Никто не заметил, как она появилась в диктанте.
Жизнь текла спокойно и размеренно, ложась на страницу строгими чернильными рядами. Существительные и прилагательные жили в полном согласии, дополнения безропотно подчинялись сказуемым, буква Ы держалась на почтительном расстоянии от шипящих.
И вдруг — Ошибка.
Первым ее заметило О. Оно широко раскрыло рот от удивления, толкнуло Й , который оказался ближайшим его соседом, так, что у того шляпа подскочила на голове, и они вместе вскрикнули;
— Ой!
— Тише! — зашипели на них шипящие. — Чего шумите?
Но шипящим не пришлось объяснять, в чем дело. Они уже и сами перешептывались между собой:
— Ошибка! Ошибка! Ошибка!
Наконец, Ошибку заметили все. Твердый Знак подошел к ней и сказал:
— Извините, вы нарушаете правила.
— Какие еще правила? — не поняла Ошибка. — Я не знаю никаких правил.
— Правила следует знать! — строго объяснил Твердый Знак. — Без этого нельзя появляться в тетради.
Но тут случилась Запятая. Она сама чувствовала себя здесь не на месте, а потому сочла своим долгом вступиться за Ошибку.
— Оставьте ее, — сказала Запятая. — Разве вы забыли, что на ошибках учатся? Ошибка ухватилась за эти слова:
— Да, да, учитесь на мне! — И вдруг заплакала: — Как я стану жить, если на мне не будут учиться?
— Пожалуй, — смягчился Твердый Знак, хотя мягкость в данном случае противоречила правилам грамматики. — Учиться никогда не мешает.
И все стали учиться на Ошибке.
— Скажите, — спрашивало у нее Дополнение, — вот я, например, подчиняюсь Сказуемому. Но, может, лучше подчиниться кому-нибудь другому?
— Это правда, что нельзя все отрицать? — осведомлялась Отрицательная Частица. — Мне-то все равно, я могу и утверждать, если буду знать, что именно это от меня требуется.
Ошибка не успевала всем отвечать, и тогда на помощь ей пришли другие ошибки. Слова и знаки учились прилежно, старались изо всех сил.
И никак не могли понять — за что им поставили единицу?
Добро бы учиться было не на ком, а то — ошибок полным-полно... Но может, все-таки недостаточно?
Ф. Кривин.
