Темный всадник |
Снег ярко искрится на солнце, вспыхивая отдельными огоньками и как ток передовая этот свет другим снежинкам. Вдоль черной полосы голых деревьев, взрывая пушистые сугробы, мчится черный жеребец. Подымая в высь искры блестящих огоньков, он оставляет за собой снежную борозду. С тяжелым хрипом, раздувая большим ноздри, он взбирается на холм. Его черная грива развивается от ветра, который ударяется о его могучую грудь. Этот жеребец везет на себе всадника. Небольшой длины ремень заменяет уздечку и поводья. Всадник, красиво выпрямив спину, уверенно восседает на своем скакуне без седла. Как и у жеребца, у всадника черные непослушные волосы, тонкие приятны черты лица и алые пухлые губы. На его длинных черных ресницах оседают снежинки, а щеки пылают румянцем от колющего холода. Не смотря на лютый мороз, всадник одет в черные облегающие кожаные штаны и в черный меховой жилет без рукавов. На запястьях красуются браслеты с серебряными символами жизни и смерти. На груди, на серебряной цепочке висит маленький металлический ключик. Неизвестно, что открывает это ключ. Быть может, он скрывают какую-то тайну или это ключ к девичьему сердцу. Этот ответ всадник хранит всегда около своего сердца.
С каждой минутой черный жеребец все больше набирает скорость. Упругий порыв ветра все сильнее ударяется о могучую грудь, распадаясь на шелковые ленты. Темные глаза всадника напряженно смотрят вперед, на восток, где восходит багровое солнце. Его розовые лучи отражаются от снежного покрова и, переломившись через призмы, рассыпаются на мелкие кусочки.
Снова ветер, снова солнце, снова свобода и холодное обжигающее дыхание зимы. Почти задыхаясь, жеребец минует черные кованные ворота и, промчавшись вдоль ровного строя гранитных надгробий, резко тормозит у белого собора. Спрыгнув с коня, всадник почти бегом врывается внутрь.
Большой колонный зал, пол которого покрывают мраморные плиты, приводит юношу в маленькую полутемную комнатку с низким давящим потолком. Черноту комнаты разбавляют несколько свечей по углам комнаты. Пламя свечей дрожит, грозясь вот-вот погаснуть. Их тусклые отблески оставляют на стенах размытые тени и вырывают из центра комнаты каменный стол, на котором стоит отрытый гроб.
Бесшумно ступая босыми ногами по мраморному полу, всадник подходит к столу. Несколько свечей, стоящих у изголовья, освещают восковое лицо молодой девушки. Ее темные волосы волнами уложены на плечи, красивые изящные руки покоятся на груди. На лице девушки играет румянец, а пушистые ресницы на закрытых глазах дрожат. Кажется, что она спит глубоким и крепким сном.
Всадник наклоняется к ее прекрасному лицу, но чувствует лишь холодное дыхание смерти. Да, все это лишь иллюзия, игра света и тени. Она не спит, она действительно умерла. Юноша кладет свои ладони на ее руки, но они холодны. На его глазах нет воды, он не плачет, лишь в груди что-то все сильнее и сильнее сжимается. Он не знает эту девушку, не знает как ее зовут, не знает как она жила, кого любила, но ему жаль, что она покинула этот мир.
Тяжело вздохнув, всадник снимает с шеи цепочку с ключом и смотрит на девушку. Ее грудь будто наполнена воздухом, будто это был ее последний вздох, но без выдоха.
Сжав ключик в ладони, юноша опускает голову и что-то шепчет, еле шевеля губами. Его темные волосы закрывают лицо и придают всему его облику какую-то зловещую загадку. Легкий порыв ветра, возникший из неоткуда, врывается в комнату, заставляя пламя свечей танцевать свой извилистый танец. Несколько свечей сразу потухает. За спиной всадника сгущается тьма, приобретая форму черных крыльев.
Юноша поднимает взгляд на девушку. В его глазах только мрак. Это даже не ночь, а настоящая темнота, без единой звездочки. Он касается одной рукой до лба мертвой и та… резко открывает глаза. Ее взгляд, он стеклянный и пустой. Два голубых глаза с мертвенным равнодушием глядят вверх. Внезапно раздается пронзительный женский крик. Свечи, как костры, вспыхивают, заставляя зажмуриться, а затем всю комнату отхватывает тугая тьма.
Проходит несколько минут, и первые робкие огоньки свечей начинают разбавлять окружающую темноту. Пол отделяется от стен, а стены от потолка. Смытый силуэт всадника четче проступает. Окружающие предметы приобретают свои прежние формы.
Юноша бросает равнодушный взгляд на гроб. Теперь в нем лежит высохшая старушка, с тонкими белыми волосами. Ее сморщенная кожа кажется белой в освещении свечей. Серые тусклые глаза широко открыты, а губы исривленны в крике. Худые костлявые руки по-прежнему покоятся на груди, которая теперь опала, будто она пуста, будто случился последний выдох.
Резко отвернувшись, всадник удаляется прочь. На выходе он садится на своего черного жеребца и снова мчится по заснеженным долинам, а не его груди светится маленький ключик, открывающий душам выход в иной мир.|
|
Результат теста "Кто ты? Ангел или Дьявол?) (для девчонок с картинками)" |
|
|
Без заголовка |
Звонкое пение птиц пробуждает этот лес. Сквозь зеленые листья просачивается тонкая сеточка солнечного света. Тихий шепот ветра ласкает кроны деревьев, заставляя их умиротворенно шелестеть. Где-то, совсем рядом, слышен звук ручейка.
Аккуратно ступаю по мягкому мху босыми ногами. Маленькие пушинки, цепляющиеся за воздух, приятно щекочут нос. Раздвинув кусты, выхожу на каменный берег, где по камням, весело звеня, бежит светло-голубой поток воды. На его поверхности играют блики солнечных лучей. Они, как улыбки детей, ярко вспыхивают среди лент воды.
Наклоняюсь к ручью, чтобы попить. Внезапно, где-то недалеко, слышу выстрел. Этот звук, как молния, пронзает упругую умиротворенность леса. Стайка маленьких птиц с громким щебетанием поднимается над лесом и скрывается в соседних кронах могучих дубов. Снова тишина, в которой «говорят» звуки живого леса.
Снова наклоняюсь к ручью, но тут же замираю от неожиданности. Как шелковые ленты среди голубой нежности воды, просачиваются струи алой крови. Поднимаю голову и вижу, что эти ленты появляются из-за поворота, откуда течет ручей. Не долго думая, иду туда. Чем ближе к цели, тем ленты крови становятся шире и полностью «заглатывают» голубизну воды.
Поворот и… В груди что-то сжимается и на глазах, не произвольно, выступают слезы: на берегу ручья лежит олень. Из его груди начинаются эти ленты, которые подхватывает и уносит звенящая вода. Он тихо умирает. Подхожу ближе и сажусь рядом с ним на колени. В глазах животного читается боль, и кажется, что оно плачет.
«Почему? – проносится в голове. – «Почему люди так жестоки? Олень еще совсем молод, крепок и силен. Но даже эта сила не спасла его от пули».
Шмыгаю носом и обхватываю шею животного руками. Уткнувшись в него, я чувствую, как его сердце медленно останавливается, но он еще теплый и пахнет влажной листвой. Слезы сами собой стекают по щекам, и мягкая, короткая шерстка оленя становится мокрой.
-Отойди! – гремит грубый голос над головой. Кто-то больно хватает меня за руку и отбрасывает в сторону. Подняв голову, вижу как большой и сильный мужчина, в сапогах, зеленой куртке и с ружьем за спиной, взваливает тело животного на телегу. Бросив на меня суровый взгляд из-за густых бровей, он берет лошадь под уздцы и уходит. Провожаю телегу со слезами на глазах. Вижу, как голова оленя, свесившаяся с телеги, раскачивается в такт ходу движения. Луч солнца выхватывает из тени деревьев эту картину, и я вижу, как из глаз животного падает его первая и последняя слеза…
|
|
История одной любви |
Он так просил не уходит,
Он так просил хоть с ним побыть.
Он за руку держал тебя
И умолял тебя любя.
Но ты оставила его,
Ведь ты добилась своего.
Ты так жестоко отомстила,
Но ведь кому? Ты так любила.
Ты так желала получить,
Его любовью всей накрыт.
Ты так хотела ведь его,
Но он был с ней, и ничего
Ты сделать с этим не смогла,
Ты все сидела и ждала.
А он ведь видел твои муки.
И вот, однажды, в свои руки
Он взял тебя и перенес
В страну тех сказок, в мир тех грез.
И эти дни вы так любили,
И эту жизнь вы так хвалили.
Теперь ведь он твоим весь стал,
Но он пока что и не знал,
Что ты к нему уже остыла,
И блеск тех глаз его забыла.
Есть много девушек вокруг,
Что за касанье его губ
Готовы в пропасти сгореть,
Лишь на его глаза смотреть.
Но ведь ничья-то красота
Так не пленяла, как она
Поймала в сети его душу,
Теперь весь мир его все рушит.
И одиночества сей звон
Напоминает жуткий стон.
Все ищет он тебя в толпе,
Срывая боль лишь на себе.
Он так просил не уходить,
Он так просил хоть с ним побыть.
Но твое сердце словно лед,
И боль потерт его не жжет.
Он был игрушкой для тебя,
Он умолял тебя любя,
Не уходить во тьму всех снов,
Не разрушать весь блеск миров.
И блеск в его глазах потух,
Он стал невидим, будто дух.
Ты так жестоко с ним был,
Мечту любви не поняла.
|
|
Без заголовка |
Чашка горячего какао. Ты пытаешься согреть холодные руки, скрестив тонкие пальчики на этой чашке. Вкусный запах шоколада приятно щекотит нос. Ты помнишь, что в тот вечер он тоже пах шоколадом. Его кожа, такая нежная и шелковая. Ты помнишь тусклый свет фонарей в окне его комнаты. Вы звонко смеялись, вспоминая как бежали под проливным дождем. Ты помнишь, как он поднял тебя на руки и пронес до подъезда. Затем вы стояли и целовались, мокрые, счастливые, влюбленные. Ты никогда не думала, что это произойдет вот так, что он будет у тебя первым, что эта ночь будет волшебной. Он обещал, что не покинет тебя, и на утро ты снова чувствовала его шоколадный запах.
Все это было раньше, а сейчас… Сейчас на сердце боль и тихий стон: «Почему?» О том, что его уже нет в живых ты узнала лишь сегодня утром, ровно через три дня после той ночи. Не справился с управлением, и мотоцикл врезался в грузовой автобус. Истерика? Нет ты молчала, а глаза были совершенно сухие. Только теперь, когда за окном снова проснулись бледные огоньки города, когда снова запел свою песню дождь, ты вспомнила что-то.
Тихие, беззвучные капли стекают по щекам и падают в чашку. Шоколадный запах остался, но теперь он совсем не сладкий. Твой шоколад имеет горький привкус смерти и соленый оттенок слез. Чашка постепенно остывает, так и не сумев согреть твоих холодных ладоней.
|
|
Потерянная невеста |
Хмурые облака заволокли холодное небо. Осень только начинала входить в свои владения, но уже во всю заявила о своем праве не хозяйство. В темном, полузаброшенном парке ветер беспощадно гонял разноцветные листья по мокрому, отсыревшому от утреннего дождя асфальту. Узкие скамеечки с металлическим основание послушно вдыхали запах гниющей листвы. Их, железные венчики и лепесточки покрылись слоем зеленого мха, с которого капали остатки дождя. Деревянные реечки уже давно отсырели, на концах стали мохриться и источать запах погребной затхлости. Еще с мокрых сучков черных деревьев стекали осенние капельки слез, а ветер заставлял их петь тоскливую песню уходящего лета. Шуршание гоняемой листвы, редкое пение отдаленных птиц и приглушенные звуки города обволакивали парк как пуховое одеяло.
Она молча брела по пустынным аллеям, полуприкрыв глаза и вдыхая запах сырости. Широкий черно-зеленый шарф мягко окутывал шею и помогал скрыть от назойливого ветра нос. Руки с такими же черно-зелеными вязаными перчаточками без пальцев были спрятаны в передние карманы светло-синих джинс. Темно-шоколадные глаза с любопытством изучали пространство вокруг себя. Гулявший ветер легко подхватывал ее черные пряди волос, пытался спутать, но тут же отпускал с тем, чтобы через несколько минут снова вернуться.
Пройдя по узкой тропинке, усыпанной красным гравием, она вышла на небольшую полянку с ярко-зеленой травой. Поляну окружали невысокие кусты с буро-красными, еще не слетевшими листьями. В самом центре поляны стояла мраморная статуя. Самый верх ее потемнел от влаги, и виднелись темные дорожки, стекающие вниз. Статуя изображала молодую девушку в подвенечном платье. Широкие полы платья были хаотично разбросаны вокруг девушки, которая сидела на невысоком постаменте. Голову девушка склонила, ее волосы растрепались на ветру. Фата, легкой дымкой, зацепилась за край волос и широкой лентой вилась в сторону направления ветра. Худенькие ручки девушки были вытянуты пред ней. Ладони, сложенные чашечкой, оберегали от ветра бутон розы, на котором блестели слезинки.
Кареглазая девушка ближе подошла к статуи. Она прекрасно знала, что послужило поводом к созданию этого изображения, она помнила легенду о потерянной невесте.
Новый порыв ветра, накинувший челку на глаза, заставил девушку вытащить одну руку из кармана. Смахнув пряди волос, она подошла еще ближе и, присев на корточки перед статуей, аккуратно стерла ладошкой пыль с таблички, вставленной в мраморный постамент. На металлическом листе были выбиты буквы латинского алфавита. Девушка не знала, как они точно читаются и тем более как переводятся, но она точно знала, что это отрывок из древней песенки о синей птички, погибшей в далеком краю от любви к тому, с кем она не могла быть рядом. Эта песенка была связана с легендой.
Внезапно, где-то из глубины парка, ветер принес тихий женский голос, который мелодично что-то напевал. Девушка резко поднялась на ноги и огляделась. Парк по-прежнему был безлюден и мрачен. Голос раздался уже более отчетливее, и девушка даже смогла определить, с какой стороны он доносится. Тихонько ступая кроссовками по влажной траве, девушка направилась туда, откуда шел голос. Скрывшись за буро-красными кустами, она не долго плутала среди черных фигур деревьев. Наконец-то, в вечерней дымке, девушка увидела белый силуэт. «Невеста», лицо которой скрывалось в тумане, тихонько брела мимо. Ее руки была опущены и, когда запястья касались белой ткани платья, на нем оставались красные разводы. Тихо напевая, призрак, брел в сторону озера. Девушка, скрываясь за деревьями, шли следом, пытаясь уловить слава песни.
Над озером начинал клубиться густой туман. Он, как вата, обволакивал водную гладь и топил все звуки вокруг. Девушка остановилась рядом с лавкой, перегнувшейся от сырости. Она осмотрела пустынный берег озера, ища глазами призрака. Снова донеслось пение, и из гущи тумана показался силуэт. Не смея шевельнуться или даже дышать, девушка замерла не месте. Призрак, не обращая не нее внимания, шел к воде. Босые ноги, выглядывавшие из-под белого венчального платья, коснулись холодной воды. Не переставая петь, призрак начал заходить в воду. Когда его руки коснулись воды, то та стала багрово-красной. Белое платье намокло, его края, соприкасавшиеся с водой, окутались кровавой дымкой.
Печальное пение длилось все время, пока силуэт не скрылся в тумане, а кровавые разводы растворились в холодной воде. Только тогда девушка посмела сдвинуться с места и сесть на скамейку. В голове все крутилась эта мелодия, мелодия потерянной невесты, той, которая потерялась в серых туманах, которая отдала свою душу дьяволу, которая убила себя ради любви.
Достав из кармана блокнот и ручку, кареглазая девушка записала примерный мотив песни.
Вечером, искупавшись и сев в кровать с горячей чашкой какао, девушка перелистывала свою тетрадь. Наконец-то она наткнулась на ту самую легенду, которую рассказала ей покойная бабушка. Это легенда о потерянной невесте напоминала сказку о русалочке:
Она любила молодого человека и готова была пойти на все, чтобы только быть рядом с ним. Но все ее усилия были напрасны, он просто не замечал ее или не хотел замечать. Вскоре, сидя в этом самом парке, у этого самого озера, девушка повстречала парня. Он был высок, красив. Его черные глаза светились огоньком, который разжигал огонь в чужих душах. Речь парня была на столько легка и приветлива, что девушка не заметила, как рассказала ему свое несчастье. Юноша предложил помощь. Он ручался, что сможет сделать так, что объект ее страсти полюбит ее. В начале девушка не верила и просто отшучивалась, но на помощь согласилась. Тут же, на следующий день, ее любимый стал проявлять к ней живой интерес. Она была просто на седьмом небе от счастья. Через два года он сделал ей предложение, на что она согласилась. Она снова пришла на эту скамейку, чувствуя, что тот добродетель будет там. Так и случилось, черноглазый юноша снова появился, но на этот раз вместо озорных огоньков в его глазах отражался страх. Она была счастлива и хотела отблагодарить парня.-Что я могу сделать, чтобы отблагодарить тебя? – держа его за холодные руки, спрашивала она.
-Откажись от него, - внезапно произнес юноша. – У него другая дорога, ему не место в этом мире. Если ты свяжешь свое сердце с его, то вы оба погибнете.
-Но…, - онемела от ужаса девушка. Его слова вселяли в нее страх и какой-то крик боли.
-Откажись от этой любви, - снова заговорил юноша. – Отдай свое сердце мне, я смогу его сберечь.
-Нет, - резко встала она со скамьи. – Я люблю его и никогда этого не сделаю. Если уж ему суждено погибнуть, то я умру вместе с ним.
В тот же вечер девушка все рассказал своему любимому, но он не предал этому большого значения.
День свадьбы были для нее самым счастливым. Белое платье и радостная улыбка, легкость в движениях и шелест складок. Она ждала его, ждала с радостью в сердце. Но это сердце перестало биться, когда пришло известие о его смерти. Он просто не доехал до нее. Его машина слетела с обрыва, и никто не остался в живых. В грудь будто вонзили нож. Она совсем перестала воспринимать окружающий мир. Ее ноги несли подальше от проблем, которые как хищные псы не давали ей покоя и гнались следом. Она сама не помнила, как оказалась в том парке. От слез тушь растеклась по щекам и черные полосы скользили по бледному лицу.
Увидев на скамейке у озера того самого парня, она кинулась к нему и разрыдалась. Сквозь всхлипы и душившие ее слезы, она пыталась что-то сказать.
-Не беспокойся, - нежно прошептал юноша. – Я сохранил его сердце ради тебя.
Она отстранилась от него и непонимающе глянула в глаза. Юноша протянул ей бутон алой розы. Она аккуратно приняла его, почувствовала всю его теплоту. Этот бутон, как настоящее живое сердце содрогался от прикосновений холодных ладоней.
-Если хочешь, ты можешь остаться с ним, но ты можешь уйти со мной.
Что-то дрогнуло в груди. Она сама почувствовала, как что-то холодное сжимает ее сердце. Не долго думая, девушка с силой сжала бутон. Он лопнул и из него потекла кровь. Резкая боль прожгла запястье и белые перчатки невесты покрылись кровавыми пятнами.
-Я буду с тобой, - прошептала девушка, прижимаясь к черноглазому парню, у которого вновь играло пламя в глазах.
В темной ночи, под звездным небом они, держась за руки, спустились в оду под звуки похоронного марша. Вода воспламенилась, а когда пламя исчезло, то на поверхности озера еще долго растворялись кровавые круги.
|
|
Письма метрвых |
Груда старых, ненужных вещей. Ты уже не помнишь, как они здесь появились, да это и не важно. Мама попросила тебя разобрать все это, чтобы освободить чердак он ненужного хлама. Чтобы долго не заморачиваться, ты решила все сложить в одну коробку и выкинуть. Старые игрушки, порванный свитер, тетрадь… Стоп! Тетрадь? Это не твой подчерк, а на обложке несколько застывших капелек крови. Любопытство берет над тобой верх и ты открываешь тетрадь.
Это личный дневник какой-то девочки. Ты пролистываешь его, зная при этом, что не хорошо читать чужие дневники. Внезапно тебе в глаза бросается надпись, выведенная красными чернилами: «Я не могу так! Я хочу умереть». Тебя привлекает эта надпись. Ты перелистываешь несколько строк назад и читаешь:
«21.09.06
Я люблю его, но он меня не любит. Я это точно знаю. Сегодня я предложила ему вместе прогуляться, а он сослался на неотложные дела. Я была так расстроена, что получила 2 по истории. Мама снова меня отругала за двойку, поэтому я весь вечер проплакала в подушку.
22.09.06
Я поняла, что за неотложные делу у него были. Он гулял с другой, а раньше говорил, что ему только я нужна. Это ужасно, ужасно! Я ненавижу его! Будь он проклят со своей стервой!
23.09.06
Как я не пытаюсь, я не могу его забыть. Я все так же люблю его. Я не могу его забыть. Я не сплю по ночам, ничего не ем. Мама испуганно смотрит на меня, смотрит на то, как я тихо без него умираю. Бедная, мне ее жаль, но я ничего не могу с собой поделать.
24.09.06
Я сойду с ума. Я не могу так! Я хочу умереть.
25.09.06
Сегодня я поняла, что жизнь – дерьмо. Сегодня подруга заявила, что и ничтожество и мразь. Почему? Не знаю. Может у нее проблемы дома, а на мне это отражается. Сегодня я осталась одна, совсем одна.
26.09.06
И почему мне эта идея не пришла раньше? Я же могу легко избавиться от этих мучений. Всего лишь стоит взять нож в руки и перерезать себе горло. Да, тогда все мои мучения закончатся».
Далее ты видишь, как подчерк изменился. Он стал корявым и угловатым:
«27.09.06
Я сделала это, но почему мне не стало легче? Я со стороны вижу сове окровавленное тело с неестественно перекошенной шеей. Рядом мама. Она рыдает надо мной, бьется в истерике. Мне так хочется обнять ее и прошептать: «Прости», но я не могу. Я умерла и никогда не вернусь на землю…
28.09.06
Сегодня я сопровождала свои похороны. Я видела, как все плакали. Даже он плакал, даже ему было жаль меня. Но, как ни странно, только на лице матери отразилась настоящая скорбь. Так кому же я сделала больно?»
Ты испуганно перелистываешь несколько страниц и видишь новую запись:
«13.12.06
Я дура! Зачем я это сделала?! Я испортила жизнь близкому мне человеку: маме. Мамочка, милая, не плачь. Я вижу, как изо дня в денно ты становишься грустнее. Тебе уже не мил этот мир, ты все время плачешь и все это из-за меня. Мамочка, милая, если бы я могла, я бы вернула все назад. Прости меня, мама! Я люблю тебя».
На этом записи обрываются. Ты с испугом смотришь на тетрадь и не можешь поверить в то, что это писал уже мертвый человек. Ты пытаешься найти хоть какие-нибудь опознавательные признаки, но все напрасно. Тяжело вздохнув, ты кладешь тетрадь в коробку к остальным вещам и забываешь про все прочитанное.
|
|
Без заголовка |
|
|
Результат теста "Какому типу парней ты нравишься?" |
|
|
Результат теста "Какая субкультура Вам ближе?" |
|
|
Результат теста "Кто ты в глазах мужчины?" |
|
|
Результат теста "Кто ты в мире музыки?" |
|
|
Без заголовка |
Секунда, и сердце вдруг замирает.|
|
Без заголовка |
Капли больно бьют по спине, обжигая нежную кожу. Кожу, еще не познавшую тепло чужих рук, еще не искалеченную внешним миром, еще не почувствующую ударов судьбы. Но, если кожа еще нежна, невинна и наивна, то ум и душа уже потеряли свою первую девственность.
Капли впитываются в маленькие розовые клеточки, наполняя их живительной влагой. Но это оживление очень болезненно. Обвисшие черные пряди волос тяжел падают на лицо, прикрывая длинные ресницы и потухшие глаза. Почему потухшие? Нет уже в них тех ярких звездочек, которые стремятся к небу. Отсутствующие, теплые, «кофейные» глаза не сводят взгляда с белого кафеля противоположной стены. В этих глазах читается пустота и обида, за которыми притаились страх и боль. Нет, это не страх, это ужас, крик, крик души, искалеченной души. Этот крик направлен в немую пустоту. Быть может, он был обращен к тем серым фигурам, которые именуют себя людьми, но эти фигуры глухи и немы. Нет, это не их природная черта, они сами хотят быть глухими и немыми, поэтому крик этих глаз проходит мимо них потоком молний, незаметно. Этот крик порожден болью. Нет, не телесной болью, не режущей связь между клетками девственного тела, а болью душевной. Болью, разрывающей душу, ломающей маленький, только что построенный мир. Когда дом сносят, он «умирает» молча, он бездушен, но, когда срубают дерево, оно плачет. Люди не слышат этого плача, так же как не слышат крика этого молодого существа.
Прозрачные ручьи обжигающей воды стекают по шелковым прядям волос и пробегают по маленьким острым плечам. Маленькая, незаметная родинка на плече кажется почти черной на фоне бледного тела. Своей яркостью она будто сопротивляется этому потускнению всего окружающего.
По щекам катятся капельки. Снова эти капли, снова эта ненужная обжигающая боль. Но эти капельки особенные: они имеют соленый вкус, они оставляют колючие тропы на щеках, изгибаясь ломаной линией.
Пухлые, заледеневшие, но еще блестящие своим блеском губы, застыли в немом молчании. К этим губам прикасались чужие губы только раз, но этого раза было достаточно, чтобы стать переломом души. Эти два алых лепестка еще помнят чувство тепла, чувство нежности и счастья. Они не хотят расставаться с этими чувствами, но внутренняя сила, державшая все прикосновения прикованными к телу, эта сила исчезла. Губы не могут удержать эти чувства, и внешние разрушающие силы забирают их, отрывают от губ, оставляя мертвенную синеву.
Мраморная шея бездвижна. Та, где стучал маленький огонек, там, где жил маленький «жучок» движущей силы, там теперь тихо. Там не движется эта сила, там нет стука, подтверждающего связь этого мира с миром «мира». «Жучок» исчез, и с ним исчезла эта связь.
Красивые нежные руки – в них также нет этой связи. Эта нарастающая бледность, переходящая в синеву, делает их еще прекрасней. Эти руки, когда-то прикасались к нежному шелку лепестков цветов, к грубым материям этого мира. Они могли преобразовывать резкие предметы в нежное существо, могли преобразовывать и это тело, эту душу. Их вечная жизненность угасла. На хрупкой изящной ладошке сидела когда-то разноцветная бабочка. Её маленькие лапки щекотали их поверхность, вызывая радость и удовольствие. Теперь же эти ладошки не могут чувствовать даже прикосновения всё тех же обжигающих капель. Одна ладошка касается твердого кафеля, пытаясь закрыть блеск тонкого лезвия. Но холод кафеля придает силы этому тонкому предмету. Оно кажется более жизненным, чем эта ладошка.
Вторая ладошка также прикасается к холодному кафелю, но уже тыльной стороной. Тонкое запястье не так бледно как все тело: его покрывает плотная ткань алой крови. От этой ткани, спускаясь на кафель, бегут маленькие ручейки, изменяя окружающее существование ярким вкраплением смерти в жизнь.
|
|
аниме |
|
|
О вечном |
Крест на руке - эмблема смерти
И кампли, слезы на стекле.
Смерть, вы мне поветре,
Лишь свет в тоннели,в далеке
Ты все живешь, чему-то веришь,
И бережешь свои мечты.
Шагами жизнь свою ты меришь,
И покупаешь ты цветы.
Теперь цветы твои лежат
На каменном одре
И тишину они хранят,
Не вспоминая о тебе.
Лишь небо слезы проливает,
Смочив надгробный постамент.
Лишь небо, оно точно знает,
Изгибы этих черных лент.
Пройдут года, уйдут столетья
И зарастет тот вечный холм.
Лишь те цветы на постаменты,
Запомнят жизни вечный гром.
|
|
Аудио-запись: Такая же разная |
67 слушали 0 копий |
В начале ты тихая и спокойная, скрываешь все эмоции в себе. А затем их становится на столько много, что не можешь уже сдерживаться и... |
|
|
Вторая нужная страница |
Не хочется терять что говорят на моем первом дневе.
|
|
Дневник maroon_world |
|
|
