Когда-то, целых двадцать лет назад, мне было восемь... Головой с тех пор я изменилась не сильно, зато изменилась туловищем и семейным положением.

Так вот, когда мне стукнуло восемь, я серьезно задумалась о том, что я хочу делать в этом мире, причем не «когда вырасту», а прямо начиная с этого момента. Вся жизнь прошла, пора судьбой заняться. Меня раздирал на части творческий зуд, но где конкретно чесалось, я никак не могла понять. Пока не произошло нечто, положившее начало моим неумелым творческим опытам.

А вообще начинала я тогда с живописи, но оказалось, что рисовать я не умею. Я страшно завидовала по этому поводу своей подруге Катьке Аркашкиной, у которой, когда она брала в руки карандаши, девочки получались похожими на девочек, домики – на домики, собачки на собачек, а задница на задницу. У меня же дела обстояли несколько иначе, и на задницу у меня были похожи и девочки, и собачки, и домики, и собственно задница (и последнее, кстати, скорее неудача, нежели успех, потому что нарисованная задница не предполагала фотографического сходства с оригиналом, который я срисовывала, а походила скорее на задницу как понятие).

С танцами тоже не сложилось. На бальные танцы я ходила месяца два и партнеров мужского полу там было как обычно, по статистике. (Честно говоря, их было еще меньше). И хотя у меня лучше всех получалось танцевать медленный вальс, партнер все равно достался почему-то не мне, а снова Катьке Аркашкиной. Хочу сказать, ее и в пионеры приняли немного раньше меня, и детей у нее уже двое, а у меня только один, но последнее меня как раз вполне устраивает.

Кое в чем я ее все-таки опередила. Ее назвали Катей в мою честь, а не меня - в ее, потому что она родилась на месяц позже. Катя, я тебя первая сделала!

Ее мама спиздила идею имени «Катя» у моей мамы, и это был далеко не единственный плагиат, их было много, причем с обеих сторон.

Когда мы родились, Катя продолжила дело своей мамы Марины, а я продолжила дело своей мамы Любы.

Катя, например, будучи уже в сознательном возрасте потребовала, чтобы ей купили точно такую же игрушечную обезьяну как у меня и пыталась назвать ее Анфисой, как мою, но тут я впервые в жизни сильно возмутилась, пообещав, что если она будет обезьянничать, назвать мартышку Катей Аркашкиной (просто Катей не могла, по понятным причинам), и ей пришлось передумать и назвать свою обезьяну Тикки.

Сама же она, помнится, относилась к плагиату ревностно. Стоило мне начать читать ту же сказку, что и она, или назвать своего воображаемого друга именем ее воображаемого друга, она тут же ударялась в слезы.

Я долго думала, как же сделать так, чтобы наши интересы не пересекались и чтобы не оканчивалось все это дело «Аркашкой-какашкой» и «Меркулихой-пердулихой» на весь двор, к стыду наших маменек, и вдруг, как это всегда бывает, небо решило все за меня и само меня нашло.

Однажды вечером, мечтая о том, что когда-нибудь у меня будет черный пудель и я буду с ним охотиться в горах, я вдруг, находясь в состоянии какого-то потустороннего опьянения, написала:

«Я шла тропинкой горной,

Увидела гнездо,

Смотри-ка, пудель черный,

Замерзнет здесь оно…»

Потом я немного погрызла карандаш и подумала, что обращаться к несуществующему пуделю не комильфо, но остановиться уже не могла. И написала дальше:

«Взяла гнездо я в руки,

Увидела птенца,

Давай-ка, пудель черный,

Спасем-ка малыша!!!» (Именно так, с тремя восклицательными, ибо это призыв, а время было коммунистическое, и чувства трудящихся нещадно утрировались).

Я вдруг почувствовала себя взрослой и возгордилась. Я впервые что-то сделала своими корявыми ручонками. Мне захотелось немедленно показать шедевр маме, несмотря на ее давние слова о том, что «еще один поэт – и я сойду с ума», ибо мой папа тоже писал стихи, а не только мечтал повторить путь Сократа и остаться при этом в живых.

Кстати, лирическая героиня, от имени которой был опус, являлась вовсе не восьмилетней зассыхой, а взрослой женщиной с сиськами и юбкой до колена. Именно такой я себя и представляла, фантазируя о том, как буду брести по горной тропе.

Я показала это дело маме, и моя карьера началась. Мама всплеснула руками и целый день всяк входящий в наш дом должен был оставить надежду вырваться из него, не прочитав мою записульку. Жили мы тогда большой семьей, народу было много, публики хватало. А мой дед сказал только:

- Стихи это конечно хорошо, но свет в уборной ты за собой не погасила.

Надо сказать, писала я именно ТАМ, и мне вообще было не до света. Да что там не до света – мне вообще плевать было на весь белый свет.

Я показала деду язык и убежала к себе в опочивальню, где, довольная быстротой своей реакции, написала:

«У нас есть дед, он стар и сед,

Он экономит воду,

И он за всеми гасит свет,

Я честно, врать не буду!

Он экономит каждый день,

Он экономит каждый час,

А разве это хорошо

Со стороны его для нас???»

Пасквиль я мстительно повесила на стеночку, организовав таким образом в собственном доме стенгазетенку из разряда желтой прессы, и первым, кто его увидел, был собственно герой поэтического эксперимента, то есть дед.

Сначала все хохотали, а потом дедушка взял ремень, потому что я снова, не удержавшись, показала ему язык.

Но догнать ему меня не удалось, потому что я быренько залезла под стол, а у него был радикулит. Под столом было темно, тесно и нескучно, потому что там пребывал, уже минут двадцать как, мой двоюродный брат Лешка Стрельников, которого бабушка чуть ранее хотела тоже выдрать за двойку по математике, да запамятовала об этом, а вот Лешка не запамятовал, поэтому пока предпочитал отсиживаться в подполье («А вы-то почему?» «А я дерусь просто потому, что я злодей и пасквилянт»).

…

Катька Аркашкина писать стихи даже не пыталась, и с тех пор мы с ней ни разу не поссорились. Так я обрела свое призвание, Катька обрела покой в душе, а моя мама поверила в преимущество генетики над воспитанием, однако воспитывать меня не перестала. А… Все равно это не подействовало… В общем, все закончилось хорошо.

…Только вот про Леху бабушка тогда все-таки вспомнила и выдрала его. Наверное, она не верила в генетику.

 

 

 

Моя подруга Оксана живет в Париже. Иногда я пишу ей письма, но не отправляю их, а выкладываю в дневник. И кидаю ей ссылку, когда она спрашивает как дела :)

Привет. Я только сегодня решила наконец разрядить елку. Сегодня уже двадцать первое января, и никогда еще елка у меня не стояла так долго после Нового Года и Рождества. Не потому, что раньше у меня были живые елки и они осыпались, а теперь искусственная, у меня всегда была искусственная елка. И этот год не стал исключением.
Просто в этом году я встречала Новый Год в собственной квартире, у меня теперь есть свой дом, и в нем только я решаю, когда разряжать елку. Столь поздние сроки говорят о моей инертности, лени... Когда меня ничто не заставляет, я и не делаю ничего.
А сегодня пошел снег. Чуть ли не впервые за эту теплую и волшебную зиму. Все белое вокруг, за окном сугробы, и дети катаются с горки, копают снежок лопатками. Мне тоже хочется выйти из дома, но я по-прежнему с трудом выхожу. Однако мне уже лучше, намного. Я могу теперь себя заставить выйти из дома по необходимости. Работа, учеба и тому подобное.  Совсем недавно мне было трудно выйти даже ради работы. Это называется "паническая атака".  Представляешь, когда я обнаружила, что у меня эти самые панические атаки, то стеснялась об этом говорить. А оказалось, что это не психическое заболевание. Виноват-то адреналин, представляешь? Мозг командует организму об опасности, щитовидка выбрасывает адреналин. В результате так плохо, что лучше сидеть дома и не высовываться. Цепенеешь, становится трудно дышать, сердце стучит так, как будто ты пробежала три километра за минуту... Хотя, наверное, нельзя пробежать три километра за минуту.
Кстати, я так тебя и не спросила, есть ли в Париже снег. Впрочем, что это я... Я же знаю, что в Париже недавно был ураган, как и во всей Западной Европе, и ураган этот пришел сюда, к нам, от вас. И Москва теперь сияет ослепительной белизной только поэтому. Этот страшный ураган принес в Москву снег с запада.
Снег за окном именно такой, какой я люблю. Густой и не очень крупный. Когда снег очень крупный, кажется, что он слишком мокрый. Это создает ощущение слякоти.
За окном по-прежнему рано темнеет. И все равно - скоро весна. Я не знаю, каким будет лето, говорят глобальное потепление приведет к тому, что летом будет плюс сорок пять. Наверное, я не выдержу такой жары. Придется уехать куда-нибудь севернее. Хотя кто его знает, если погода сходить с ума везде, возможно и южнее. Возможно, это будет надежнее.
Мне стало совсем трудно влюбляться. Замечаю за собой, что стала слишком придирчивой к мужчинам, завышаю планку требований до невозможного, хотя сама, наверное, за последнее время стала гораздо хуже.
Мне очень тяжело вставать по утрам. Раньше такого не было. Я совершенно забыла французский язык, и английский тоже почти забыла. Текстов, которые раньше у меня вылезали как грибы, нет и в помине. Но зато я точно знаю, что такое затишье и такая пустота бывает у меня всегда перед новым творческим подъемом.
Я уже думала начать путешествовать, чтобы записывать свои впечатления, но необходимо работать, а это не оставляет времени на путешествия.
Я сейчас дома одна. Скоро приедет Макс, и надо будет собирать его в школу. Постирать, погладить, приготовить уроки, собрать учебники... Честно говоря, устала от всего этого, нет, не потому, что устала быть матерью, а просто устала будить по утрам ребенка, который изо всех сил сопротивляется пробуждению, и при этом самой отчаяно мечтать завалиться обратно в постель и гори оно все огнем. Устала от правил русского языка, которые никогда не были мне интересны, ибо выезжала всегда на врожденной грамотности, особенно же устала от математики, по которой у меня всегда было не выше трояка. Ну, ты помнишь. Из его уроков мне нравится только москвоведение и музыка. Москвоведение интересно, а к музыке не надо готовиться, и практически ничего не надо для этого предмета класть в сумку. А вот рисование и труд... Если б ты знала, как я их ненавижу. Никогда не знаешь, что точно надо положить на труд, пластилин или цветной картон, это раз. Обязательно забудешь ножницы или положишь не тот альбом для рисования, это два. Кисти все время надо мыть, и к тому же он их теряет, все время теряет, и на вопрос где они, отвечает - откуда я знаю. Это три. Кажется, я заговорила, как Эраст Фандорин. Ну ничего, ведь он мне очень нравится. Точнее не он. Знаешь, я как в двенадцать лет влюбляюсь теперь в актеров. Последнее мое увлечение - Егор Бероев. Вот он-то Фандорина и сыграл в Турецком, кажется, гамбите. Очень талантливо заикался, это раз, был вообще гениален, это два... Ой. Опять.
Я, кстати, не знаю, что такое гамбит. Надо в словаре посмотреть.
Вот, посмотрела только что.
Гамбит, -а, м. Начало шахматной партии, в которой ради скорейшего перехода в нападение, жертвуют пешкой или фигурой. Ферзевый гамбит. Королевский гамбит.// прил. гамбитный, -ая, -ое
И что же это такое получается?
Получается, что в королевском гамбите жертвуют королевой. королем-то пожертвовать нельзя, это ж конец игре. Вот всегда такая половая несправедливость. А если задуматься, король хорош только тем, что называется королем, больше в нем ничего нет. Так недолго и феминисткой стать, а я бы этого очень не хотела...
А Макс меня тут по-прежнему удивляет. Недавно попросила его возвращаться из школы вместе с одноклассниками, так он посмотрел на меня унижтожающе и сказал: "А с кем же еще? С воображаемым другом, что ли?"
А еще я мечтаю найти в магазине игрушек Малышку Мю и Муми-тролля. Снусмумрика уже не хочу. Да ну его, он какой-то странный. Мне кажется, Снусмумрик никого не любит, и если много раз прочитать все эти сказочные повести о Муми-доле, то это становится очевидно. Хотя любит ли кого-нибудь малышка Мю? Тоже вопрос. Но она мне все-таки нравится, так или иначе. Она никого не бросает, она просто живет своей жизнью, не давая привязываться к себе никому. Как бы заранее всегда предупреждая - не люби меня, я колючая. А по Снусмумрику каждую осень тоскует бедный Муми-тролль. Снусмумрик убегает от себя, а Мю ни от кого не убегает. Ей вообще везде нормально живется. За то и люблю ее.
Ладно, дорогая моя. Я буду заканчивать. Мне кажется, сегодня достаточно хороший день, чтобы написать тебе письмо о том, что я да как я, да с кем и так далее. Потому что снег выпал.
Снег выпал - значит, небо прорвало. Вот и меня, кажется, прорывает.
Пусть и на письма только, а все равно какой-никакой, но текст...
21 января 2007 г.

Мы топаем в гору, он смотрит вперед и по сторонам, а я смотрю себе под ноги. И уныло плетусь вслед за ним.
Он рассказывает мне смешные истории, а я ною про то, что устала.
Он говорит: «Хочешь, я научу тебя такой специальной песне, после которой тебе захочется пройти еще столько же, а то и больше, и всю усталость как рукой снимет».
Я пожимаю плечами. А он тихо и таинственно начинает напевать: «А посуда вперед и вперед, по горам, по … че-то там… идет… И чайник сказал утюгу – я дальше идти не могу… И пропищало корыто – ой, я разбито, разбито… А посуда вперед и вперед…»
Естественно, я начинаю глупо хихикать, хотя ноги мои адски болят. Я шла в эту чертову гору уже около четырех часов, а вершина, кажется, и не думает приближаться. Хотя он говорит, что с каждым шагом она все ближе. И что они, вот эти, проезжающие мимо нас на роскошных иномарках куда-то вверх и оставляющие нас позади, на самом деле завидуют нам, потому что они так не могут. А некоторые не завидуют. Некоторые машут рукой и улыбаются, даже не предлагая нас подвезти. Скорее всего, считает он, это они нас так уважают. Потому что настоящим и отважным покорителям вершин предлагать помощь – просто бестактно. Я склонна думать, что он прав. Впрочем, я всегда склонна так думать.
Несколько раз нас обгоняют машины, как две капли воды похожие друг на друга. Он первое время молчит, а потом заявляет, что он тут уже был. «Да, был! С тобой! Вот сейчас мимо нас проедет красная машина!»
Проезжает почему-то белая.
Он улыбается. «Если бы проехала красная, пришлось бы сказать тебе страшную правду о том, что мы попали в петлю времени. Но мы в нее не попали!»
Он тоже устал, я это вижу. У него на спине тяжелый рюкзак, который кажется просто набитым кирпичами. У меня в руках – бутылка воды и веточка, которой я отгоняю мошек. Они меня прямо-таки одолели. А ему, кажется, все нипочем.
В какой-то момент он уходит вперед, а я, чуть ли уже не ползком, пытаюсь перемещаться в этом странном пространстве, в котором мы совсем одни – вперед и вверх. У меня стойкое ощущение, что мои ступни теперь будут всю жизнь загибаться немного вверх, как крючки.
И тут я слышу неясный шорох справа от себя. В горах никого нет. Первая смотровая площадка осталась далеко позади. Даже машины нас больше не обгоняют.
«ААААА!!!!!!» - это я так визжу, и откуда только силы взялись. Он оборачивается и говорит только: «беги скорей ко мне!»
И я бегу. Это я-то, которая только что ползла. Будь моя воля – полетела бы.
А с ним рядом – не страшно. Говорят, в горы можно идти только с теми, кому доверяешь. Теперь я знаю, что это правда.
Мы начинаем надо мной смеяться, а я еще и злиться, потому что выгляжу глупо.
По дороге нам встречаются невозмутимые, странного вида коровы с колокольчиками. Они лежат посреди дороги, и я начинаю верещать, что они нас сейчас забодают. Однако они нас просто игнорируют. А вот если бы нам встретился медведь…. Кстати, вполне нередкое явление в горах, как нас и предупреждали.
Иногда мы останавливаемся и смотрим вниз, на лежащий где-то там, далеко под нами, город.
Делаем по глотку воды.
А потом идем дальше.
Я сажусь на камень, а он говорит, что из-под этого камня сейчас вылезет змея, я опять вскакиваю, словно та уже меня ужалила, и опять на себя злюсь.
С горы скатывается велосипедист, которого мы уже видели, когда он ехал еще туда.
«Не» - говорит он. – «Вам будет тяжело. Еще далеко».
Я ною. Мне стыдно, но я продолжаю ныть.
Он мне говорит, что я сама заварила эту кашу и настаивала на том, чтоб сюда полезть.
С каждым новым поворотом дороги моя надежда на то, что сейчас покажется вторая смотровая, медленно и верно угасает.
«Вторая смотровая – это выдумка. Никакой второй смотровой не существует, нам наврали».
«Неа, не наврали. Она есть» - отвечает он и упрямо идет дальше. Мне ничего не остается, как следовать за ним – не дожидаться же голодных медведей! И все же я бурчу про себя, что вторые смотровые площадки – это вопрос веры, а вовсе не научный факт, и что существование их доказать практические невозможно. И каждый сам вправе решать, верит он в смотровые площадки или нет. Кажется, я готова объявить себя неверующей. Потому что я сейчас умру прямо тут. А он в ответ только улыбается.
Во мне говорит усталость и боль в ногах, но вместе с тем я в искреннем восхищении. Вот это да, Снусмумрик, ну ты даешь…
И когда надежда уже практически покинула меня, когда я уже не поднимала взгляда к вершинам, виднеющимся из-за каждого изгиба дороги, он сказал – мы пришли. Он сказал – мы молодцы. Он сказал – сейчас ты немного отдохнешь. Он улыбается. Он тоже устал.
…. Мы сидим прямо на каменных плитах второй смотровой площадки и смотрим вниз. Под нами – облака. Мои ноги, как и его, впрочем, тоже, болтаются над пропастью. Я говорю – а что может быть красивее, чем сидеть на облаке и свесив ножки вниз, друг друга называть по имени?
Он смеется и называет меня не по имени, а Пятачком…
Странное ощущение – смотреть на землю с неба. А ведь так оно и есть. Мы выше облаков. Тут даже птиц как-то… не видать вроде…
Полная заброшенность. Полное затишье и забвение.
Небо – это одиночество, вы знаете?
Но нигде больше вы не будете настолько вдвоем и вместе, как на небе – в буквальном смысле этого волшебного слова - «небо» .
Потом нас встречает, еще чуть выше в гору, полуразрушенное здание, заросшее травой.
Как это свойственно ему. Дойти до цели – и чуть-чуть ее еще обойти…
На обратном пути прямо около нас что-то происходит с колесом проезжающей мимо машины, водитель которой сильно спешит, потому что его спутница опаздывает на самолет. Небольшая помощь с заменой колеса, и нас сажают на заднее сиденье, и мы мчимся вниз, с радостным удивлением рассматривая все то, что встретилось нам на этом пути две небольших жизни назад.
Дорога заняла шесть часов нашего времени, подарив взамен одиночество и свободу. А мне еще и веру в то, что вторые смотровые площадки – никакая не выдумка, а самая настоящая правда.
И кто бы мог подумать, что до неба всего-то пятнадцать километров…

P.S. Там было двадцать пять километров. Он мне просто не сказал.

Сидел однажды на берегу моря бедный рыбак и думал о своей нелегкой участи. Почему, думает, золотые рыбки только в сказках бывают? Я бы для своей старухи такое попросил, такое... Эх... Тут он вспомнил,

что у него и старухи-то никакой нет, и опечалился еще больше. Совсем одиноким почувствовал себя бедолага в этом мире, и тут внутренний голос ему и говорит - а ты в Бога веруешь?
Старик аж подпрыгнул. Точно! Золотых рыбок, оно конечно, не бывает, но вот про Бога в последнее время часто говорят, и даже, по слухам, верить в него - не так уж и нелепо. И хотя герой наш всю жизнь был законченным атеистом, а в далекой своей юности - еще и сатанистом, поговорку "попытка - не пытка" помнил он хорошо и в разумности ее никогда не сомневался. Впрочем, в этом он был абсолютно прав, ведь попытаться всегда можно, а что из этого выйдет - Тадж-Махал или кучка дерьма, роли абсолютно никакой не играет. Главное, чтоб человек был хороший.... Ну, или что там еще!
Эх, была не была, решился он, чего только жизнь тебе не подкинет... Попрошу-ка я у Господа... Чего б попросить-то?
Самая тяжелая из всех проблем - проблема выбора - встала перед рыбаком во всей своей многогранности.
- Господи, а Господи... Ты меня слышишь?
Никто не ответил. Рыбак подумал, что если на этом пустынном берегу его и услышит кто-нибудь, то это будет определенно не Господь, а какой-нибудь санитар из психлечебницы, который совершенно случайно проходил здесь мимо в поисках сбрендивших рыбаков для общей статистики случаев скоропостижного безумия. Нет.... Скоропостижное безумие - это неправильно. Так не говорят, одернул себя рыбак. Скоропостижной бывает смерть. Он поежился. Подобная перспектива его не устраивала еще больше. Он решил вернуться к первому звену цепочки своих невеселых мыслей.
Первым звеном в этой цепи оказался Господь, впрочем, Господу подобное привычно.
- Господи... Помоги мне, а? Одному-то жить как надоело... Остальное потом скажу. Пока для полного счастья мне только старухи не хватает...
- Ты уверен, что тебе именно старуха нужна? - послышался за его спиной насмешливый голос. - А молодые-то чем тебе не угодили?
Рыбак вскочил, точно ошпаренный, обернулся и уставился на говорившего, открыв рот. "Ну вот, попался, - тоскливо подумал он. - В первый раз в жизни сам с собой заговорил, и сразу попался. Хорошее же теперь мнение обо мне в народе пойдет...."
Надо сказать, он очень дорожил кредитом общественного доверия, как и любым кредитом вообще, конечно, если на выгодных условиях...
- Во-первых, - незнакомец, стоявший перед ним начал загибать пальцы. - Ты разговаривал не сам с собой, а с Господом - извини, что я о Себе в третьем лице, но я могу себе это позволить, лиц у Меня для этого хватает. Во-вторых, народу до тебя дела - как Мне до различий во мнениях католиков и протестантов... А в третьих - я тебя слышу".
"Он выражается как психоаналитик..." - подумал рыбак о последней фразе Творца.
- Ты думаешь, Я не знаком с психоанализом? Милый Мой, Мне это необходимо - я каждый день общаюсь с этим вашим миром, который Сам зачем-то создал, и пока не встретил ни одного нормального. Как бы Самому с ума не сойти! Для вас это бы кончилось очень плачевно, - Он сощурился.-
Приходится прибегать к психоанализу, НЛП там, гештальтам всяким... У вас это все появляется только после того, как Я это на себе опробую. Я ведь своего рода селекцией занимаюсь... Даже вот в тридцатитрехлетнюю научную командировку пришлось к вам отправиться. - Он помолчал. - Таки мы отвлеклись... Что ты там просил-то? Старуху тебе?
- Ой, нет, ну зачем же так буквально, - залепетал вконец растерявшийся рыбак. - Старуха - это я так, к слову. Сказка такая есть. Там одна старуха была. Но Ты-то, Господи, не Золотая рыбка, соответствовать не обязательно...
- Ты не суетись, не суетись, - ласково прервал его Господь. - Золотую рыбку я помню. Сам ее когда-то отпускал в море. Помнится, мы с Петром и Андреем сети закинули... Только в отличие от некоторых Я это сделал совершенно бескорыстно.
- У Тебя, Господи, способностей больше. Ты и без нее все можешь....
- Ладно, это не тема нашего разговора. Значит, старушку... Прости, прости... Жену тебе? Царевну-лебедь, а?
- Можно просто царевну.... С лебедями я, это самое... как-то не в ладах.. Не приучен-с.... С детства-с...
- Ладно, ладно, шутка. Ну так а какая она должна быть?
И тут повисла долгая пауза. Господь долго стоял, ждал ответа, наконец устал, присел на бережку и стал смотреть на море.
- Ну ты как придумаешь, скажи, ага?
- А можно я напишу?
- По пунктам что ли? Это да, это таки можно...
Прошло еще около получаса и наконец, дрожа от восторженного нетерпения, рыбак протянул Создателю список своих пожеланий для будущей жены. Тот достал огромного кармана пиджака забавные очки, напоминающие мозаичные разноцветные витражи Собора Сен-Дени - а что делать, если на каждого живущего в мире человека нужен свой, особый взгляд! - и принялся читать.
Чтение он прерывал кряканьем, усмешками, а один раз возмущенно глянул на рыбака сквозь одно из редких стекол на очках, которое было совершенно прозрачным, словно хотел хорошенько его рассмотреть без всяких цветовых спецэффектов.
- Что это за опус, а? - Наконец изумленно воскликнул Он. - Нет, что это, я тебя спрашиваю? У тебя логика есть?
На горизонте начали медленно собираться тучи и пару раз сверкнула молния.
- А чего такого? - Вызывающе вопросил виновник гнева Господня.
Вслед за молнией грянул оглушительный гром.
- Господи, ты с погодой-то осторожнее. Рыбу мне всю распугаешь... - как-то неуверенно продолжал орыбак.
- Рыбу, говоришь? Скажи спасибо, Я тебе Dies irae еще не учинил...
Он был похож на разочарованного учителя, однако быстро успокоился, ибо злиться на учеников бесполезно, им надо просто по-другому объяснить. Иначе клоун ты, а не учитель. Господь был первым из всех учителей, поэтому поступил именно так - взял Себя в руки, хоть взять в руки Бесконечность - бесконечно трудно...
- Ну вот смотри, что ты пишешь.... Она должна быть красива. Это хорошо, это я понимаю. Далее... Она должна быть умной. Тут уже на любителя, однако о вкусах не спорят. Дело твое. Хотя у них на эти яблоки после вашей праматери Евы стоойкий иммунитет выработался. Но я посмотрю, что можно сделать. Так, с этим разобрались... Она должна быть творчески одаренной. Ну хорошо, хорошо, Я понял, тебе не женщина нужна, а собеседник и соратник. Тоже неплохо, ведь, если вспомнить хорошенько, для этого Я их и создавал, а вовсе не для размножения, размножаться-то можно и почкованием. Прости, во Мне говорит ученый, Я просто размышляю о методах усовершенствования человечества, к тебе это отношения не имеет. Я снова отвлекся, да...
Она - не такая, как все, успешная, с юмором, сексуальная и без комплексов. Здесь вопросов нет. Образ очень даже ничего. Вполне соответствует данному времени.
Но дальше, уж извини, ты начал бредить. Ты пишешь - она должна со мной всегда соглашаться. Заметь, это ты говоришь о женщине, которая творчески одарена, умна, успешна и без комплексов. Ну хорошо, оставим этот пункт в покое. Бывает же, что у людей все время совпадают мнения.
Но то, что ты хочешь всегда знать, чего от нее можно ожидать... Ты же просишь нестандартную женщину, ты что, забыл? Практически ручной работы. И ты хочешь, чтобы при этом она была предсказуема. И вдобавок была согласна на роль второй скрипки????
Рыбак долго молчал. Господь с надеждой вглядывался в его лицо.
- Ты понял свою ошибку, да? - Тихо спросил Он наконец. - Что-то одно. Либо ширпотреб, либо... Как в том кино, помнишь?
Рыбак вдохнул воздуха полной грудью и отчаянно воскликнул, чуть не плача:
- А совместить нельзя?
Творец Вселенной устало поднялся с прибрежного песочка.
- Не раньше, чем ты досчитаешь до самого последнего числа в мире.
- А я досчитаю! Досчитаю! - На лице рыбака отразился энтузиазм.
Господь с сожалением посмотрел на него, вздохнул и сказал:
- Знаешь, атеистом ты мне нравился больше....
И, ни слова более не говоря, Он повернулся к бедному рыбаку спиной и зашагал прочь. Уходя, Он неопределенно махнул рукой, и у ног рыбака появилось старое треснувшее корыто. Старухой он так и не обзавелся, так что сомнений быть не могло - корыто предназначалось ему. "Буду ноги в нем парить, - подумал он, так как стирать не умел и всегда пользовался прачечной. - Вот только дырку заделаю..." Про корыто он так подумал или про свой самый главный орган, именуемый мозгом - история умалчивает. Но то, что он был на себя зол - это факт. И зол он был больше всего потому, что не на кого будет накинуться впоследствии - это все ты со своей ненасытностью. Если б не ты, Золотая рыбка, то есть Господь Бог, на нас не прогневался бы...
Вот так и случилось, что у разбитого корыта остался старик, а вовсе не старуха. Феминистки будут довольны.
Хотя могу сказать вам по секрету, что такие женщины все же бывают. Правда, их создание все еще находится на стадии опытов.
Но тс-с-с... Господь просил пока об этом не говорить, чтобы не сглазить.

Есть такая всем известная и крайне популярная среди женщин (и среди мужчин, не стесняющихся в этом признаться - Нострадамус подтвердит) наука астрология. Правдива, как Гидрометцентр – процент попадания в яблочко пятьдесят на пятьдесят. (Впрочем, стопроцентной гарантии в этом мире ничто не дает – даже стерилизация в целях контрацепции).

Так вот, не берусь я, конечно, судить о других представителях Зодиака, однако про собратьев своих, рогатых и парнокопытных, Козерогов то бишь, могу поразмыслить вслух на досуге с полным на это правом, ибо сама я родилась в то холодное время года, которое в больших количествах порождает детей Сатурна.

Опопсевшая в последнее время наука астрология утверждает, что Козероги расчетливы и приземленны. Чистая правда. Приземленны и расчетливы.

Приземленны потому, что часто (и не всегда удачно) приземляются. После того, как высоко взлетели. И, несмотря на то, что с высоты падать обидно и больно, Козерог, помня о своей приземленности, снова взлетает, пытаясь справиться с гравитацией, которая на него действует сильнее, чем на всех остальных. И снова приземляется. И опять взлетает. И опять приземляется. И даже если он уже не взлетает – действительно, зачем козлу крылья? – а уже просто отчаянно подпрыгивает, то все равно потом неизменно приземляется. Беспокойная душа, короче говоря, а виноваты, как всегда, звезды.

Не врет наука астрология и обвиняя Козерогов в расчетливости. Потому что после того, как это рогатое упрямое животное, которое проще пристрелить, в очередной раз со свистом приземлилось, и, надо сказать – пребольно, оно использует свою боль для того, чтобы содрать со своего позорного падения как можно больше дивидендов. В виде катарсиса или всеобщей поддержки. Ну разве не холодный расчет - использовать свою боль как горючее для написания печальных стихов и песен (Думаю, что рога у Пьеро появились не по вине Мальвины – он получил их при рождении, потому что был Козерогом)? Разве не гнусно пользоваться своим горем для написания и дальнейшей продажи (!) книг о несчастной любви или всепожирающей ненависти? Если катарсиса не получается – ну не дано, например, какому-нибудь Козлу приличных творческих способностей – то он использует свое несчастье как возможность с загадочным и печальным видом сообщать окружающим, что он в глубокой депрессии и приобретать себе таким образом ореол непризнанного гения. (Да, я знаю, мы, гении, все таки – прим. авт. )

Женщины-Козероги – весьма интересный вид зодиакальной фауны. В ранней молодости они почему-то излишне серьезны и даже выглядят старше своих лет. Они любят книги и размышлять. Впрочем, склонность к тому, чтобы «думать мысль» с годами у самки-Козерога не исчезает, а всего лишь приобретает более причудливые и извращенные формы.

Искренний интерес к новым одежкам и обувкам у январско-декабрьских коз появляется сильно за двадцать пять, чаще всего – к тридцати годам. Именно в этом возрасте они созревают для того, чтобы выходить на охоту, именуемую в просторечии инородным и раскрученным модными журналами словом «шоппинг» - чаще всего в компании своих товарок примерно того же возраста. Не достигший этого рубежа молодняк все больше окормляется в книжных магазинах – это тоже разновидность так называемого «шоппинга», однако совершается он чаще всего в одиночестве и служит прекрасной школой выживания в условиях пятичасового хождения среди книжных полок без еды и воды.

Никогда не знаешь, чего ждать от Козочки, которой перевалило за тридцать. Проходив треть века в рваной джинсе, она может неожиданно озаботиться сменой гардероба и таки превратиться на старости лет в конфетку из всем известной субстанции.

Говорят также, что самые молодые особи в стаде Козерогов – козерожики – крайне флегматичны и угрюмы, зато наиболее зрелые представители вида – как на подбор безбашенные солнечные раздолбаи. ( (с) Монголка, чуть менее литературно, чуть более нецензурно).

Наверное, крупица здравого смысла в этом есть. Я склонна с этим согласиться, потому что бедную мою козерожью голову раздирают различного рода планы и проекты – верный признак того, что близится кризис того самого среднего возраста. Однако то, что они ограничиваются лишь воздушными замками и воображаемой славой («Весь Париж вышел на похороны Амели Пулен»), говорит о моей тяжести на подъем, а значит, стареть нам рановато. Я все еще флегматик, а значит молода (Гимн Козерожки)

Но я-то знаю, что все будет. Натура я сложная, творческая и непонятая, мне разгон нужен. И не потому, что я тормоз. Козерог – по определению «медленный газ». Но если уж разгонится… Трогаемся… Разгоняемся… Взлетаем (прыгаем)… Приземляемся… Бах!!! (Не Иоганн, хоть он и родственник Козерогов - Овен, брат по рогам и копытам. Двоюродный).

Но уж если Козерог хочет взять свою высоту – он ее возьмет. И будет сильным не потому, что облаивал слона, а потому что насмешливо и язвительно об-блеивал Мосек. И шел дальше.

Такой вот фильм о дикой природе и домашних животных.

Или все-таки я – нетипичный Козерог.

Торговец причудливыми диковинами был огромным дядькой с бородой, важным, толстым, веселым – чем-то он напоминал Деда Мороза.

- Подходите, люди добрые, не стесняйтесь, забавнейший аттракцион двадцать первого века! – зазывал он проходящих мимо туристов.
- Что это у вас тут? – Я не удержалась.

- А вы сами поглядите, - он указал на черный блестящий диск с кнопочкой посередине – прямо как дверной звонок в старых квартирах сталинского образца. – Самый забавный аттракцион нашего столетия. Доказывает прямо у вас на глазах, что люди всегда желают не того, что им действительно нужно.
- Это как?
- Загадай желание – Дядька хитро улыбнулся. – И нажми на кнопочку.
- - А почему надо нажать на кнопочку, а не дернуть за веревочку? – Пискнула моя подруга, почти что сестра – Алька.
- Потому что веревочки, деточка, только дверцы открывают, а желания исполнять они не способны.

Я зажмурилась и пожелала себе талию 50 сантиметров. И нажала на чертову кнопочку. Хлоп! Ну Скарлетт О’Хара, ни дать ни взять (в любом из смыслов).

Я восхищенно оглядела свое новое тело и подтянула съехавшие джинсы.
- Настоящее чудо… - вырвалось у меня.
- Никакого чуда, деточка… Пятьсот долларов.
- Чего пятьсот долларов?
- С вас – пятьсот долларов. Плата за аттракцион.

Я открыла рот и опять его закрыла. Вытаращила глаза, а потом зажмурилась.

Дядька заржал тем смехом, который называют гомерическим. Думаю, даже Гомеру стало немного неспокойно в царстве у мрачного Аида. И махнул рукой – иди, мол, повеселила старика.

- Дура ты все-таки… - оттаскивая подальше озверевшую, но растерянную меня, резюмировала Алька, моя подруга, почти сестра. – Надо было денег пожелать. Было б хоть чем за аттракцион расплатиться…

Все, больше я в этот параллельный мир с нахальными волшебниками - ни ногой. Правда слишком уж глаза колет. А дурой быть мне и в своем мире возможностей хватает.

"...Какая-то машина окатила меня водой из лужи. В следующую лужу я наступила сама, промочив ноги, а потом вляпалась в собачье дерьмо… У моей сумки оторвалась ручка, а поскольку сумка была, конечно же, не закрыта – ну разумеется, это же моя сумка, она похожа на меня – то оттуда вывалился сборник рассказов Рэя Бредбери и утонул в снегу… Эта чертова зима с весной вперемешку – природе тоже полюбился фьюжн…
Не хватило ровно одного рубля на пачку «Орбита». Без сахара. Хватило бы на веревку. Без мыла.
А любимый ушел три недели назад. Такой вот фильм.
Эти несчастные три недели я в метро сажусь не в те поезда, и в совершенно невменяемом состоянии уезжаю не в ту сторону. Вернее будет сказать – меня не в ту сторону уносит…
Надо будет купить себе «Чаппи » в ближайшем супермаркете – для полного соответсвия собачьей жизни…
А сегодня приснилось, что я у себя дома, под собственной подушкой нашла кассету со странной записью – под мощные раскаты электрогитар мой собственный голос монотонно вещал:
«…Звать (!) меня Катериною…В последний день моего рождения, если память мне не изменяет, мне исполнилось двадцать семь. Я умерла в Москве, весной 2006-го года от удушья… Причиной летального исхода меня из этого мира стали участившиеся случаи моей полной дезориентации в пространстве и времени, а также – в ситуации, по причине которой я несколько раз заблудилась в своем же районе, а в тот роковой день забыла взять с собой лекарство, фармакологическим действием которого является…»
Далее неразборчиво. Предположительно я там злоупотребляла какой-то медицинской латынью, которая и в нормальном-то ее варианте всегда давалась мне с трудом.
Это было что-то вроде автонекролога – в противовес автобиографии…

…Стоп. «Нэ так всо это было. Савсэм нэ так», как говаривал товарищ Сталин в рукописи «ОЗ» авторства братьев Стругацких.
Не было ничего этого. И дерьма собачьего тоже не было. Правда на Орбит мне все равно не хватило, однако мыслей о веревке у меня в связи с этим не возникало. Водители иномарок были крайне галантны со мной и ехали медленно, а Бредбери не падал в мокрый снег.
А любимый позвонил и поздравил меня с 8 марта. Сказал, что любит. Бросать – не бросал, да и никак не мог он меня бросить. Мы вообще с ним расстались еще зимой, и я успела успокоиться. Ну вышло так, с кем не бывает. «Не со мно-о-ой, ты не со мно-о-ой, ты не со мно-о-ой…» - надрывается Шахрин у меня в ушах. Не со мной. Ну нет так нет, на нет и суда нет.
А я его люблю. Это я, убогонькая, просто галлюцинировала. Вообще я живу весьма и весьма неплохо, любимого вижу от случая к случаю, когда повезет, с частотою раз в месяц – нужен же трудящимся хоть какой-нибудь праздник. Может, оно и хорошо, что он не возвращается. Зато и не бросает в очередной раз. А то не хочется мне что-то в собачье дерьмо наступать и не в те поезда садиться.
Позитива хочется! Особенно по весне. А я и не жалуюсь….

На самом деле у меня все не так. На самом деле по-другому все. С женским днем он меня поздравил, конечно, но только тридцать первого марта. На что я очень вежливо сказала ему «спасибо, тебя также». Мне было приятно. Вообще – у нас прекрасные отношения. Я его люблю, а он периодически со мной дружит.

Счастливая я все-таки женщина! Все у меня есть – свой дом, почти взрослый сын, молодость пока есть и красота соответственно тоже – и тоже пока. И даже любовь имеется в наличии. Подумаешь, безответная, иные и того не имеют. Бывшая соперница обзывается на меня «лопухом», это потому что любимый от меня ушел, а я его проворонила. Она сама лопух, потому что от нее он сбежал еще быстрей, чем от меня. А я ничего не проворонила, я живу. И сочиняю себе всякие драмы, потому что без них скучно жить на свете…
А еще для разнообразия начала я тут всем правду в глаза лепить. Теперь жить еще интереснее.
Думаю, меня за это скоро убьют.
И будет тогда мне кассета с электрогитарами…"


Update. К слову, были мне тут электрогитары. За стенкой кто-то всю ночь сначала настраивал, а потом играл. так-то. я даже прислушивалась - а текст "я умерла в Москве, весной 2006 года..." будет или нет?
вроде пока живем...

Мне сегодня хотелось бы подумать над одной историей, персонажи которой известны всем уже около двух тысяч лет. Историей о простых людях. Таких же как все. Таких же, как и во все времена.

Был такой человек по имени Иуда Искариот. В один из весенних предпасхальных дней он, как это принято говорить, "сдал" своего учителя духовным властям того времени и получил за это некоторое количество денег - тридцать серебренников.
Впоследствии, когда Учителя казнили, Иуда понял, что он натворил, но было уже поздно. Денег у него обратно не взяли. Осужденного с креста не сняли. И вообще сказали ему - твои проблемы. Нам-то что?

Был у Христа еще один всем известный ученик.
Петр был намного старше остальных апостолов, имел семью, а вместе с семьей имел необходимость ее кормить - что он и делал, зарабатывая на жизнь ловлей рыбы и дальнейшей ее продажей. Брат его, Андрей, помогал ему в этом, но он был молод и быстро увлекался всем новым и неизвестным. (За две тысячи лет ничего не изменилось). Так уж вышло, что Андрей встретил Христа, а Петр, несмотря на то, что был человеком в возрасте, в душе остался ребенком. Он пошел странствовать вместе с Андреем и новым Учителем. (Сразу скажу, что семью он не бросал). Наверное, нужно человеку что-то помимо каждодневного зарабатывания куска хлеба и общения с семьей. В мире есть что-то, чего не выпить, не съесть... (с) БГ

Однако же в ту страшную ночь, когда арестовали Иисуса, Петр отрекся от него трижды. Он сказал - "Я не знаю этого человека". Несмотря на то, что незадолго до этого говорил о том, что уж он-то никогда не отречется, даже если все остальные сделают так. (Повод задуматься, кстати, о том, что не стоит говорить о себе - я никогда бы так не сделал. Не судите - не судимы будете).


О том, что остальные апостолы, скорее всего, поступили точно так же, поскольку они все в ужасе разбежались - еще бы, проблемы с властями - евангельская история ничего не говорит.
И Бог с ними - всегда были люди, которые больше всех виноваты, даже если они делают то же самое, что и все остальные. Видимо, от них ожидается гораздо больше, а остальные так, ну что с них взять...
Таким человеком был Петр.
Я для себя называю это "синдром апостола Петра" - когда делаешь все то же, а остаешься крайним.

И Петр спустя короткое время понял, что он натворил, и тоже раскаялся....

А вот теперь самое интересное.

Петр - святой. Иуда - синоним предательства на все времена.
А предали они оба.

Мне кажется, я знаю, что отличает Иуду от Петра. Иуда - не поверил в прощение. Он просто не допустил мысли, что он может быть прощен. И потому повесился. Он взял на себя право решать, что можно простить, а что нет.
Петр такого права на себя не брал, и продолжал жить, хоть и было тяжко и невмоготу каждый новый день просыпаться в ту жизнь, от которой он некогда ушел вместе с Андреем, а теперь возвратился опустошенным и уставшим, да еще и с сильным чувством вины... Неважно, что по Евангелию это продолжалось недолго, потом было Воскресение и т.п. Неважно.

Иуда не смог простить сам себя.
Петр не брался себя даже судить - он просто продолжил старое течение жизни - с разбитым сердцем и чувством, что все не так, как должно быть, и что эта самая жизнь поставила его на место...

Думаю, прощены были бы они оба. А прощение получил лишь Петр. И смог начать новую жизнь, и стать святым, причем весьма почитаемым святым.

Самый строгий судья человека - он сам.

Всегда смотрите в будущее и живите во что бы то ни стало. Вы не знаете, что там впереди. Вы можете совершить множество ошибок и поступить некрасиво. Но не таскайте на своих плечах целый мешок вины. С таким тяжким грузом вам трудно будет дойти до света в конце тоннеля. Понять, что был неправ - не значит себя казнить. Смотрите вперед и не теряйте надежды.

Ничто не является поводом накладывать на себя руки. Всегда существует возможность, что жизнь изменится за ближайшим поворотом...

Независимо от того, кого я безответно люблю на данный момент, я всегда мечтаю:

- Выкрасть его под покровом ночи, связать, заткнуть рот, чтоб не орал и кормить после это всю жизнь с ложечки манной кашкой (рот, потом, все-таки придется для этого освободить), а все его попытки вырваться списывать на гормональный кризис.

- Спереть его сперматозоид в стерильной баночке и родить ему ребенка втайне от него, мысленно показывая жирный ФАК злодейке-судьбе и радуясь тому, как я ее живописно наебала - все-таки стала - ей назло - счастливой обладательницей Его генофонда. Хотя я понимаю, что в сочетании с моими генофондом это уже геноцид. Но я не виновата. Я псих - мне можно.

- Вырубить его ударом справа так, чтобы у него случилась амнезия, а потом вдохновенно ему наврать, что я его жена. И что у него тяжелая форма аллергии на гостей, поэтому к нам никто не ходит. (Никто и не будет к нам ходить - его друзья будут заняты поисками пропавшего без вести Его - а со своими я, так уж и быть, поссорюсь - ради Большой Любви )

- Подделать документы, как будто я его сестра, которую в детстве потеряли на вокзале, а он этого не помнит, потому что был маленький. И потом всю жизнь мозолить ему глаза на правах близкой родственницы и действовать на нервы его жене - а его прилюдно обвинять в том, что он не понаслышке знает, что такое инцест.

- Сделать себе пластическую операцию и до неузнаваемости измениться. Познакомиться с ним заново, влюбить в себя и бросить.

- Встретить его, когда он будет просить милостыню в переходе. И обязательно подать. Я добрая девушка, меня так мама воспитала.

- Принять успокоительного...

Кажется, на сегодня пока все.

ИМХО, любопытство – страшный грех.

Предыстория:
"Нельзя читать чужие письма" - говорила моя первая учительница Марь Семенна..
Эту Марь Семенну я страшно не любила, потому что она была полная дура, злобная ханжа и вообще ужасная негодяйка. Однажды - дело было в третьем классе – она даже порвала мои открытки, которые мне подарил мой двоюродный брат Леша, за что я ей сорвала урок и убежала плакать в туалет. (Я до сих пор так делаю, когда надо срочно поплакать, а народу много).

Но насчет писем я с ней все-таки соглашалась. Особенно это стало актуально, когда я начала вести бумажный дневник.

А вот мой папа с этой учительницей лично знаком не был, впрочем, он и со мной-то был знаком не близко, и поэтому мой дневник однажды без спроса прочитал – наверное, хотел узнать меня поближе.
Из чего я сделала вывод, что читать чужое можно - но не всем. Моему папе можно.

Так закладывались всяческие тезисы об этом мире в неокрепшее детское сознание.

Сие была интродукция, а сказ дальше пойдет.

Шло время. И, да, мне тоже довелось таки согрешить! А кому никогда не доводилось согрешать, пусть закидает меня камнями, а потом идет к психиатру лечиться от мании величия или к священнику каяться в гордыне. Вам туда.

Надо сказать, что мужчины мне по жизни попадались все как один ужасно высокоморальные.

И вот случился у меня как-то роман с одним таким высокоморальным дяденькой. А я, по дури своей (и конечно потому, что меня крайне плохо воспитывали и мало пороли в детстве), влезла в его дурацкое хистори, в котором он сообщал одной барышне сто нелицеприятных фактов обо мне. А также сообщал он ей не подкрепленную фактами информацию о нашем разрыве.(В этой истории барышня останется безымянной по причине своей эпизодичности) Короче, я не выполнила заветов своей первой учительницы и честно заслужила свой неуд по поведению.

Он про все это, ясное дело, прознал, после чего я из его уст узнала о себе много такого, что я тут приводить стесняюсь и боюсь, потому что вы тогда сразу поймете, какой я нехороший человек и не будете со мной дружить. А я так не играю.

Тем более, что я тогда честно покаялась и признала, что неправа и что, увы, докатилась. И торжественно обещала исправиться.

После чего прошло еще какое-то время, и мы с ним расстались, и у меня появился новый дяденька (далее – просто Новый), не менее, а может, еще и более высокоморальный, чем прежний (далее – просто Прежний).

Прежний Нового очень не любил, а Новый отвечал Прежнему ласковой взаимностью.

А я во всем этом была как дура, потому что любила не возжелавшего меня Прежнего, а встречалась с Новым. И опять можете кинуть в меня камень, а потом… ну я об этом уже говорила выше.

Все свои душевные терзания по этому поводу я описывала в тайном своем дневнике, который Новый в один прекрасный день прочитал. О том, что он его читал, я узнала, когда объявила ему о своем уходе.
Угадайте, кто на этот раз остался виноватым? Пра-а-авильно…

А я просто-напросто забыла возмутиться нарушением личных границ, процитировать слово в слово все, что мне говорил Прежний в похожей ситуации и вернуть свои кармические долги.(А мне так хотелось тоже хоть раз постоять в этой красивой асане - позе возмущенной добродетели!).

И опять раскаялась я. Признала, что неправа, что докатилась и мысленно обещала себе, что исправлюсь и вести тайных дневников больше не буду, а буду говорить правду.

Ну не смогла я ему в лицо сказать, что меня от него в последнее время уже тошнило. Я не умею. Мужикам вообще обидную правду говорить нельзя, вдруг у них потом будут проблемы с потенцией.
А Новый, пообещав мне отомстить за мою нелюбовь (простите за невольный пафос), побежал и пожаловался на меня Прежнему, как в старые добрые советские времена. (Фиии, хорошо, что я не додумалась точно так же мстить за нелюбовь Прежнему и жаловаться безымянной барышне на то, что, несмотря на нелестный отзыв обо мне по всеми любимой Ай Си Кью, сам пел мне о любви аки соловушка и расставаться со мной даже не думал)

А Прежний так обрадовался, что я больше с Новым не встречаюсь, что на радостях они подружились, и он даже посоветовал Новому больше не злиться на меня, потому что злость – это негатив, а негатив только кормит темные души. И так подружились они на этих самых радостях, что Прежний даже не вспомнил о том, что поступок благополучно устаревшего Нового как две капли воды похож на мой давний поступок, и за все его простил. Наверное, и от моего имени тоже.

На том и сказке конец, а кто слушал до конца – все-таки уже киньте в меня этот несчастный камень, поди тяжело его таскать за пазухой…

И НИКОГДА НЕ ЧИТАЙТЕ ЧУЖИЕ ПИСЬМА!!!!! ЭТО НЕХОРОШО!!! :)


P.S. А я теперь все всегда в глаза буду лепить, а не в дневниках тайком описывать. И умру смертью храбрых, ура, товарищи!

Предыдущий пост вызвал бурные дебаты в аське на тему нового способа знакомства, включающего в себя оптовые закупки трусов "Неделька" и последующее выкидывание оных из окна на голову симпатичным мужикам.
На мой взгляд, довольно извращенный способ, но если надежда уже дышит на ладан, то можно и его, конечно.

А вообще, я не понимаю, что тут сложного - познакомиться? Когда оно очень надо, рекомендую вести себя так, как я в 2001 году. Сейчас расскажу.

Я шла по Арбату и строила из себя девушку не от мира сего. Посколько я и правда немного не от мира сего, а еще точнее - немного не в себе, и мне могут даже дать рекомендацию, у меня это неплохо получалось.
Но мне быстро пришлось спустится с небес на землю, потому что я увидела его, и во мне заиграли гормоны.

Короче, шла я по Арбату, а он рисовал, потому что он был художник. Правда, он был весьма хуевый художник, надо вам сказать, а все потому, что он любил самолеты, а не картины. Фамилия у него была Завойко, потому что он был по национальности из братского нам народа. Но это я узнала потом.

Так вот, я шла!И увидела его затылок, а он был странно похож на Диму, который меня недавно бросил, и у которого тоже была красивая украинская фамилия Пасечник, несмотря на то, что он был наполовину осетин, а украинец только на четверть. Но причудливо колода тасуется, и все бывает... Короче, мне надо было чем-то утешиться. Сходство в затылках решило все, и я встала около него (он был занят тем, что рисовал карикатуру), по деловому сложила руки на груди и сказала себе, что не сдвинусь с этого места, пока ОН САМ не познакомится со мной. И начала гипнотизировать его взглядом.

Он конечно увидел, что на него смотрит красивая и очень странная немигающая девушка, и тут же выправил осанку.

Я подошла чуть ближе. Он заерзал и стал переговариваться с недалеко ошивающимся коллегой, произнося художниковые термины голосом профессионала. Я подошла еще чуть поближе, и тогда он сел так, чтобы я могла хорошо видеть его красивые руки, а не только затылок. Временами он незаметно, как ему казалось, посматривал в мою сторону.

Я улыбнулась, он стал рассказывать анекдот, приняв вальяжную позу, и всем своим видом продемонстрировал, что вполне может делать несколько дел одновременно, как то: болтать с друзьями и рисовать карикатуры. О том какие еще дела он может делать одновременно, должна была догадаться я сама, а это был просто намек.

Я хмыкнула, он потянулся, поиграв мышцами на спине.

Я провела рукой по волосам, он больше уже не мог молча выебываться и позвал громким голосом "Серегаааа!!!!"

Подошел симпатичный художник около сорока годков от роду и сказал мне, приветливо улыбаясь: "Разрешите, мадам, нарисовать вас и увековечить вашу красоту для будущих поколений", на что я ему сказала "Увековечить красоту для будущих поколений можно не только этим способом, а еще можно способом размножения и передачи генов", на что Сергей сказал мне "Какая вы умная", а я ему ответила, не сводя глаз с рисующего предмета вожделения - "И к тому же художников люблю", и Серега спросил меня, в каком смысле, а я пояснила, что в прямом. Он расплылся в улыбке, а я добавила, что в этот список входит Рафаэль, Леонардо и Боттичелли.

Улыбка сошла с его лица и он спросил, а как начет Дали и Пикассо, а я сказала, что Дали и Пикассо обсуждаются и все очень даже может быть. Дальше он стал думать, о чем бы еще поговорить, и ему было тяжело, но удержать меня для приятеля надо было всенепременно, он почему-то думал, что я сейчас уйду - щазззз!

К счастью, на помощь ему уже подошел Олег - это Завойку так звали, и Серега ретировался, и каждый из нас был очень доволен.
На следующий день у нас начался роман, он был впечатляющим и длился около трех месяцев, за время которых мы изрядно друг другу надоели... Но он мне потом звонил где-то через год, и просил аудиенции, и ему было отказано, потому что у меня было в тот день плохое настроение.

Так-то вот. А еще он был блядун, у него было двое детей, и он был женат, но постоянно врал, что о разводится, а также жаловался, лежа со мной в койке, что жена ему изменила. Я слушала его и думала - "ты сука, но пиздишь красиво", а он напивался и показательно выбрасывал обручальное кольцо, при этом умудряясь внимательно следить, куда оно покатилось - на случай, если мне надоест комедия и я перестану, устало вздыхая, приносить ему кольцо обратно со словами - "спрячь, идиот, потеряешь..."

Он все время у меня спрашивал, умею ли я водить самолет или хотя бы поднимать его в воздух, а я на это отвечала ему - а ты зато рисовать не умеешь, и он всегда соглашался, потому что рисовать ему не особенно и хотелось, просто самолета под рукой не было, а бумага и карандаш - всегда под рукой. Из всего нарисованного им на бумаге лучше всего у него выходила авторская подпись.

Он все время мне врал, и я его бросила, а он все равно врал, даже когда звонил мне тогда через год, говорил, что он уезжает в Америку к возлюбленной американке, чтобы я немного поревновала, а я потом его встретила около Баскин Роббинса на Арбате, и он от меня спрятался.

Вот. Знакомиться очень просто. Надо только захотеть.

А я даже слезу пустила. Кстати, вот ему я никогда не врала, потому что он это виртуозно делал за двоих :)
Хорошее было время!

Тему Золотой рыбки я уже помнится, как-то развивала, правда, там без рыбы обошлось.
И тут Рыба особой роли не играет, разве что как символ.

А еще сразу хочу сказать - "святой отец, я блядь... Я, блядь, матерюсь (с)", прошу прощения. О роли мата в нашей жизни напишу потом особо.
Итак, "Мальчик и Старик и море-2".

Жил-был старик у самого синего моря.Он был не просто старик, а ниибатса Художник с большой буквы этого гордого слова, и каждое утро он рисовал восходы, а каждый вечер - закаты. Его любили все друзья, потому что он был душой компании, и он тоже своих друзей очень любил, и любил с ними выжрать вискаря в забегаловке по пятницам. Хорошо ему жилось, в общем, и несмотря на солидный возраст, он был даже местным Казановой.

Он всю свою жизнь жил со стойким ощущением, что так до самой смерти и будет, если конечно, он не окажется в итоге бессмертным Дунканом Маклаудом, на что он, как и все живые организмы, всегда втайне надеялся.

А еще у него была мечта - чтобы его картины с восходами и закатами выставлялись на люди, и чтобы этим людям они нравились, и еще чтоб был мир во всем мире, а у него лично - гитара и свобода, которая ему нужна была как хобби.

У него вообще-то почти не было недостатков, кроме разве что его жены, Старухи. Жену он свою любил, на том и погорел. Характера она была уживчивого и тихого, но, сука, хитрая, как все жены, потому что иного выхода порой у женщин нет - столетиями патриархата и домостроя прививалась женщине привычка изворачиваться, чтобы неявно достигать своих целей - а явно-то кто ж им даст их достигать?

И поэтому Старику всегда казалось, что он-то в своей семье всем главам глава. С этой счастливой иллюзией он и думал дожить до конца дней своих, да только у Старухи на этот счет свои соображения имелись.

Небольшое лирическое отступление. Когда женщине снится рыба - это значит, она скоро забеременеет. Конец лирического отступления.

Так вот, рыба Старухе однажды приснилась, и не простая, а Золотая Рыба, а это здесь вам не тут.

Рыба была высокого качества, с золотыми жилами. А на Золотые Жилы у Старухи был развит не только нюх, но и слух, и даже интуиция, надо же как-то выживать на этом свете.

И с этого момента Старуха почувствовала себя - бля буду, не вру - Владычицей Морскою. Слышь, говорит, Старче, мне тут приснилось, что будет у нас скоро такая рыба, которая нас с тобой облагодетельствует, но только если ты меня слушаться будешь и варежку зря не разевать.
И начала тут Старуха условия выдвигать. Мол, дурак ты, Старче, фиго-мое, делай, как я скажу, а то у меня скоро будет такая волшебная Рыба с золотой жилой, и ты теперь у меня в рабстве. А не будешь хорошо себя вести - я тебе эту Рыбу никогда не покажу, и помрешь ты Старче, дураком обыкновенным нетворческим. Потому что творчество твое мне мешает жить, и мне не особенно нравятся твои закаты, мне от них никакой пользы.

Говорит, а сама ему хлабысь - и вкусный ужин перед мордой ставит. Потом еще какую гадость завуалированно скажет - хлабысь! и носки ему заштопает, а его в макушку, как малую детку поцелует, а ночью устроит ему такой разврат, что у него мозги отшибает - даром, что Старуха! Мессалина - пансионерка по сравнению с ней. А кому такое не по нраву?

Старик уже тогда начал немного сдавать с возрастом, и перед Старухой спасовал. И она постепенно так, под шумок, отобрала у Старика ключи от сундука, где он свои холсты хранил, а человек, лишенный своего творчества, теряет и остатки воли. Потом потребовала, чтобы он по кабакам перестал ходить и с друзьями общаться. МиГрени от них только, а пользы никакой.

А потом сказала, что хочет Дворец, и чтобы не хуже, чем у людей, а даже лучше, чтоб им обоим двум красиво жить, а это, как известно не запретишь. Да и для Золотой Рыбы, которая придет и их осчастливит, нужен был аквариум, а его в хижине не поставишь.

А Дворцы Старику всегда были до фени, потому что он любил Небо, море и прекрасных женщин. И на гитаре играть. Но делать нечего.

Строил он дворец, строил, и вдруг однажды утром внутренний голос ему сказал - Старче, для кого ты это делаешь?
- Для любимой, - понурив голову сам себе отвечал Старик, потому что у него уже начиналось раздвоение личности, не считая общего депрессивного эмоционального фона.
- А зачем ей Дворец?
- Чтобы там поставить аквариум и запустить в нем плавать Золотую Рыбу, которая у нее есть, и которой я всем обязан по гроб жизни.
- Ты и верно дурак... - и внутренний голос умолк.

И Старик в слезах наловил пескарей и в этот вечер домой не пришел, обдумать ему надо было, до чего он докатился.
А наутро заявился он к своей старухе, уставший, постаревший и растерявший почти всех своих друзей, а она как начнет ему нотацию читать, и опять про то, что он по гроб жизни должен
кому-то... Послушал он всю эту хрень, послушал, посмотрел на нее и вдруг увидел, что ей лучше всего живется, когда он работает где-нибудь там, а она живет себе живет и горя не знает со своей гипотетической Рыбой, которую он уже мысленно возненавидел.

Понял тут Старик, как он глупо повелся на дивный взор и кроткий нрав. Посмотрел на нее совсем другими глазами. Осознал вдруг, что на него самого ей глубоко начхать, были бы руки и еще кое-что на месте и при деле. Тошно ему стало, пошел он в сортир, закрылся изнутри, обхватил голову руками, сел на пол и заплакал по своей непрожитой жизни и просранной мечте.

- Ты почему дворец не строишь? - Накинулась на него Старуха, когда он вышел.
- Да пошла ты фпесду, - ответил ей Старик, собрал вещи, а особенно сундук с холстами, и ушел в море - совершать кругосветное путешествие, а когда его совершил, то стал жить в свободной стране под названием Франция. Говорят, край этот его пленил своим революционным духом - оно и понятно.
Теперь вот закаты на парижских набережных рисует и портреты на Монмартре и счастлив до усрачки.

А еще могла тут быть и другая концовка, но я гуманный аффтар, и потому не стала ничего тут про это писать.
Пасиба за внимание.

"Ты его скоро забудешь, разлюбишь, и все у тебя будет тогда хорошо" - говорят мне друзья.
"Ты встретишь и полюбишь другого", - говорит мне мама.
"Вокруг много других, и может, даже совсем рядом", - говорит мне соседка с верхнего этажа.
"Не парься, раз не получилось - это не твое, прими это и живи дальше" - говорит мне умная книжка по психологии.

А я не хочу тебя разлюблять.
А мне и сейчас хорошо.
А мне и другой не помешает тебя любить.
А я и так живу дальше.

И, представь себе, мне нравится ходить по этому городу в темных очках, скрывающих следы моей бессонницы.
Представь себе, мне нравится нести околесицу и строить из себя клоуна, т.к. это единственное, что меня спасает от того, чтобы завыть.
Представь себе, я с удовольствием слушаю песню "Я хочу быть с тобой" , потому что она говорит мне, что я буду с тобой.
Представь себе, я испытываю странный кайф от боли, потому что именно эта боль делает меня старше, а мои тексты лучше.

Ты ведь знаешь, я всегда была мазохисткой.
Ты знаешь, что для меня нет ничего проще, чем превратить свою жизнь в перманентное ожидание тебя именно потому, что ты никогда не придешь.
Ты знаешь, что я всегда играю роль - и в первую очередь для себя, а потом для тебя, а потом для остального мира.
И ты знаешь, что я знаю о том, что ты знаешь.

И поэтому я не хочу тебя забывать. Будь.