Всё, кончилось золотое время, в стране всё за деньги. В платных туалетах посетители, у которых запор, требуют вернуть деньги обратно, и суды их поддерживают. По любому вопросу можно обратиться в суд и получить оправдательный приговор. Главная задача суда - не связываться, главная задача церкви - не ввязываться. Суд, церковь и народ полностью отделились от государства, учителя отделились от учеников, милиция отделилась от воров, врачи отделились от больных, всё, спросить не у кого.

На экране непрерывно стреляют, любят друг друга на износ, в грязи, и поют там же. Песни по смыслу приближаются к наскальной живописи. Секс полностью отделился от любви, на свадьбах под крик "Горько" уже не целуются, а идут дальше. Любимые называются партнёрами, объятия называются позой, поцелуй называется началом игры, женихи и невесты исчезли как класс, среди венерических болезней самая редкая - беременность.

Остальное нормально. Москва сверкает, Одесса хорошеет, Омск впервые узнал, что такое автомобильные пробки. В правительстве вяло идут дебаты когда давать пенсию - с 60 или с 65 (это при средней продолжительности жизни в 57). Во время эпидемии гриппа особым шиком считается подговорить гриппозного поцеловать начальника.

Радиации у нас никто не боится - считается, что умереть от неё мы просто не успеем.
В магазинах всё есть, только кому это всё есть? Начиная с 17-го года, едят только "новые русские".
Песен в стране стало в сто раз больше, зато стихов в песнях - в сто раз меньше.
Приятное новшество - пение под фонограмму: любимый певец прилетает на гастроли, но голос с собой не берёт.
То, ради чего собрались, не происходит, хотя и рот открывает, и на нас кричит, мол, не вижу ваши руки, не слышу аплодисментов, "браво" не слышу... "Вяло! - кричит он на нас, - вялые вы!".
Это мы-то в зале вялые? "Не слышу вас!" - кричит. Это нас он не слышит, как будто мы поём. Но в конце концов он добивается нашего звучания, так что фактически это мы выступаем под его фонограмму.

Все газеты пишут о том, как вести себя в постели, как будто мы из неё не вылезаем, хотя прохожие на улицах есть.
Все советы как спать-переспать, и никаких советов как жить.
В результате: как ограбить банк - знает каждый россиянин, как сохранить там деньги - не знает никто.

Так как наше производство не работает, одеты мы прилично.
Женщины наоборот - раздеты ярко и броско, делают для этого всё, потом за это подают в суд.
Президент для всех загадка. Раньше была загадочная страна, потом загадочный народ, теперь загадочный президент... Умом никого из них не понять. Тут надо чем-то другим думать, чем - мы ещё не подобрали. Сегодняшнюю жизнь понять нельзя. Литературы нет, учебников нет.
Рассказать об этой жизни, как об этой новой водке: когда она даёт в голову - перестаёшь соображать. В Москве пришли в новый ресторан, стали ждать официанта, он пришёл и принёс счёт. То есть , так по-новому никогда не жили. Когда меня спрашивают: "Ты как по-английски?" - "Читаю свободно, но не понимаю ни хрена".

Что хорошо в России - все живут недолго, сволочи в том числе, поэтому весь вопрос в терпении. И всё же взамен мрачных и одинаковых появились несчастные и счастливые. И весь этот кипяток со всеми его бедами и загадками всё-таки больше похож на жизнь, чем та зона, где тюрьма, мясокомбинат, кондитерская фабрика и обком партии выглядели одинаково...

3. Раньше я думал, люди взрослеют год от года, постепенно так... А оказалось — нет. Человек взрослеет мгновенно.

4. Весна — это такое время года, когда очень хорошо начинать что-то новое.

5. На свете не бывает ошибочных мнений. Бывают мнения, которые не совпадают с нашими, вот и все.

6. Когда ты в лесу, ты становишься частью леса. Весь, без остатка. Попал под дождь — ты часть дождя. Приходит утро — часть утра. Сидишь со мной — становишься частицей меня.

7 Жизнь в городах приучает смотреть разве что себе под ноги. О том, что на свете бывает небо, никто и не вспомнит.

8. Обнимая друг друга, мы делимся своими страхами.

9. В спокойствии сила.

10. Ошибки — это знаки препинания жизни, без которых, как и в тексте, не будет смысла.

11. Как ни старайся, когда больно — болит.

12. Нужно выплескивать чувства наружу. Хуже, если перестать это делать. Иначе они будут накапливаться и затвердевать внутри. А потом — умирать.

13. Я не люблю одиночество. Просто не завожу лишних знакомств. Чтобы в людях лишний раз не разочаровываться.

14. Видимо, сердце прячется в твердой скорлупе и расколоть ее дано немногим. Может, поэтому у меня толком не получается любить.

15. Быть честным друг к другу и хотеть помочь — вот главное.

16. Любая пустота обязательно чем-нибудь заполняется.

17. Человеку даруется надежда, и он использует ее как топливо, чтобы жить дальше. Без надежды никакое «дальше» невозможно.
Вся наша реальность состоит из бесконечной борьбы между тем, что действительно было, и тем, что не хочется вспоминать.

18. Самое важное — не то большое, до чего додумались другие, но то маленькое, к чему пришел ты сам.

19. Если глядеть издалека, что угодно кажется красивым.

20. Часто случается, что именно с пустяка начинаются самые важные в мире вещи.

21. Память согревает человека изнутри. И в то же время рвет его на части.

22. Двигаться с высокой эффективностью в неверном направлении еще хуже, чем вообще никуда не двигаться.

23. Много у тебя в жизни людей, которые бы говорили с тобой о тебе?

24. Если все будет так, как тебе хочется, то жить станет неинтересно.

25. B мою жизнь входят те, кто хочет, и кто хочет – уходит, но есть общие правила для всех гостей: заходя – вытирайте ноги, уходя – закрывайте за собой дверь.

 Несколькими годами ранее

Обычный предприниматель из Донецкой области. В 17 лет мы вдвоем с товарищем открыли рекламное агентство. Мы действовали в сфере позиционирования и продвижения в социальных сетях, когда это только все зарождалось. И устали от него. Устали от того, как это происходит, устали от того, как это происходило конкретно в Донецке, устали от того бизнес-климата, который был тогда.

И сказали, что все, хватит. Надо было уйти, громко хлопнув дверью и в течение почти полугода искать, думать, чем заниматься. И пытаться открывать СТО, молочную ферму, торговать какими-то подшипниками, чем угодно... И в результате пойти поработать два месяца официантом и понять, что все таки кафе - это то, чем бы хотелось заниматься.

Это был наполовину как бы уже готовый проект, он уже существовал, но не в той концепции, как бы мне этого хотелось. Я принес свое видение, какие-то свои вещи, изменения - и переформатировал этот проект. Мое видение строилось на тенденции того времени, того, как развивается кластер креативной экономики.

Меня вдохновляли какие-то кафешки в Москве и в Питере, в Киеве, в Харькове - очень много в Харькове. То, как вот живет современный социум в крупных городах. То, как выделяется вот этот кластер интеллигенции молодой, как он развивается и то, какое место для отдыха ему необходимо.

Никогда не было мысли уезжать из Донецка. Донецк нравился, в Донецке было комфортно. Это - родина. И я видел потенциал развития и города, и региона, и себя в контексте этого города. Я тогда начинал познавать бизнес общепитов, ресторанов, баров, кофеен. Он мне начинал нравится, начинали рождаться какие-то новые проекты.

Проект “Изба-читальня”, потом у нас родился летний проект “Вело-кофейня”. Мы сделали одну из первых вело-кофеен по Донецку, у нас была мобильная кофейня на базе большого трехколесного велосипеда. Такого красивого, интересного, винтажного. В дальнейшем мы планировали открывать пляжный развлекательный комплекс. Ну, а потом пришел март 14-го года.

Проукраинский митинг

Март 14-го - это был момент решения. Был Майдан. На Майдан я не ездил. На Донецкий Майдан я не ходил. Я наблюдал. Наблюдал постоянно. Я смотрел все трансляции, я этому сопереживал, но во мне не хватало какой-то решительности и уверенности в поддержке этих идей. Я не до конца был уверен, что те цели, которые преследует Майдан, они воплотимы, то есть, они реальны. И поэтому я не принимал в этом активного участия.

Когда в Донецк пришли люди, которых никто никогда не видел, никто никогда не знал, начали срывать флаги моей страны и вешать какие-то другие флаги, и устраивать в городе хаос, я понял, что это вот тот самый момент, когда просто сидеть уже нельзя.

Донецк - город большой, но все друг друга знают. И когда ты входишь в толпу этих людей и не видишь знакомых лиц, а те лица, которые ты видишь, они тебе противны - ты понимаешь, что здесь есть какой-то подвох. И ты понимаешь, что это не естественно. Ты понимаешь, что это не может просто так произойти.

Понятное дело, что это все очень подогревалось местными чиновниками, но в какой-то момент они потеряли рычаг управления. И в тот момент эта ситуация завернулась еще серьезнее. Очень переломный момент для меня был непосредственно с начала всего этого проукраинского движения, потому что я не могу сказать, что я был каким-то прямо яростным общественным активистом, защитником прав человека или каких-то проукраинских ценностей.

Тут моя хорошая подруга - Диана Берг, пригласила вечером меня на встречу в ВКонтакте, где она предложила выйти на площадь с флагом Украины и показать свою позицию. Я понял, что девушка, которая тоже никогда не была к этому причастна, которая готова выходить это и делать, - я ее должен поддержать. Так как у меня был какой-то определенный опыт работы с социальными сетями, я всю ночь занимался тем, что я его максимально использовал, а на следующее утро я подал заявку на проведение этого митинга, чтобы это было легально.

Мы приехали. Диана, как всегда, опоздала - это ее фишка, и мы увидели, сколько будет людей. У нас был с собой мегафон, потому что мы рассчитывали, что придет человек 100-200 - и на этом все закончится. Пришло порядка 3000 человек. Это был первый проукраинский митинг в Донецке, огромное количество украинских флагов, огромное количество знакомых лиц.

И тогда я увидел, наверное, процентов 80 своих постоянных клиентов. Это то, что меня порадовало, я понял, что мы создавали правильную атмосферу. Мы строили правильное коммьюнити людей. Мы поняли, что если есть эти люди, которые готовы выходить рядом с нами, то надо продолжать дальше бороться. Дальше этот круг разрастался. Был какой-то плюс-минус координационный центр, все больше и больше людей подключалось, вовлекалось в этот процесс.

Был же митинг 5 марта, и непосредственно он уже подвергся нападению. После этого часть людей сказала, что она не готова дальше выходить на улицу, потому что это опасно. Мы для себя приняли такую позицию, что мы предупреждаем людей о том, что это опасно. Мы предупреждаем людей о том, что они могут пострадать, но мы по-другому поступить не можем.

Потому что это как бы на нашей совести, на нашей ответственности то, что сейчас происходит в Донецке. Если центральная власть откровенно закрывает на это глаза и ничего не хочет с этим делать, то мы последние люди, кто может попытаться что-то сделать. И поэтому мы провели митинг 13 марта. На этом митинге у нас был первый погибший - это Дима Чернявский.

Моя семья отговаривала, говорила, что тебе не надо этим заниматься, что это игры больших людей, но это была моя позиция. И моя семья всегда знала, что если я выбираю определенную свою позицию, то они на это мало могут повлиять. И в тот момент, собственно, я и огромное количество простых ребят, которые тогда попали в этот автобус разбитый, которые никогда ничем не занимались - акциями подобного рода, начали собираться, просто зная друг друга уже визуально, собираться вместе. Точкой сбора была пятая школа - школа в центре Донецка.

И вот, собственно, с этой пятой школы началось как таковое зарождение партизанского движения в Донецке. Это были самые обычные простые парни, которые выходили и уже силовым путем пытались противодействовать тому, что происходило в городе. Никаких навыков не было. Первый навык простой - взять бейсбольную биту и разрушить блокпост. И все. А дальше - это уже маховик. Оно начало накручиваться. И оно накручивалось, накручивалось, накручивалось и …

Это на самом деле очень странный момент, ему мало кто уделяет внимание в медиа и вообще - это шествие 26 апреля, последнее проукраинское шествие в Донецке.

Почему это странный момент? Потому что на тот момент уже был захвачен Славянск. На тот момент уже шла конкретная антитеррористическая операция. А мы снова собрали проукраинскую акцию, которую якобы приехала защищать милиция, даже прислали какие-то Кировоградские внутренние войска, ну, как бы никто на них особо и не надеялся. Они все сбились в коробочку и старались сделать так, чтобы не дай бог их не побили.

А донецкая милиция свои щиты и палки отдала нападавшим на эту проукраинскую акцию. И вот для меня вот эта проукраинская акция, тогда уже закрывал свое лицо, когда нас уже догнала вот эта пророссийская толпа - они прошли ровно напротив входа в моё кафе. И, собственно, как раз открытый задний выход позволил многим людям там укрыться.

После этого один из вождей тогда уже сепаратизма, один из моих постоянных клиентов - Саша Васильев, позывной Пушкин, пришел ко мне со своими бойцами, в камуфляже, с георгиевскими ленточками и рассказывал о том, что нам очень повезло, что они не успели выгрузить коктейли молотова, для того, чтобы бросать их в нас. Это было 26 апреля. Одесса была 2 мая. Процесс жестокости и злости с той стороны - он был изначально заряжен. Они изначально были заряжены на террор и деструктивное уничтожение всего, что вокруг.

Воины

Это такой перетекающий процесс. Сначала было партизанское движение вот этих вот ребят-парней в Донецке. У меня получилось это делать до момента входа в город Гиркина-Стрелкова.

Я оставался еще в Донецке, делал вид, что я пытаюсь возобновить какую-то деятельность, но при этом по ночам все также продолжал действовать с этими ребятами. Когда наступил этот момент - уже переломный - я окольными путями выехал из Донецка и попал в Днепропетровск. Тогда там был единая база - центр распределения добровольцев. Сначала я попал в батальон ”Шахтерск”.

Прошел с ним Пески, Марьинку, Иловайск. В феврале 15 года, когда был очередной раунд Минских договоренностей и деятельность подразделения начали пресекать, как таковую, вот эта группа Донецких ребят с разных подразделений уже на тот момент, с каким-то опытом, она снова собралась вместе - и так получились "“Равлики”.

Они и переселенцы, и воины. У них нет дома. Они не могут поехать туда. Большая часть из них в конфликте со своими семьями. Да, и у них самая максимальная концентрация вот этой озлобленности и непокорности. Непокорности к отступлению. У них одна цель - они хотят вернуться домой, они хотят вернуться к своему.

У “Дельфина” есть такая песня, называется “Война”:

Он говорит, что видел смерть и что сам ею был.

Он говорит, что до сих пор он ничего не забыл.

В его пальцах навсегда осталась нервная дрожь.

Он говорит и тихо плачет, как сентябрьский дождь.

И ты ему не мешай, пусть говорит только он.

Его слова о том, что было будто раненого стон,

Ты посмотри ему в глаза - там только выстрелов дым.

Пока он жив - его война будет с ним.

Там есть строчка, “он видел смерть и он сам ею был”. Я был по обе стороны этого процесса. И со стороны человека, который должен был умереть, и с другой стороны.

Ты не думаешь. Человек на войне не думает. Если человек думает на войне, то он универсальный солдат. Честь ему и хвала. Все делается на уровне инстинктов.

Когда тебя учат жать на спусковой крючок, тебе рассказывают, как правильно это делать. Какой частью фаланги пальца ты должен это сделать. Очень маленький процент бойцов, попадая в боевую ситуацию, делает это правильно. Чаще всего они выпускают сразу полмагазина одним нажатием.

Работа мозга и холодного рассудка - она тренируется с количеством этих боевых ситуаций. Это приходит потом. С боевым опытом включается боевой слух, боевое зрение, когда ты видишь вещи абсолютно иначе и замечаешь совсем другие вещи.

О будущем

Линию обороны в голове у людей, чтобы люди видели, что здесь жить лучше, чем там. И это самое важное в истории, которую мы сейчас можем делать невоенным путем.

Я хочу, чтобы Донецк был украинскими городом и люди, живущие в Донецке, чувствовали себя украинцами. Чтобы власть сейчас боролась за них и за их умы. Я - украинец. Мне нравится флаг моей страны. Я хочу жить в своей стране. И эта страна - Украина. Я хочу, чтобы она развивалась.

Источник: ТЕКСТЫ 

• Никому не нужен тот, кто не нужен самому себе. А тот, кто принимает себя таким, какой он есть, живет вкусной, полноценной жизнью, несмотря на все возможные житейские проблемы.
• Если вам с мужчиной некомфортно на первом, втором, третьем свидании, не назначайте четвертое. В первые встречи мужчина показывает себя наилучшим образом, и если вам уже неприятно находиться с ним рядом, ничего хорошего из этих отношений не выйдет.
• Что касается молодых, успешных и красивых женщин, которые не могут найти себе пару, потому что у них, мол, планка высокая, — это неспособность к отношениям и страх перед ними.
• Если вы хотите выйти замуж, вам надо перестать об этом думать. Это то же самое, что и желание иметь куклу на капоте, фату и остальное дерьмо. У здоровых людей ситуация выглядит немного по-другому. Первое — у них есть потребность любить. С этой потребностью любить они находят мужчину, который их любит.
• Никогда не надо общаться с женатыми мужчинами. Рыбой торгуют в рыбном магазине, мясом — в мясном. Не теряйте времени. Женатому мужчине не нужна жена, у него дома одна уже есть.

• Если вы хотите замуж, встречаетесь или даже живете вместе уже полгода-год и ничего не происходит, надо спросить один раз, хочет ли он семью и свадьбу. Если мужчина не готов создавать семью, значит, пришла пора с ним попрощаться. По-хорошему, конечно. Типа «я очень тепло к тебе отношусь и буду продолжать в том же духе, но подальше от тебя».
• Любая — и я подчеркиваю это — любая женщина, которая годами сидит дома и занимается только хозяйством и детьми, деградирует. Это неизбежно. И в конце концов мужчине становится скучно с женой, он начинает считать ее глуповатой, а там и до развода полшага. И заметьте: изначально мужчина ни на чем не настаивал, это женщина с радостью и хлопая в ладоши решила сидеть дома.
• Если он вас напрягает, просто расстаньтесь с ним. Не бойтесь остаться одна. Ни один мужчина в целом свете не стоит того, чтобы ломать себя, прогибаться под него, пренебрегать своими желаниями и потребностями. Ни один.
• Все просто: есть он — такой, какой есть. И есть вы — такая, какая есть. Вам или хорошо вместе, или надо разойтись. Причем лучше до того, как вы взяли ипотеку и родили троих детей.
• Тот, кто психически здоров, ориентируется на свои чувства и всегда выбирает себя. Ни красота, ни любовь не требуют жертв. А если требуют, это точно не ваша история. Валите. Нет такой цели, ради которой стоит что-то терпеть в отношениях.