если самое волнующее, самое свербящее, тонкое и нелепое в нем описать не можешь?

Ненавижу. Вот ситуация. Сижу я дома, никого не трогаю. И тут надо кому-то позвонить, договориться о какой-то встрече. Ля-ля, тру-ля-ля, окей, куда ехать?
И тут начинается волынка: «Ну вам в общем такая-то станция метро, предпоследний вагон из центра, из метро налево, потом направо, потом вверх и еще раз направо, за табачным киоском остановка, садитесь на стопицотую маршрутку до остановки улица академика Долбоебова, там через дорогу мимо продуктового, потом налево-направо вдоль забора, после восьмой буквы в слове «хуй» на нем сверните…»

Блядь, просто скажи адрес!!!
Меня на яндекс-картах никто не банил, и поверь, по ним я намного легче сориентируюсь, чем по твоему потоку сознания, после какой буквы куда свернуть.

кажется, начинаю понимать, что такое настоящая одержимость.
"то, что хотел бы я высказать, высказыванию не подлежит"... (Щербаков)

***
Говорят, что такие, как ты, не верят словам,
Или если и верят, то после изрядных сомнений.
И по вам тихо плачет без слез шальной Амстердам.
Под глазами уютно устроились черные тени.

Говорят, вам поручено быть, но отказано в том,
Чтобы кто-то пришел передать вам приветы от Бога.
Говорят, вы не будете спать, когда все станет сном,
И что мир не окончится прежде, чем ваша дорога.

видится мерзость одна другой мерзее.

Уменьшенная точная копия храма Христа Спасителя, отлитая из желтоватого, гладкого ажурного стекла. Маленький мальчик хватает стеклянный храм потной ладошкой, и приняв его за леденец, откусывает купол. Мелкая стеклянная крошка под деснами, звонкий рев малыша, беззвучный крик смертельно напуганной матери.

Миниатюрная девушка в черно-белом платье и серых чулках, без обуви стоящая на асфальте. Глажу ее по упругому телу, по ногам, по спине и плечам, хочу уже запустить волосы в выкрашенную в тон одежде - серо-бело-черное мелирование - прическу, и натыкаюсь на что-то слишком твердое. Переборщила с лаком? Нет. Это перья. Тусклые перья, похожие на вороньи. Хочу вырвать одно, но внезапно выпадают все, кружась, падают на асфальт. Я понимаю, что ахроматичная красавица слишком неподвижна и... холодна. На внезапно лишившейся оперения голове замечаю отверстие. Прямо в макушке. Сквозь него виден тусклый свет, пробивающийся через мертвые серые глаза.

Оборотень-олень лежит на боку на берегу реки и жадно лакает из нее длинным бархатистым языком, пристально глядя вверх, на человека. И вода выливается обратно из рваной раны на его горле, смешиваясь с пеной и чуть окрашиваясь кровью.

Юные странно одетые сектанты сидят на мостовой в кругу, распевая гимны и звеня в колокольчики. Один из них встает и в танце идет мимо колючего куста. Несколько колючек застревают в его босых ногах. Каждый шип увеличитвается до размеров грецкого ореха, намертво врастает в кожу. Орехи лопаются, в каждом из них шевелится молодой червь яркой красно-зеленой расцветки.

Ищу, что бы послушать, в аудиокнигах. Женский раааманчик, заданный на каникулы по инглишу. Еще не докачался. Франкл, аж целый "Человек в поисках смысла".
- Да ну нахуй этот смысл... - вслух произношу я, кидая в плейлист Гарри Поттера...

То, что я натворила, лишь немного ослабило электрошухерное напряжение под кожей. И никуда не дело злость. Ненависть. Вокруг - одноклеточные уроды, фашня, предатели, идиоты. Ложь и двойные стандарты. А те, кто пытается обличать их - в лучшем случае не преуспели и смешны, в худшем - те же яйца, только в профиль.
Ненависть. Ненависть...
Я не вижу, к чему стремиться. Совсем.

а все-таки не хватает тебя. Твоих цепких рук, атомно взшухеренных волос, надтреснутого голоса, вскользь рассказанных историй о далекой, туманно/снежной родине...
И того, как трогательно ты любишь не меня.
Окей, проехали. Справлюсь. Вспомнила, как. Девочка-черновик, не больше...

не умею обращаться с людьми, которых люблю. Что-то внутри меня свято уверено, что от произнесения таких слов как "прости", "ты лучше всех" или "мне тебя не хватало" у меня по меньшей мере отсохнет язык.
Потянуло закончить этот текст аббревиатурой КМП.

Никогда не была особенно хорошего мнения о христозе головного мозга - но чтобы вот так...
Реальная листовка на впоне реальном столбе у станции метро.

Есть болезни, за лекарствами от которых, пряча глаза
Просишь менее робкого друга зайти к «ну, этому доктору».
Есть болезни, от которых люди замирают,
Запинаясь на полуслове посреди тоста на собственном юбилее,
И падают на пол уже мертвыми.
Есть болезни, не слишком-то отличающиеся от здоровья.
В том смысле, что умирать от них будешь до глубокой старости,
Лишь иногда просматривая желтую прессу
В поисках заголовка вроде «Сенсация! Найдена вакцина!»
Есть болезни, которыми можно легко заразиться,
Просто увидев больного
Летним вечером на улице или в передаче
По кабельному каналу ТВ.
Есть болезни, которые остаются на самом дне сознания пациента
Десятилетия спустя после того, как результаты анализов начнут
Укладываться в общепринятую норму.
Есть болезни, которые следует лечить рваными ранами,
Плохой едой, сырым воздухом шахт, недостатком сна или света,
Или на худой конец чем-то из перечисленного выше.

Настроение сейчас - отчаяние

- Роджер, хватит. У тебя нет надежды. И вот этот бред про «я только трибьют сыграю и обратно под шкаф» тоже мне не впаривай. Ты не сыграешь вообще нихера. У тебя только два выхода…
- Знаю, знаю… Потерять все или заткнуться и сбросить…
- Нет. Зависит от того, какой стиль ты выбираешь. Если хочешь поступить, как нейтрал, ты затыкаешься и сбрасываешь прямо сейчас. Если как искатель – после серии ритуальных матов на берегу реки.
- А если я хочу поступить, как светлый?
- Что? Да когда ты будешь способен хотя бы косить под светлого более-менее убедительно – этот квест уже перестанет существовать, а карту, на которой он играется, будут откапывать археологи!
- Зачем ты так говоришь, Наблюдатель? Почему… Почему ты не веришь в меня, папа?

Назову-ка я его
"Слишком дохуя кавычек".

В стихах люблю сложнорифмие и длиннострочие,
Чтоб полностью забыть невозможно, но и нереально запомнить дословно
Люблю, когда говорят коротко то, что можно еще короче,
А, то, что требует работы мысли, не расписывают подробно.

Люблю некоторое разнообразие в мечтах и планах,
Свободу от необходимости просыпаться с мыслью «опять»,
Налет старомодности, все эти «проваливайте» вместо «пошла нах»,
Беседы, идущие вразрез со схемой «надо же что-то сказать».

Возможность не ждать, что обязательно и непременно
Раздастся звонок, прозвучит голос мягкий и вместе с тем резкий:
- Я тут крою небольшую, но, кажется, стильную вселенную,
Если хочешь, можешь приехать, забрать обрезки.

по песням Михаила Щербакова. Самобытный бард, даже наверно, шикарнее, чем Медведев. Заставлять цветы "лилово лететь в канаву", называть мототехнику "стальным драконом со стеклянным оком" вместо стандартных "железных коней" и рифмовать "королева" с "параллели" - это круто. А первой "торкнувшей" строчкой была "и засыпать - в убытке при всех тузах, под заоконный - тот еще - снег с дождем".