В колонках играет - Josh Groban - remember when it raintedНастроение сейчас - романтичноеОна всегда знает, что Он ее ждет. В полутьме, не включая свет, сидит в кресле и ждет тихого поворота ключа в замке и осторожных шагов по паркету. Она всегда входит тихо, хотя знает, что Он слышит ее шаги, легкое дыханье и незаметный аромат духов, который всегда врывается вместе с ней. Она проходит на кухню и включает бра на стене - маленькую лампочку, от которой почти нет света. Ее включает только Она и только ночью, так уж повелось. Это стало единым, почти целым - аромат Кензо, тихие шаги, ночь за окном и приглушенный свет. Она улыбается, слыша, как Он встает с кресла и идет к ней, и на секунду чувствует себя очень взрослой - Он, как ребенок, прячется, а Она его давно поймала... Она не знает одного - Он ждет не час и не два. Он начинает ждать ее с той минуты, когда утром за ней закрывается дверь. Она уходит неслышно, целует, едва касаясь, уверенная, что Он спит.А он незаметно улыбается, его так смешит ее уверенность в себе, такая непоколебимая, такая детская...
..Он заходит на кухню и коротко улыбается ей. Она кивает и молчит. И пока ничего не надо, первые десять минут они молчат, смотря друг на друга. Он всегда первым нарушает тишину, легкую и почти незаметную.
- Устала?
В его голосе мягкая, ненавязчивая забота. Она сжимает упрямые губы в ниточку.
-Да.
Она не любит быть слабой, но никогда не врет ему. Ни разу. Потому что Он знает о ней все. Ее смех, настоящую улыбку, дрожащие во сне губы, блестящие капли слез на ресницах, знает вкус ее губ и запах волос, знает, как часто она плачет, сжимая в ладошке сигарету, как скучает по осени и ярким листьям, как мечтает научиться писать настоящие стихи, как боится темноты, как ненавидит зиму... Она рассказывает ему все, что может, что получается выговорить иногда непослушными губами. Только с ним Она позволяет себе сдаваться и плакать навзрыд, сжимая в кулачках его рубашку, бегать по лужам и смеяться в голос, подбирать на улице котят и поить их молоком из блюдца, целовать их мохнатые мордочки и мягкие лапки. А потом, отдавая их подругам и друзьям, взволнованно тараторить что-то насчет колбасы и котлет, которыми их ни в коем случае нельзя кормить...
Она совсем не стерва, пусть так про нее и говорят. Она не разбивает сердца всем подряд, не предает друзей. Просто не умеет. Она почти ничего про него и не знает, но это и не нужно. Ей достаточно одного: Он любит ее. Безумно и нежно. Любит так, как не любил никто до него и вряд ли полюбит после. Она чувствует эту сумасшедшую нежность во всем - в прикосновениях, жестах, мимолетных улыбках, видит в его пронзительных, голубых и совсем не холодных глазах. Он прощает ей все и всегда, его любовь к ней безусловна, она есть как факт, с которым невозможно не согласиться. Она знает, что Он любит ее, поэтому не боится возвращаться так поздно, не видеться целыми днями. Он дал ей такую уверенность, что ее хватило с головой.
И стоя на полутемной кухне, ее охватывает такой прилив нежности к этому родному, близкому, нужному человеку, что Она порывисто обнимает его и прячет лицо в складках его рубашки.
-В тебя можно влюбиться? - шепчет Она, вдыхая его запах. Он пахнет мятой и классической Шанелью, этот запах напоминает море и почему-то детство, и от этого хочется прижаться еще крепче, еще ближе…
А Она пахнет Кензо и свободой. Слишком много в ней свободы, отчаянности, безрассудства. Но Он не пытается бороться с любовью к ней, просто греет в своих руках ее маленькие ладошки и представляет, как вертится весь земной шар вокруг этой удивительной большеглазой девчонки. И кажется, влюбляется еще сильнее и крепче, так, что это невозможно разорвать, так это глубоко, так необходимо для того, чтобы просто дышать, чувствовать, думать, жить...
Но Он знает, что Она никогда не полюбит его. Чтобы не говорила. А еще Он знает, что ее сердце давно и прочно принадлежит другому. Знает и ни на что не претендует, безликого звания "лучший друг" почти хватает. А то, что они живут вместе..Это совсем ничего не меняет. Так решила Она, а Он молчал, смотря на нее и запоминал ее движения, жесты, суровую морщинку на лбу. Он и целовал ее всего лишь один раз, когда-то давно, пытаясь утешить, объяснить, сломать в ней ту стену, которая мешала ей плакать. Мимолетное касание губ, такое быстрое, что Она и не заметила. А Он запомнил на всю жизнь.
- Не надо..-отвечает он, зарываясь в ее волосы. - Не нужно.
Она вздрагивает, кивает. Молчит, не дыша. А потом говорит еще тише.
- А можно, я на секундочку тебя полюблю? Совсем-совсем ненадолго?
Он отстраняет ее, мягко берет ее лицо в свои руки, смотрит ей в глаза. Годами Он строил стену, на нее у него ушли последние силы, а эта секунда сломает все в прах и кто знает, сколько боли и сил понадобится, чтобы восстановить ее. И получится ли это вообще..
Но Она ждет ответ, видит его на дне его глаз и незаметно улыбается.
- Только на одну, - шепчет Он и прижимается к ее губам. Второй поцелуй и, скорее всего, последний. Такой короткий, что Она не успевает ответить, и недоуменно смотрит на него, когда Он отстраняется.
- Спокойной ночи! - улыбается Он и растворяется в темноте. А Она осторожно касается губ, настороженно сморит ему вслед и вдруг отвечает на его улыбку.
- Спасибо! - шепчет Она в темноту. Стоит еще немного, поджигает сигарету, но не решается и кладет ее в пепельницу. Стряхивает табак с рук и идет в спальню. Он не спит, Он никогда не засыпает без нее. Она ложится рядом, сжимает его пальцы в ладони. И сразу - невероятное облегчение, ощущение того, что ты дома, нереальная, жгучая теплота. Безопасность. Как же с ним спокойно...
Она засыпает, а Он еще долго слушает ее дыхание. Потом касается ее плеча губами и проваливается в сон. Завтра будет новое, мучительно длинное утро, безликий день, томительный вечер и короткая, тихая встреча на кухне. Всего лишь несколько минут. Но только ради них и стоит просыпаться.
