Светя другим - сгораешь сам...

Светя другим -
сгораешь сам...

Опять дождь...

Он был хорошим пацаном. Главным его положительным качеством была его комуникабельность. Все мы льстя себе называем себя комуникабельными и креативными, но на самом деле таких людей еденицы, потому что это очень тяжелый крест. Мы говорим, что мы креативны, а сами общаемся только с теми чьи взгляды на жизнь совпадают с нашими. У каждого свой внутренний мир и мы ищем тех кто подходит под рамки этого мира. И если человек не влазит в эти рамки мы расстаемся с ним говоря избитую фразу: "не сошлись характером". А он мог общаться с кем угодно. От бизнесменов до бомжей. Ему были интересны внутренние миры других людей, в связи с этим его внутренний мир становился богаче и краше. Люди тянулись к нему, им было интересно с ним и никто не видел как в минуты одиночество печальны его глаза, какая вселенская тоска их наполняла. Такова плата за креативность, узнавая внутренние миры других людей видешь не только хорошие их стороны, но и ту грязь что копиться в людях. И очень легко в этой грязи утоноть. Выход - стать скептиком, но это не возможно если любишь людей. А он их любил, любил за те положительные качества которые в них еще оставались, и очень тяжело переживал предательства. Но против рожна не попрешь, человечество слишком старо и в нем накопилось слишком много грязи. Он не стал исключением... ...и он утонул в этом дерьме (прошу прощения)... На его похоронах все говорили почему он так поступил, что заставило его сделать этот шаг. И никто не догадывался, что причина в них самих. Мы часто ищем поддержки и помощи у таких людей и даже не думаем о том, что порой помощь нужна и им...

"Наступило время неудачь
Следы и души заносит вьюга
Все из рук вон плохо, плач-неплач
Нет друга! Нет друга..."
В. С. Высоцкий

Унылый дождь, унылое настроение. Ничего не охота, сидишь дома и пялешься в окно, мысли блуждают и как-то сами приходят к воспоминаниям о тех, кого не вернуть. Есть такое понятие "друг детства". Его нельзя сравнить с другими друзьями. Вот когда я учился в школе, в последних классах, нас пацанов было 4 человека всех нас забросило в этот коллектив из разных классов, как часто бывает в маленьких школах где мало кого тянет в 10-11 классы. Были мы друзья "не разлей вода", но два года прошли быстро - теперь встречаясь я не знаю очем с ними говорить. Так здравствуй досвидания, как дела-нормально и все! Совсем другое дело "друзья детства" с ними встречаешься так, как будто расстался вчера, хотя может пройти много лет. Может быть это только у меня так? Может мне просто повезло с друзьями детства! В любом случае теперь все равно, никого из моих друзей детства уже нет в живых... ...последний повесился полтора года назад, не в силах бороться с несправедливостью жизни... В чем же провенились мои друзья, в том что хотели прогнуть этот мир под себя?... ..."мир оказался прочней"... Всвязи с этим создается впечатление, что я слишком задержался на этом свете...

"...Мы вышли на последний круг
Пришел на финиш первым друг
И мы не знаем кто сегодня лидер
Но будет день и будет час
Однажды, кто-нибудь из нас
Один оставшись на прямой
Пойдет поникнув головой
Как хорошо, что Ромка это не увидит..."
А. Розембаум

З.Ы.: Как же это на самом деле тяжело...

Тоскливо как-то на душе... Апатия... Дождь еще этот задолбал... Ничего не хочу... Сейчас бы лечь и помереть...

Статьи и книги Миронова Вячеслава Николаевича, а также других ветеранов локальных войн можно прочитать на сайте:http://artofwar.ru

События подлинные, имена изменены

Часть 1

Илья Иванов не думал не гадал, что когда-нибудь попадет за границу. Все решилось просто и обыденно.
Майор Иванов стал военным юристом в 1993 году, ему присвоили очередное воинское звание "майор" и дали назначение в Генеральный штаб Министерства обороны РФ.
А как попасть в военный институт из провинции с должности командира роты, не имея знакомых в верхах и больших денег? Сложно. Надо поразить приемную комиссию своими знаниями.
А как зацепиться и остаться в святая святых - Генеральном штабе Министерства обороны РФ, в Москве - большом городе, городе больших возможностей, городе больших соблазнов? Надо учиться. Надо "грызть гранит науки". Через боль, через "не хочу". В далеко не юношеском возрасте это не так просто.
Когда учишься в техническом ВУЗе, от всей души завидуешь тем, кто учится в гуманитарном. Если у "технарей" все должно быть точно, одно вытекает из другого, все подчинено железной логике законов природы, то чего, казалось бы проще - сиди себе в гуманитарном ВУЗе и фантазируй. Но когда становишься "гуманитарием", то с тоской вспоминаешь свою первую техническую профессию.
2/3 личного состава группы были из тех, кто или поступил по знакомству, или просто приехал посмотреть Москву. А вот треть была - "пахари". Они понимали, что это шанс изменить свою жизнь, вырваться из гарнизонов, уйти от рутинной жизни казармы.
Диплом Иванов писал на тему организации работы и службы военного юриста в дивизии. Он чтил букву и дух закона, и писал, опираясь на эти постулаты.
Накануне защиты диплома случился день рожденья у соседа... Наутро - жуткая головная боль, а неприятный запах изо рта не смог отбить даже коктейль, состоящий из компонентов: жевательная резинка - полпачки, лавровый лист и кофейные зерна по вкусу. Плюс трясущиеся руки, противный липкий пот - как с похмелья, так и от волнения перед защитой диплома.
Комиссия, во главе со старым седым генералом восседала чинно и важно. Когда Иванов подошел к схемам, развешанным возле доски, то почувствовал, что "выхлоп" перегара от комиссии идет еще более сильный, чем от него самого. Следовательно, им так же худо, как и ему. И мысли у всех - лишь о холодной, запотевшей, со стекающими капельками влаги бутылке пива. Поэтому Иванов, дабы не усугублять свое пошатнувшееся здоровье и здоровье комиссии, был краток. Но многие основные положения в докладе Иванова, тем не менее, не очень понравились председателю комиссии.
- Скажите, вы всерьез думаете, что в случае, когда юрист полагает, что командир дивизии или вышестоящий командир готовит проект приказа, который противоречит существующим правовым нормам, то юрист, подчиненный этому командиру, вправе не визировать его и отказать в издании? Вы это серьезно, это ваше внутреннее убеждение, или же это просто, исходя из требований схемы и темы дипломной работы?
- Это мое внутреннее убеждение, товарищ генерал!
- Вы понимаете, что тогда будет с армией, когда юрист будет накладывать вето на приказы своего командира?
- Будет правовое государство.
- Хм! - генерал усмехнулся и с интересом посмотрел на Иванова.
На следующий день Иванова вызвали в правовое Управление ГШ МО РФ. Заместитель начальника этого управления входил в состав комиссии, принимавшей участие в приеме дипломной работы у Иванова. И доложил о молодом, перспективном, не трусливом, грамотном офицере.
Россия и ее армия вступали в новое правовое поле. А само названное Управление было заселено старыми кадрами, которые и советское законодательство не знало толком, а про новое уже и говорить нечего. Ну, а вторая, тоже многочисленная рать, окопавшаяся в недрах как всего ГШ, так и Управления, были офицеры, ни черта не соображавшие в юридических и прочих науках, зато прекрасно умевшие интриговать и состоявшие в родстве со знакомыми высокопоставленных чиновников в погонах и без оных.
Но жизнь диктовала новые условия, и нужны были новые кадры, новая кровь, которая бы работала, пахала за две названные группы. Вот так Иванов и трое его однокашников попали в святая святых - мечту любого военного - Генеральный штаб. По количеству генералов и полковников на один этаж это заведение равнялось двум военным округам.
После службы в Кишиневе командиром радиороты Иванову могло бы показаться, что он попал в рай. Но, как говорится, везде хорошо, где нас нет.
Мелкие интриги, пакости... "Шерстяные" презрительно поглядывали на "пахарей" сверху, мол, ходят по ковровым и мраморным полам плебеи, выскочки.
Но командирская выучка зря не проходит. И Илья скалил зубы, показывая холеным "мальчикам-мажорам", что по уровню знаний, подготовки и профессиональной квалификации сынки генералов и потомки славных маршалов давным-давно отстали от наглой военной "лимиты".
Первым испытанием для Иванова стало написание речи Президента РФ Ельцина на день ВВС России. Почему юристы писали? А потому что речь должна быть юридически выверена. На такой день без исторических дат и фамилий не обойтись. А для этого пришлось "нырять" в архивы. Вот так поневоле и становишься вдобавок архивариусом.
После написания черновика речи ее согласовывали несколько генералов, включая Главкома ВВС, потом передавали в Администрацию Президента. А там, зная, что у Президента не все слова проговариваются с первого раза, заменяли такие на синонимы.
И вот Илья сидит у телевизора и сверяет сказанное Президентом в день ВВС со своим черновиком. И заменяет слова, чтобы в следующий раз вставить те, что знакомы и легко выговариваемы Президентом.
А потом наступил конец 1994 года, и наш Верховный Главнокомандующий, после сорвавшейся авантюры со штурмом Грозного 25 ноября того же года, принял решение ни больше, ни меньше - объявить войну... Чечне.
Объявить войну можно иностранному государству, но уж никак не субъекту, хоть и формально, но входящему в состав собственной страны.
Однако авторитет Первого Президента был непререкаем, военные начали готовить военную фазу, а военные юристы пришли в ужас. И стоило немало усилий - докладов, многочасовых бесед, подковерных игр, чтобы убедить Президента отменить свое решение и не объявлять войну субъекту Федерации. Но, тем не менее, в недрах Администрации родился невнятный и малопонятный Указ о проведении контртеррористической операции.
Из-за его малой вразумительности и разночтений и было так много непонятного и мутного во время первой "чеченской кампании". Военные юристы предлагали просто объявить чрезвычайное положение на территории Чеченской Республики. Но Администрация Президента отмела это предложение. Шло время, Иванову повезло, и он получил в 1996 году квартиру. Военная лимита получает в Москве квартиру! За его спиной стали шушукаться. Неслыханно! Как так! Ведь не получил квартиру сын генерала "Д", и без квартиры лейтенант "А" - внук того самого маршала "Р"! Как же так?! Что творится в Генеральном Штабе! Это же позор! Нарушаются добрые старые традиции, когда "пришельцев" с периферии всю службу гнобили, и перед самым выходом на пенсию давали какую-нибудь "хрущобу". Не нравится - убирайся в свой N-ский гарнизон! А тут выскочке без году неделю прослужившему в ГШ - и квартиру. Умный? Ну и что! У нас в Генеральном штабе дураков нет! Мы все каждый год медкомиссию проходим, в армии идиотов не держат!
И служил майор Иванов дальше. Правовое Управление с каждым годом пополнялось "военной лимитой". И уже сам майор вместе с другими представителями Управления сидел на защите дипломов и высматривал умных, толковых, работящих офицеров, способных работать. И часть старых кадров, планомерно заменялось новой военной элитой. Несмотря на молодость, майор Иванов стал уже и на полковничью должность. Квартира есть, полковничий "потолок" есть. Что еще надо? Служи да служи, и через несколько лет станешь подполковником. А затем и полковником. Москва - город больших возможностей и перспектив!
Но не все так просто в нашей жизни, тем более в высших армейских структурах...
"Сыночки" имели привычку проходить службу в международном Управлении, а "лимита" в погонах - "под танками". И было расписано на два года вперед, кто поедет за государственный счет в командировку в США, Австралию и страны Западной Европы. Естественно, что "беспозвоночные" (т.е. за которых "никто не звонил") не стояли в этой очереди и даже не мечтали о заграничной поездке. Каждому свое. Кому бублик, а кому - дырка от бублика.
С 1991 года продолжался этнический конфликт в бывшей Югославии. Сербов - коренную нацию стали уничтожать в национальных образованиях. В т.ч. и в Боснии. Те же самые славяне-боснийцы, только мусульмане по вероисповеданию уничтожали, резали сербов, кто посмел много веков жить на земле Боснии.
Все мировые, и российские в том числе, т.н. "правозащитники" визжали от восторга. Они говорили, что это рост национального самосознания. А когда правительство Югославии ввело войска на территорию Боснии с целью защитить этнических сербов, то оказалось, что сербы творят геноцид в отношении боснийского населения.
Нечто подобное творилось в Чечне. Когда в период 1991-94 гг. вырезали русских, это было "национальным самосознанием" чеченцев, а вот когда началась контртеррористическая операция - это уже геноцид, кричали "правозащитники". Забавно то, что этот статус сами себе присвоили люди, не имеющие ничего общего с правом, а юриспруденция - наука о праве - для этих "правозащитников", что та китайская грамота.
И вот, когда защитники прав боснийцев начали визжать, брызгая слюной с телеэкранов о том, что нарушаются права мусульман, то т.н. "мировое сообщество" в лице США повернуло голову и сторону центра Европы. Был хороший повод поставить там свои военные базы, не платя никому ни цента, ну, а также лишний раз напомнить всему миру, "кто в доме хозяин".
"Холодная война" окончена, поэтому надо всем еще раз показать, что США до всего в мире есть дело, тем более в центре Европы.
В славном городе США Дейтоне было подписано соглашение о вводе войск в виде миротворческого контингента на территорию бывшей Югославии для предотвращения кровопролития.
Русских и сербов связывала многовековая дружба. И по происхождению - славяне, и по религии - православные христиане. Во время второй мировой войны в рядах югославских партизан было немало русских. Вместе строили социалистический строй. И еще много чего еще. Сербы говорили так: "Нас, вместе с русскими, - 200 миллионов!"
Американцы приглашали принять участие в соглашении в Дейтоне по Югославии, но мы гордо отказались. Но и в стороне оставаться также не могли...

Часть 2
И вот принято решение отправить российских десантников в Боснию. И туда же должен был отправиться военный юрист. И не просто юрист, а специалист по международному праву.
Все "международники" заняты - сообщил начальник главного правового управления ГШ майору Иванову, а потому, Илья Викторович, пакуй чемоданы и вперед, на войну.
Стоял 1996 год, первая Чеченская кампания была у всех еще свежа в памяти. Подписаны Хасавьюртовские соглашения - акт о капитуляции, прошли выборы, Первый Президент остался Первым, но уже на второй срок. А война с мусульманами стояла перед глазами. Полномасштабная партизанская война, отрезанные головы наших пленных солдат, замученные русские, сожженные дома тех, кто посмел сотрудничать с федеральными властями... И тут на тебе - езжай на войну.
- А почему я? Ведь я не специалист по международному праву.
- Вы один из лучших специалистов в нашем Управлении. Ну, а также вы, майор, легко обучаетесь, схватываете на лету, разберетесь на месте. На сборы три дня. За это время успеете проконсультироваться и изучить необходимую литературу. Выполняйте!
- Есть! - и вышел майор Иванов из кабинета своего начальника, пошел готовится к командировке на войну.
Предстояло ему выполнять миротворческую миссию в составе подразделения ВДВ.
Десантники в Боснию были направлены обстрелянные, видавшие многое в жизни и немало повоевавшие. Чего нельзя было сказать про Илью Иванова.
Аэропорт Чкаловский, погрузка, взлет, полет, посадка. Выгрузка прошла по всем правилам военного искусства.
Охрана, оборона, прикрытие. Чужая территория, память о недавних боях в Чечне, мышечная память, рефлекторная память, инстинкты работают, адреналин в кровь. Но нет противника. Не было его.

Сербы встречали российских военных цветами, музыкой. Русские пришли защитить их от геноцида. Мусульмане Боснии вырезали сербское население. И русские, наконец, вошли на территорию бывшей СФРЮ.
В памяти оживали кадры военной кинохроники, когда советские войска входили в освобожденные города Восточной Европы, и население их приветствовало.
Хоть и не подписали мы Дейтонские соглашения, но, тем не менее, по указанию Президента России русские десантники колонной шли по Центральной Европе. Русские снова в Европе! Наши в городе!
Место дислокации русских десантников было определено заранее - Тузла. Маленький курортный городок. Домики, как на картинке с туристического плаката. Узкие улочки. Две встречные машины не разъедутся. Борта БМД (боевая машина десанта) царапали стены домов на поворотах.
Десантники настороже. Всякое может случиться, и среди нарядно одетой публики может прятаться мусульманский террорист, и снайпер может залечь на крыше. Хоть и радовала картина, но русские были начеку. Улыбка до ушей, но глаза и стволы автоматов шарят по крышам и кричащей публике. Где враг? Где противник? Где? Он мог быть всюду. И тогда пострадают эти милые люди, радующиеся нашим военным, которые спасут их от резни.
Наших встречали плакатами. На многих был изображен православный крест, по концам которого были нарисованы буквы "С". По одной букве на каждый конец креста. Смотрелось несколько непривычно.
Потом Иванов спросил у местных, что именно означают эти буквы "С".
Сербы пояснили, что это девиз "Сербия спасет себя сама!" Не верят они особо в помощь России, ну, и правильно делают!
Разместилась русская воздушная пехота в десяти километрах от этого чудного городка, в горном мотеле. Война напрочь загубила туристический бизнес. И стоял этот мотель заброшенным. Мародеры кое-что разобрали, утащили. Но это было по мелочи. В основном, мотель стоял нетронутый.
И вот наша "небесная пехота" начала осваиваться. На войне как на войне. Блок-посты, окопы в полный профиль, техника в капонирах, маскировка, секреты, посты наблюдения, - все как в Чечне, на войне как на войне. Но многое было непонятно. Не понятно с кем воевать, никто не стреляет, не атакует. Никто не вырезает мирное население. По сообщениям местных, даже уличные хулиганы перестали буянить. И уже через два дня все десантники удивленно озирались и спрашивали друг у друга:
- Это что, война? Курорт, да и только!
И еще было кое-что непонятно. Например, а как применять оружие? У других военных, представляющих страны, подписавшие Дейтонские соглашения, было прописано - как и в каких случаях применять оружие. Была юридическая база, основа. А нам? Находимся на территории чужого государства. Цель? Недопущение кровопролития.
Вот командующий группировкой генерал-майор Х. вызвал майора юстиции Иванова и поставил задачу - разработать положение о порядке применении оружия на территории иностранного государства. Ничего подобного ранее в истории Российских вооруженных сил не было. И пришлось Илье напрячь все свои силы.
Переработал "Устав караульной и гарнизонной службы", "Боевой Устав", "Дейтонские соглашения". Теперь оставалось дело за малым - утвердить. Пришел к командиру с тремя вариантами.
- Докладывай, майор!
- Вот, - Иванов положил перед генералом пять листов компьютерной распечатки.
Генерал прочитал текст, закурил, потом еще раз перечитал. Посмотрел на Иванова.
- Толково, хорошо, Илья Викторович!
- Не все хорошо. Есть большая проблема.
- В чем проблема? - генерал насторожился.
- Надо кому-то подписать, утвердить, чтобы это положение приняло форму полномочного документа.
- Кто должен подписать? - генерал начал понимать, о чем идет речь, он закурил еще одну сигарету.
- Президент России.
- Не пойдет. Пока это пройдет по всем московским инстанциям, и объяснят что к чему Президенту, то мы с тобой на пенсию уйдем по выслуге лет. Дальше. Кто еще?
- Министр обороны.
- Этот ничего подписывать не будет, - генерал махнул рукой. - Он резолюции накладывает, синим и красным карандашом. И резолюции-то невнятные, а после того, как просра... Чечню, он вообще только в ведомости за денежное довольствие расписывается. Дальше.
- Вы, товарищ генерал. Но это очень ответственный шаг.
- Ответственный, говоришь? - генерал исподлобья взглянул на Иванова, тот выдержал взгляд
- А моим людям надо применять оружие, чтобы себя защитить и выполнить задачу. Давай, майор, подпишу!
И майор юстиции Иванов подал генерал-майору Х. на подпись "Положение о применении оружия". Подписал генерал быстро и четко, без тени сомнения на лице. И подпись у него была резкая, четкая, разборчивая. Теперь наши военные могли применять оружие согласно законному акту.
Два других документа, на которых должны были стоять подписи либо Президента, либо министра обороны, майор Иванов уничтожил. Слава богу, остались в армии генералы, не боящиеся взять на себя ответственность!

Часть 3
Спустя три дня после прибытия на Балканы российские десантники поняли, что той войны, которая была в Чечне, здесь не будет. Поэтому все расслабились. Разве это война? Прогулка по Центральной Европе. И началось!
Первым был приказ - "Сдать пистолеты". Толку от них в бою мало. Бойцы, пользуясь моментом, повытаскивали из бронежилетов тяжелые пластины, а также перестали брать с собой оружие.
И вот, совместно с начальником штаба майор Иванов поехал на проверку блок-постов. Обычный УАЗик. Водитель и начштаба впереди, Иванов - на заднем сиденье.
Вдруг из леса вышли два бородатых мужика, у каждого по АКМу на плече. Это не была сербская полиция. Просто бородачи в разномастном камуфляже и со спаренными магазинами.
Согласно Дейтонским соглашениям, автотранспорт с надписью "KEYFOR" не подлежал остановке и досмотру гражданскими лицами, в этом случае можно было открывать огонь на поражение без предупреждения. А такая надпись у наших имелась - как на капоте, так и по бокам машины. И русский флажок трепетал на ветру.
Дорога пустая, нет ни встречного транспорта, ни попутного. Так что - ни свидетелей, ни помощников. Двое сбоку, наших нет.
- Автомат где? - сквозь зубы спросил НШ у водителя.
- Я его сдал, товарищ подполковник... - прошелестел водитель.
- Убью, козел! - уже орал на него НШ.
Тем временем бородачи уже вышли на середину дороги, один поднял автомат и приготовился к стрельбе.
- Сбавь скорость! - зашипел начальник штаба.
Бородачи, наконец, увидели российский триколор и широко заулыбались!
- Русские, сербы - братья! - прокричали они, уступая дорогу и приветственно махая нашим.
Офицеры тоже помахали им в ответ. Отряд самообороны сербского села. У всех отлегло.
- Козел! - НШ от души дал подзатыльник водителю.
Иванов сделал вид, что ничего не заметил.
После этого инцидента был издан Приказ о том, что табельное оружие должно постоянно находится при военнослужащих. Неоднократно проводились строевые смотры, на которых проверялось и наличие бронепластин в жилетах.
И не зря. Начались обстрелы наших блок-постов. Как правило, это была очередь-другая из леса или же со стороны боснийской деревни.
Десантники отвечали и затем шли по следу. Пару раз находили следы крови и следы волочения тела. Попали, значит. Но здесь не своя территория, поэтому преследовать противника не могли, возвращались назад.
Но не одни русские участвовали в наведении порядка в Югославии, там были и военнослужащие других стран.
В самой Тузле и в ее окрестностях обосновались американцы. Это были военные первой бронетанковой дивизии. Командовал ею генерал Нэш.
Наши особисты, разведчики исходили слюной при виде американских военных. Для них это был кладезь информации. Наверное, представители военной контрразведки и РУМО (разведуправление минобороны) США испытывали точно такие же чувства при виде наших десантников.
И вот в расположение к нашим пожаловали американцы. Делегация была многочисленная. Возглавлял ее полковник - заместитель Нэша. Были представители всех служб. Спереди и сзади ехали танки "Абрамс", между ними - много "Хаммеров". На каждом установлен пулемет. Пулеметчики крутят стволами, при этом делают такие зверские рожи, что просто диву даешься, как это их до сих пор не перекосило. У всех на лицах - боевая раскраска.
На каждом солдате каска с очками, бронежилет, огромный рюкзак. Рюкзак действительно впечатляет. Немыслимых размеров, в него может спокойно поместиться сидя взрослый человек. Сверху к этому рюкзаку приторочен спальный мешок.
Когда колонна остановилась, американская пехота спешилась и заняла круговую оборону. Такого поворота не ожидал никто из наших.
Наш личный состав был построен. А тут такое! Напряжение нарастало. Чтобы на нас, да еще на нашей территории, кто-то направлял свои пукалки - М-16?!
Кипела русская кровь, требовала разобраться по душам! Но американские военные быстро прочитали все это на наших лицах, дали команду "Отставить" и построили своих военных. Нелегко им было стоять во всей своей амуниции.
Потом американских офицеров пригласили на совещание.
Наши военные расстарались - столы были накрыты от всей русской души. Не хватало еще ударить в грязь лицом перед иностранными гостями.
Американцы сначала долго сопротивлялись. У них, оказывается, во время учений или боевых действий действует строгий сухой закон.
Вот тут-то наши и озадачились. Пить одним не хотелось, а выпить желание было.
Стали через наших и американских переводчиков убеждать, пришлось и подключится майору юстиции Иванову:
- Вы на своей территории?
- Нет, - отвечали американцы.
- А это значит, что американские законы и приказы здесь не имеют действия. Согласны?
- Да.
- Тогда есть предложение выпить за боевое содружество, как в далеком 45-м, когда наши войска встретились на Эльбе!
- Да! - американцы встали и взяли стаканы. - За боевое содружество.
И понеслись тосты! На дармовщинку американцы тоже очень любят выпить!
А тем временем на улице наши бойцы знакомились с американскими солдатами.
Первое, что поразило американских бойцов - наша БМД. Ее загнали на въезде в кустарник. У БМД есть одна особенность, на остановке она может опускаться на днище, тем самым снижается риск поражения. Высота машины уменьшается сантиметров на сорок.
И вот когда американцы увидели, как она "поднимается", они словно дети радовались. По их просьбе механик-водитель раз пятнадцать "поднимал" и опускал корпус БМД.
Это очень напоминало игру с малышами, когда закрывают ладошками лицо, и говорят ребенку: "Ку-ку! А где Лиза? Вот Лиза!" Американцы снимали друг друга по очереди на видеокамеру и фотографировались. Чему учат в их американской армии?
Перед отправкой в Боснию все бойцы и офицеры-десантники прошли курс изучения 1-й бронетанковой дивизии армии США. Начиная от организационно-штатной структуры этой дивизии, до тактико-технических характеристик вооружения и стрелкового оружия. Зачем? Пригодится. Ехали на войну, плюс в памяти еще оставалось, что американцы совсем недавно были нашими вероятными противниками No 1!
Потом американские солдаты и сержанты рассматривали наши разгрузочные жилеты и т.н. "лифчики". Объяснили им, для чего они предназначены, и дали им померить, чтобы они сами оценили удобство нашего снаряжения. Американцы тут же предложили обменять пару наших жилетов на жевательную резинку и сигареты.
Наши бойцы откровенно потешались над ними. Очень уж было похоже на торг между туземцами и колонизаторами. Неужели американцы всерьез считали нас индейцами, у которых за яркие бусы можно было обменять почти все?
Показали американцам наши индивидуальные перевязочные пакеты. Американцы оценили их по достоинству и тут же показали свои. Они мало отличались от наших. Но тут пришел и наш черед удивляться. У каждого американца были средства женской гигиены. Тампоны, прокладки.
Для чего они нормальным с виду мужикам? Б-е-е-е! Те объяснили, и все стало на свои места. Это американская "хитрушка". При ранении прокладки очень хорошо впитывают кровь и способствуют быстрой остановке крови. Хитрость, конечно интересная, но чтобы русский десантник носил их у себя в кармане?! Да ни в жизнь!
За время беседы, происходившей как при помощи переводчиков, так и при помощи жестов, наши бойцы очень удивлялись, почему на американцах так много навьючено. И почему за время общения никто из американцев не снял каску, не расстегнул снаряжение, не скинул свои огромные мешки.
Они пояснили: при поступлении в армию США подписали контракт, в котором было оговорено, что если в случае их ранения или смерти на них не будет чего-то из положенного снаряжения, то страховка не выплачивается. О как!
Нашим очень понравились фонарики, что торчали у американцев из карманов бронежилетов. Он был изготовлен в форме буквы "Г". Очень удобно. Но, тем не менее, никто из американцев не захотел расстаться с фонарем, даже в обмен на "разгрузку" или "лифчик".
Напрасно наши уговаривали американцев поменяться. Они лишь улыбались и объясняли, что не могут, их, мол, тогда сильно накажут.
Наши говорили примерно так:
- Да, не трусь, братан! Сержанту скажешь, что потерял, или что русские украли. Мы же в ваших глазах как дикари. Отвернулся, а тут - р-р-раз, злодеи русские и открутили фонарь. Ну, давай, не жмись! А тебе - "лифчик"! А?
Но не повелись американцы на наши просьбы.
И что еще поразило офицеров и солдат - обилие женщин в американской делегации.
Их было много как среди офицерского, так и сержантского и рядового состава. При том, что среди русских десантников не было ни одной женщины.
Наши сразу стали оценивать американок. В основном это были негритянки, латины, азиатки, но была среди них и рыжеволосая красавица с шикарным бюстом, как оказалось в последствии - ирландка. Даже армейская форма и бронежилет не смогли изуродовать ее прелести.
А с огромным ручным пулеметом управлялась мексиканка. Росточком небольшая, всего около метра пятидесяти пяти. Казалось, что поставь "ручник" на приклад, то он будет одного роста с этой "малявкой".
Русские десантники, как галантные кавалеры, принесли дамам стулья, скамейки, мол, присаживайтесь. Какое там! Американские солдаты женского пола приняли наше радушие и внимание к ним, как оскорбление, они шипели как рассерженные кошки и поводили оружием. Женские лица, не украшенные косметикой, горели праведным гневом. Тем не менее, пару раз русские пытались хлопнуть дамочек по заду, но их останавливали переводчики. Они объяснили, что все это может очень плачевно закончится. Вплоть до международного скандала и тюремного срока. Наши мужики ошалело качали головами. Не все так хорошо в этой Америке, как показывают по телевизору.
Нашим бойцам стало дурно, когда они узнали, что мужчины и женщины спят вместе в одной казарме. А здесь - в одних палатках, что у американцев нет различия по половому признаку. Это просто убило всех присутствующих наших! В одной казарме с дамами!
И когда шепотом стали задавать американским мужчинам вопросы на эту тему, помогая себе в объяснении интернациональными жестами, мол, а как вы там?.. Америкосы лишь мотали головами, показывая, что ничего подобного нет и быть не может. М-да, дела!..
После этого американские мужики упали в глазах наших ниже канализации. Больные люди на голову, что с них взять кроме анализов, и те хреновые будут! С виду - мужики, морды разрисованные, оружием обвешаны, а заглянешь в душу - полные кастраты и импотенты! Это же надо, с бабами в одной казарме спать и ни-ни! Тьфу!
Встреча закончилась далеко за полночь. Наши офицеры выходили довольные, сигарета в зубах, куртка расстегнута почти до пупа. Никто из наших не был пьян, так, навеселе. Хорошо посидели, попили, песни попели. А вот американцы представляли жалкое зрелище. Почти все американцы были пьяны. Не знаю как у американцев, а по-русски это называется "в дугу", "в дым".
Кто-то из американцев не мог передвигаться самостоятельно, кто-то спал за столом, некоторых рвало за углом. Самые крепкие, шатаясь, стояли на ногах и на смеси англо-русского объяснялись в вечной дружбе между русскими и американцами. При этом они пьяно махали руками и били то себя кулаком в грудь, то хлопали по плечу ближайшего десантника.
Наши же лишь посмеивались.
- Ладно, ладно, мужик! Гут, олрайт, хорошо. Россия-Америка - фройндшафт! Иди спать. Гуд бай, тебе, скотина пьяная, проспаться надо! Заходи завтра - опохмелимся! - при этом наши выразительно щелкали себе по горлу.
- Йес, йес! Олрайт, гоу! - американцы тоже щелкали себя по горлу.
- Гоу нах хаус, - наши офицеры лишь смеялись и показывали, куда американскому офицеру надо двигаться, махая рукой. - Слышь, боец, как тебя, Джон, наверное, - командир батальона махнул ближайшему американскому солдату: - Гоу сюда. Сюда иди, бестолочь нерусская! Забери своего командира и гоу хаус. Ты меня фернштейн?
Подошедший американский солдат стал отдирать своего офицера от нашего майора. Американец что-то лепетал.
- Ничего, ничего, мужик, ты к нам почаще приезжай, мы тебя и пить научим, и по-русски будешь разговаривать не хуже нас, а потом и не захочешь в свои Штаты возвращаться, - напутствовал его комбат.

Часть 4
Наутро все как положено. В семь - подъем, физическая зарядка, во главе личного состава наш генерал и все офицеры, все, кто принимал участие в вечернем мероприятии, посвященном знакомству с американцами, бежали со своими подразделениями.
За этой картиной изумленными глазами наблюдали американские, офицеры, прибывшие пригласить наших офицеров на ответный ужин.
Приехавшие американцы не были на вчерашнем мероприятии, и их очень удивило то, что наши спокойно занимались физической подготовкой, как будто вчера ничего не было. Это было выше их понимания, потому, что мало кто из американцев сумел выйти из своих палаток.
Они даже поинтересовались, нет ли поблизости другой русской части, может, адресом ошиблись.
Им объяснили, что это мы, те самые, которые принимали вчера их коллег. На вопрос, почему мы в такой отличной форме, в отличие от их сослуживцев, американцам пояснили, что их коллеги просто не умеют пить.
Американцы просили, чтобы мы взяли с собой хоть одну БМД, очень уж им было интересно самим убедиться, что машина действительно поднимается и опускается. Наши пообещали, что обязательно возьмут с собой БМД.
Тут же по команде генерала прибывших американцев завели в палатку, где накрыли стол и пригласили на завтрак. Для их сопровождения выделили трех офицеров, которые не были задействованы до обеда.
Надо ли говорить о том, что через четыре часа американских офицеров вынесли и погрузили в машины. А также сообщили, что вечером будем у них.
Затем офицеры-десантники, "завтракавшие" с американцами, приняли участие в повседневной жизни русского гарнизона в Боснии.

Часть 5
Вечером группа офицеров отправилась к американцам. Просьбу "товарищей по оружию" не забыли, и взяли с собой одну БМД. Памятуя, что у них "сухой закон", взяли с собой немного спиртного. "Немного", конечно, по русским меркам.
Американцы обнесли свои территорию колючей проволокой в виде больших колец. В годы первой мировой войны подобное сооружение называлось "спиралью Бруно", как называли, интересно, ее американцы?
На самом въезде - автоматический шлагбаум. Они его что, с собой возят?
Выходит американский солдат. Поднимает руку, мол, "Стой". Стоим.
Наш командир открывает дверцу Уаза и машет американскому бойцу: "Ко мне!"
Тот, не понимая ни черта по-русски, слышит командные нотки в голосе нашего, подбегает, отдает честь. Видит вышитую звезду на погоне, вытягивается стрункой.
- Слышь, солдат, скажи своему командиру, что приехали русские с ответным визитом. Понял? Ру-сски-е! - отчеканил медленно наш генерал. - Иди докладывай! Гоу! Форверст! Пошел!
Но бойцу уже не надо было никуда бежать. Раздались крики. Это кричали что-то на английском лейтенант и сержант. Оба ехали в маленьком джипе. Каски с белой полосой, на которых было написано "МР". Военные полицейские.
Шлагбаум поднят. Лейтенант подбежал, вытянулся, отдал честь генералу и на ломанном русском языке произнес:
- Добро пожаловать! Следите за нашей машиной.
Увидел недоумение во взгляде нашего командира. Понял, что сказал, что-то неправильно.
- Идите за моей машиной, езжайте за джипом! - наконец справился с задачей лейтенант американской армии.
- Олрайт, лейтенант! Показывай дорогу.
И мы поехали по американскому военному городку. Территории америкосы, конечно, отхватили побольше, чем у нас. Примерно раза в два. И это при том, что в Тузле дислоцировалась не вся американская дивизия.
На улице было уже холодно, и поразили занятия по физической подготовке, мимо которых проезжал наш кортеж.
В шортах, майках, кроссовках личный состав лежал на бетонных плитах и качал мышцы брюшного пресса, поднимая туловище к согнутым в коленях ногам.
Ветер был холодным, в машинах включили отопительные приборы, а эти - на бетонных плитах.
И женщины с ними. Они также, наравне с мужиками, качали пресс.
- Придурки американские! - заматерился начальник штаба. - Этим же дурочкам еще рожать надо, а они баб на холодный бетон укладывают! Идиоты!
Через две минуты подъехали к штабу. Там стоял офицерский состав. Многие были с видеокамерами, снимали наш кортеж. Особенно их интересовала БМД. Видимо наслушались вчера о "прыгающем танке", как вечером его обозвали американские солдаты.
Джип с военными полицейскими остановился, остановились и мы. Сначала вышел командир, а за ним и мы.
Приветствия, отдание воинской чести. Машины, сказали, можно оставить здесь. Поступила команда, и механик-водитель БМД "опустил" на днище машину. Американцы зааплодировали.
Потом был товарищеский ужин. Стоит заметить, что стол был гораздо скромнее. В основном - малюсенькие бутербродики. Ну что же, мужики, вы сами напросились! Мы-то можем и рукавом закусить, а вы?
И начали наши офицеры американским офицерам наливать "лошадиные" дозы спиртного. Поначалу те уклонялись, мол, у них "сухой закон".
Какой "сухой закон"?! Войны-то нет. Так это курорт! За дружбу! За боевое братство! Потом взял слово наш генерал, переводчик американский громко переводил:
- Многие годы мы считали друг друга вероятными противниками! Но ситуация изменилась, и мы теперь с вами находимся в одном окопе, участвуем в гуманитарной операции по спасению мирного населения. Так выпьем же за то, чтобы наша миссия завершилась успехом! Перевел? - последняя фраза уже к переводчику.
Тот кивнул.
- Правильно перевел? - это уже к нашему переводчику.
- Правильно, - наш кивнул.
С ответным словом выступил заместитель командира американской дивизии. Он также отметил боевое братство. Пока он говорил, наш генерал налил полную стопку водки. И в конце речи протянул ему.
Американскому однозвездному генералу ничего не оставалось делать, как принять чарку и, чокнувшись с нашим, выпить ее до дна. После этого американцы уже пили, не стесняясь. Закуски быстро закончились.
Нашим решили устроить экскурсию по базе, пока, как объяснили, в офицерской столовой накроют стол. То-то же!
И вот толпа выпивших офицеров двух армий пошла по военному городку американцев. Начали с посещения солдатских палаток. У нас, конечно, в полевых условиях не выполняется весь "Устав внутренней службы ВС РФ", но, тем не менее, порядок поддерживается. Чего не скажешь про американские палатки. Бардак. Постели неубраны, вещи раскиданы. Фотографии с голыми бабами, вырезанные из журналов, были расклеены во всей палатке. М-да, чего-то мы не понимаем в этой жизни.
А так, в принципе, ничего удивительного русские не обнаружили, тот же военный быт, правда, более обустроенный. Много вольнонаемного персонала, который обслуживает личный состав. Тут же был гарнизонный универмаг. Поинтересовались, можно ли будет отовариваться наравне с американскими военнослужащими. Разрешили. В местных магазинах многое отсутствовало. А цены у американцев нашим понравились.
Технику американскую рассматривали издалека, ближе не пустили. Нашли, что прятать! Танки "Абрамс". Замкомбрига без запинки на английском перечислил все ТТХ и ТТД стоящей техники, включая предполагаемые запасы боеприпасов, укутанные брезентом.
Американцы зааплодировали, но, судя по их лицам, они были не в восторге от наших познаний. Наш генерал тут же блеснул эрудицией и рассказал, как русский химик Менделеев ("вы же знаете таблицу Менделеева?") лишь по количеству вагонов с различными компонентами на станции в Париже определил формулу бездымного пороха, которую французы держали в строжайшем секрете.
После этого пирушка перенеслась в офицерскую столовую, и закончилась только после того, как закончилась водка.
Возле БМД разогнали толпу американских солдат. Они, прямо как дети, фотографировались с нашими солдатами, и все заставляли механика-водителя поднимать и опускать БМД. Фотографировались в беретах наших десантников, обменивались сувенирами. Наши бойцы, как они потом рассказывали, пытались приударить за американками, но ничего не получилось. Американские мужики их отговорили от этого необдуманного шага.
После долгого прощания мы отправились на свою базу.
Через два дня майора Иванова вызвал командир и сообщил, что американские военные юристы желают с ним встретится, познакомится, обсудить проблемы. Надо ехать, и заодно прихватить финансиста и тыловиков, чтобы сделать кое-какие покупки в американском магазине.
Илья взял с собой три бутылки водки, пару матрешек, горсть армейских пуговиц, эмблем, значков: они очень понравились американцам. И вместе с тыловиками отравился к американцам на совещание.
Первым делом заехали в магазин. Набрали товара, и финансист вынул американские доллары. Надо подчеркнуть, что на дворе был 1996 год, и США только начали обмен старых долларов на купюры нового образца. А нам только поставили из Москвы около двадцати тысяч этих самых новых долларов.
Но американцы в армейском магазине отказались их принимать, утверждая, что они фальшивые. Наши втолковывали им, что они настоящие. Даже показали плакатик, как надо различать фальшивки. Но они были непреклонны. Да и хрен с вами! Высказали все, что думаем об их долларах, и вышли. Американцы пообещали связаться с Вашингтоном и выяснить, на самом ли деле была у них денежная реформа по замене старых дензнаков на новые, или же это русские придумали.
Потом юриста провели на встречу с американскими военными юристами. В палатке сидело много народу. Через переводчика Иванов поинтересовался, кто эти люди, и что они делают. Здесь должна проходить встреча с военными юристами. Илья наивно полагал, что их должно быть один-два человека, не более.
Ему объяснили, что присутствующие - все военные юристы.
- А сколько вас всего? - удивился Иванов.
- Сейчас четырнадцать, а всего по штату - двадцать один, - перевел толмач.
- Ух ты! А чем вы занимаетесь? У нас в дивизии положен по штату один военный юрист. Будь то военное или мирное время, а тут двадцать один юрист!
Они стали объяснять. Вот этот мистер, например, занимается ДТП (дорожно-транспортными происшествиями).
- Чем, чем? - брови у Иванова поползли наверх.
- ДТП, - еще раз объяснили непонятливому русскому майору - Если совершается ДТП, то этот американец рисует схему происшествия, расставляет на каком расстоянии кто и где находился, кто и как двигался.
- Потом он принимает решение кто прав, кто виноват?
- Ну что вы! Он это передает в военный суд. Там принимает решение судья.
- Хорошая у вас служба! - Иванов даже присвистнул от удивления.
- Да что вы! - возразили ему. - Тут вот возникла очень сложная проблема!
- Какая, если не секрет?
- А вот, смотрите, - американец развернул бумагу. - Крестьянин пожаловался, что американский военный вертолет во время посадки зацепил крышу его сарая, и крыша слетела. Теперь он требует сатисфакции, возмещения причиненного ущерба.
- Понятно. А в чем проблема-то?
- А как отразить это на схеме? Как отразить, что крыша была на месте, а потом она упала вот сюда, - американец показал, куда она упала.
- Нарисуй пунктирную линию, и стрелкой покажи траекторию падения этой крыши.
Американец почесал голову и попросил показать, как это будет выглядеть.
Иванов нарисовал. Американец и его коллеги смотрели, мучительно о чем-то думали.
Потом представили еще одного юриста, он оказался ответственным за подписание контрактов на закупку необходимых материалов у местного населения.
- О, вот тут-то ты мне и нужен! - Иванов обрадовался. - Нам надо закупать нефть для котельной. Объясни, как вы это делаете. Какими нормативными актами пользуетесь? Как состыковываете международное право?
- О, это просто! - засуетился американец. - Вот, - он достал бумажку, по размерам не больше квитанции из прачечной. - Здесь мы пишем, кто мы. А тут - кто наш поставщик из местных. А тут - наименование товара и сумму в американских долларах. Внизу подписываемся. Потом мы выдаем ему деньги, он пишет расписку, что получил деньги, а нам поставляет товар.
- Секундочку, мужик, не гони лошадей. А если он вас "кинет"? Объясняю, он возьмет деньги, а товар не поставит, или товар будет просроченный, бракованный, или еще чего-нибудь. А тут такая бумажка, в которой ничего не прописано. Что делать будете?
- Такого не может быть! - американец был самоуверен. - Если мы заплатили ему деньги, он нам обязан поставить товар нужного нам качества в назначенный срок.
- А если он возьмет деньги и растворится, исчезнет? Вы думали об этом? Война вроде бы идет, полиция не функционирует, просто исчезнет, никто его искать не будет.
- Этого не будет! - американец явно не понимал, что от него хочет этот непонятливый русский.
И так Иванов перезнакомился с остальными. Все также занимались, на взгляд русского военного юриста, ерундой. Визировали приказы командира трое юристов, это сейчас, а так - пять. Остальные были кто на больничном, кто - в отпуске.
Потом он рассказал, чем он сам занимается. У американцев был небольшой шок. Как это один человек может всем этим заниматься?! После этого на Иванова они смотрели как на полубога.
У американцев не принято спрашивать, сколько человек зарабатывает, но специалист такого класса, который в одиночку обслуживает воинскую часть, тем более во время проведения боевых действий, должен быть очень богатым человеком. И поэтому они вежливо поинтересовались, насколько состоятельный тот человек?
Иванов честно сообщил, сколько он получает. У американцев снова был шок. За такие деньги воевать? За такие деньги принимать такие ответственные решения? Сумасшедшие русские!
Когда Илья ехал к американским юристам, рассчитывал, что водки хватит на всех, при условии наличия не более трех этих самых юристов. Предлагать угоститься всей компании тремя бутылками водки - бессмысленно. Поэтому Илья просто передал коллегам водку и всю фурнитуру и начал откланиваться. Пока расшаркивались друг перед другом, поступило сообщение, что произошло ДТП.
Поехал американский военный юрист, Иванов напросился с ним. Хотелось посмотреть, как они работают, и плюс небольшое развлечение в череде армейских будней.
Что делали и делают и в Советской и в Российской армии, если нужна вода? Отправляют двух бойцов на водовозке за водой. И все.
Как поступают в американской армии? Впереди огромного грузовика, язык не поворачивается назвать его водовозкой, едут два "Хаммера" с пулеметами, сзади еще два. Последний автомобиль отстал и свернул не в тот проулок. В Тузле узкие улочки. И развернуться не было возможности, поэтому водитель прибавил газу, чтобы успеть к водовозному кортежу. Но он перестарался и врезался в головную машину. При этом пулеметчик дал длинную очередь. Хорошо, что никого не зацепил.
Второй автомобиль врезался в первый, водовозка, уклоняясь от столкновения, врезалась в дом, при этом стена дома завалилась. Ну, а последний автомобиль врезался в стену другого дома, она тоже обвалилась, но не так сильно, как первая.
Но и этим дело не кончилось. По радиостанции солдаты доложили о происшествии. На помощь и для разбора происшествия выехало три сержанта. Каждый на "Хаммере". Пока ехали на выручку попавшим в беду подчиненным, один их сержантов врезался в гражданский автомобиль.
Так что к приезду Иванова и американского юриста на месте ДТП царил абсолютный хаос. Пыль, крики, гвалт. Местное население пытается растерзать американцев. Пулеметчики водят длинными стволами своих пулеметов. Сержанты целятся из пистолетов в сторону гражданских.
Вместе с нами приехали военные полицейские. Они быстро и деловито оцепили место происшествия. Все попытки гражданского населения прорваться сквозь оцепление пресекались американскими военными полицейскими жестко. Били резиновыми палками и прикладами своих знаменитых автоматических винтовок М-16.
Тут же появились журналисты, которым военные копы быстро запретили снимать. Репортажи должны быть о подвигах солдат, а не о том, как они по собственной дурости рушат мирные гражданские дома.
Иванов быстро оценил обстановку и понял, что не стоит светиться рядом с американцами, и быстро ретировался. Нет, друзья по боевому братству, тут нам с вами не по пути!
Ходу в свою бригаду. Ходу!

Часть 6
Через неделю командир американской дивизии Нэш издал приказ, запрещающий наказывать офицеров, появляющихся в нетрезвом состоянии после проведения совещаний с русскими офицерами.
После выхода этого приказа, американские офицеры восприняли его как руководство к действию. Пришлось уже нашему командованию ограничить дружеские встречи.
Тем не менее, каждый день наши офицеры бывали в расположении американцев. В основном, посещали американский магазин. Ну, и "совещания", конечно...
А спустя два месяца коалиционные силы проводили соревнования среди подразделений спецназа, дислоцированного в бывшей Югославии.
Были подготовлены несколько трасс. "Спецы" не знали маршрут прохождения. Каким именно идти, определили лотереей, потом была жеребьевка на очередность.
Этапы были различные. Ориентирование на местности в дневное и ночное время. Преодоление препятствий, в том числе и водных. Маскировка на местности. Кросс по пересеченной местности. Эвакуация собственного раненого. Рукопашный бой. Стрельба из различных видов оружия. Вождение автотранспорта и бронетехники. И много чего еще.
Хваленные американские специалисты пришли к финишу последними. Их обогнали даже бельгийцы. Первыми на финише с максимальным количеством баллов и получасовым отрывом были русские.
Как рассказывали, генерал Нэш был в ярости. Наши "спецы" получили по наградным часам.
Будни продолжались. К нашим продолжали ездить американские военные, а наши ездили к ним.
А потом произошел небольшой инцидент. Вместе с группой мужчин приехали и двое американок. Одна рядовая, вторая - сержант. Рядовая гораздо симпатичнее, чем сержант.
Конечно, мера красоты вдали от женщин - понятие сугубо условное. Так, например, если женщина крайне некрасива, то через три месяца отсутствия общения с прекрасной половиной человечества самый что ни на есть "крокодил" в мирной жизни для военного - Клаудия Шифер. Не меньше.
И вот наш боец, околачивающийся возле штаба, узрел прекрасную нимфу в камуфляжной форме, увешанную оружием. И начал к ней подкатываться. Причем, английским он владел чуть лучше, чем собачьим языком. То есть, практически никак не владел. Но при этом, рассчитывая на свое сногсшибательное обаяние и наглость, решил познакомиться с дамочкой.
Подошел, то да се. Улыбается, жевательной резинкой угощает, берет на затылок, куртку пошире развернул, чтобы тельник грязный было видно.
Мадам тоже в ответ тоже зубки скалит.
Наш-то принял все за чистую монету. Не знал, или забыл, что улыбка у всех американцев дежурная, "смайл" называется. И забыл, что ему отцы-командиры и особист говорили. Ударила в голову молодому человеку любовь.
Он дамочку сначала за ручку, потом только хотел приобнять, а она как сирена воздушной тревоги завыла! У-у-у-у-у-у!!!
Тут и понабежали американские военные, наши, кто рядом был, примчались. И началось...
Мадам выдвинула против нашего солдата обвинение в сексуальном домогательстве. А по американским законам это серьезное обвинение. Очень серьезное. Майор Иванов пыхтел, сначала по-доброму пытаясь договориться с американской стороной. Те уперлись. Нет, и все! Под суд подлеца. МИД РФ и США начали обмениваться нотами протеста. Дело пахло международным скандалом.
Тогда Иванов объяснил просто, что свидетелей домогательства не было. Следов этого самого не было. А то, что дамочка орет, то это еще ничего не значит!
А бойца Иванов предложил по тихой грусти отправить на Родину - в Россию, и чтобы он дослужил положенный срок до увольнения в запас где-нибудь на высокогорной заставе, куда почту раз в полгода привозят. А спрятать человека при желании в России можно бесследно.
И только его отправили, как через три дня подъезжают к нашему КПП "МР". Военная полиция армии США. С ордером на задержание военнослужащего РФ.
Слава богу, что отправили бойца, а то как его отдавать американцам-то? Объяснили бывшим вероятным противникам, что, мол, опоздали, ребята, кина не будет, потому что уехал рядовой имярек в Россию, мол, папаша заболел, и вряд ли уже вернется сюда. И подсказывает чутье, что никогда в жизни ему не захочется покидать пределы своей Родины.
Американцы расстроились. Можно было устроить хорошее шоу на весь мир.
За всю службу бок о бок с американским контингентом в Боснии у Иванова сложилось мнение об американцах, как об очень недалекой, и не очень боеспособной армии.
Они превосходят по техническому оснащению любую армию мира. Но техника техникой, а главное - люди, солдаты. У американцев - это самое слабое звено.

Часть 7
Сербы, или как они сами себя часто называют - "сербины", такие же, как русские, славяне, такие же православные христиане. Сербы любили говорить так: "Нас, вместе с русскими, сто восемьдесят миллионов!"
Для сербов приход русских войск в Боснию - был надеждой, что этнические убийства закончатся.
Отличить визуально, где серб, а где босниец, было трудно даже самим названным нациям. Поэтому во время "зачисток", которые проводили та или другая сторона, поступали просто. Захваченного заставляли снимать штаны и нижнее белье. Если было проведено обрезание, то сербы стреляли его на месте. Боснийцы поступали точно так же с необрезанными сербами.
Русским военным было сложно разобраться в этих хитросплетениях многовековой межэтнической резни. Да особо и не горели желанием вникать во все тонкости.
Опыт прежних войн на территории бывшего Союза показал, что кругом все виноваты. И хоть русские десантники официально не должны были принимать ни одну из воющих сторон, неофициально поддерживали сербов.
У сербов закупали то, что было необходимо для жизнедеятельности наших военных. Сербские полицейские неоднократно обращались за помощью. Нередко снабжали информацией о боснийских боевиках, складах оружия, схронах.
Когда произошло первое плотное знакомство с сербами, то выяснилась первая неожиданность.
Как мы с вами выпиваем спиртное? Чокнулись и пьем. А у сербов несколько иначе. Когда наши офицеры чокнулись рюмками с представителями сербской администрации и поднесли рюмки ко рту, то с удивлением заметили, что сербы демонстративно поставили свои наполненные сосуды на стол.
- В чем дело? - спросили у сербов.
- Перед тем как выпить, вы не посмотрели нам в глаза, а это значит, что что-то недоброе замыслили против нас, - таков был обескураживающий ответ.
И перед тем как чокнуться, сербы говорили: "Живиле!" (ударение на последний слог), смесь двух понятий - "жизнь" и "здоровье".
И пили сербы, как правило, сливовицу - самогон "мощностью" свыше 70 градусов. После длительного употребления сливовицы печень начинала сильно болеть.
Чтобы спасти здоровье наши военные ездили в Хорватию за русской водкой. Для этого надо было с территории Боснии выехать в Сербию, а оттуда уже в Хорватию.
Русские проводили закупки необходимого только у сербов. В том числе и нефти, необходимой для работы котельной. Главным торговым партнером стал довольно известный сербский коммерсант, назовем его Миша.
Это был огромный мужчина ростом под два метра, весом больше ста десяти килограммов. И это не был висящий жир, а крепкое тело, накаченные мышцы. Миша и по меркам России, и по меркам Сербии был крупным бизнесменом. Несколько ресторанов, компания грузоперевозок, собственный причал, три парохода. На одном, причаленном, у него был офис с очень смазливой секретаршей.
Миша заключал с нашими контракты на поставку всего необходимого, и попутно делал подарки. Бесплатно поставил мясо на 7 ноября. Мы уже давно не праздновали этот праздник, в отличие от сербов. Ну что же, мясо это хорошо.
Мишу только вот постоянно возмущало, что русские так неохотно пьют сливовицу. И однажды Миша сделал вывод, что все русские - слабаки насчет выпивки. Это происходило в его офисе. Присутствовали - сам Миша, генерал Х., и майор Иванов. Перед этой роковой фразой выпили уже около литра виски.
Русского генерала эта обидная формулировка задела до глубины души.
- Миша, ты думай, что говоришь-то! - в голосе генерала зазвенел металл.
- Да слабаки вы! - Миша не унимался.
Стоит заметить, что рост у генерала ВДВ был 175, и вес не более семидесяти.
- Спорим? - генерал завелся.
- Спорим! На что? - у Миши заблестели глаза.
- На два ящика коньяка. Нет! На ящик коньяка "Готье ХО" и ящик черного виски "Чивас"!
- Идет!
Ударили по рукам.
- Илья! Ты - свидетель и рефери! - генерал кивнул головой, чтобы майор "разбил" рукопожатие.
Миша позвонил, и через минуту принесли коробку виски. Уговор был такой, что закусывать ничем не будут. Только лимонами и сигаретами.
- Так, Миша, будем пить или баловаться? - генерал был настроен по-боевому.
- Будем пить!
- Тогда убери свои мензурки и принеси стаканы
- Начали! - генерал наполнил стаканы с "верхом".
- Живиле!
- Живиле!
Состязание продолжалось уже не первый час. Миша и генерал были прилично пьяны, Илье, чтобы не было скучно судить соревнование, налили стакан виски, и он его тихо посасывал.
В два часа ночи Илья пошел спать в комнату отдыха Миши. В шесть тридцать Иванова поднял генерал:
- Майор, вставай! Подъем. Нам в часть ехать надо! - генерал бесцеремонно растолкал Иванова.
- Сейчас, - Илья сел на край дивана. - А кто победил?
- А идем спросим у Мишки. Я спать не ложился.
Иванов поднял глаза на генерала. Тот вытирался большим мохнатым полотенцем. Генерал был в плавках, от него валил пар. На дворе стоял декабрь, а он купается! На уже выбритом лице не было ни следа выпитого. Закалка!
Вышли в соседнюю комнату. Там на полу огромной горой лежал Миша. Он натянул на голову клетчатый плед, ноги поджал. Холодно мужику.
- Эй, Миша, вставай! - Илья тронул его за плечо.
- М-м-м! - промычал Миша.
- Вставай, хвастун! Здоровье поправим! - генерал уже разлил виски в три стопки.
- Нет! Не може! - Миша не поднимал головы, и стягивал с головы плед.
Илья посмотрел, сколько выпили эти два умельца. Оказалось, что на каждую душу пришлось по два литра виски. И это без закуски! Сильные личности!
- Давай, Миша, опохмелимся, и все будет хорошо!
После десятиминутных уговоров совместными усилиями Мишу заставили сесть и почти насильно влили в него стопку виски и выпили сами.
- Клин клином вышибают! - крякнул генерал. - Где виски и коньяк? - деловито поинтересовался он у Миши.
- Я распоряжусь. Вечером привезут. Ой, как мне плохо!
- Сам тоже подъезжай, а то как-то не по-человечески получится.
- Ой! Я бросил пить. - Миша держался за голову.

Часть 8
Через неделю к командиру российского спецназа приехал командир роты из так называемого "Русского батальона". Там сражались добровольцы из России.
Встреча проходила с соблюдением мер конспирации. Командир роты добровольцев рассказал, что у него погиб боец. И надо его останки переправить на Родину - в Россию. Спецназовец доложил генералу Х., тот организовал переброску тела погибшего на Родину.
Американцы пронюхали об этом и раздули скандал. Русские военные поддерживают наемников! И прочее. В Москву понеслись бумаги, звонки.
Потом раздался телефонный звонок из Москвы, и генералу Х. сообщили, что он должен сдать дела и должность прибывающему ему на смену другому генералу.
А через несколько месяцев майору Иванову сообщили, что у его жены рак. Он написал рапорт, чтобы его немедленно откомандировали к постоянному месту службы. Отказали.
Тогда он подал рапорт об увольнении из рядов ВС РФ.
Этот рапорт удовлетворили. Майора Иванова уволили по пункту о невыполнении условий контракта.
Супруге его, Елене, сделали операцию и спасли жизнь. И слава Богу!
События подлинные, имена изменены.

Один день из темноты

Темно вокруг, чернота кругом. Я проснулся и долго лежал, не мог понять, в чем дело. Слышу голоса, потом дошло, но я ничего не вижу, все по-прежнему... Последнее время мне часто снится, что меня похоронили заживо, я рвусь вперед, вверх... Просыпаюсь весь в поту, но все одно - чернота вокруг.
Человек может надеть черную повязку на глаза и ходить по дому, по улице, вытянув руки вперед, сшибая углы и предметы. Но он знает, что в любую секунду он снимет эту повязку, и вновь будет жить нормально... Нормально. А я?
А я попал. А я пропал...
Три месяца назад мы "чистили" деревню... Хорошо было в первую войну в Чечне. Как рассказывали те, кто воевал, прежде чем зайти в заброшенный дом, они сначала кидали гранату, а то и две. А сейчас?
Вышибаешь дверь с ноги, а потом врываешься с товарищами. Нас раньше было четверо, но Золотухина Димаса зацепило, и нас осталось трое. Теперь я стал вышибать дверь. Димон "Золото" был самый здоровый, поэтому раньше он этим занимался. Следующим по росту и весу был я... Теперь, наверное, Тимофеев ("Тимоха"), занял мое место. А я здесь, с повязкой на голове.
Я не помню ничего, просто со всей дури пнул дверь. Она распахнулась, я вперед и помню лишь, что сбоку, слева, яркая вспышка, ничего ярче я не видел. НЕ ВИДЕЛ!!! И темнота, и чернота...
Я не помню боли, ничего, кроме черноты. Доктор мне сказал, что сделали четыре операции на мозге. И возили из госпиталя в госпиталь. Сейчас я в Москве. А что толку?
Несколько дней назад мне сделали еще одну операцию. Не знаю, сколько всего дней и ночей у меня это. Все на одно черное лицо.
Куска черепа у меня нет давно. Кожа есть, а вот кости нет. Я трогаю кожу, она провисает внутрь, кажется, что могу потрогать свой мозг. Это страшно. Я не вижу, но ощущаю, как под кожей, площадью в ладонь, что-то пульсирует, дышит, что-то происходит. Это мой мозг, который мучается без информации, поступавшей через глаза. И этот мозг иногда думает, а не пора ли мне сдохнуть?
А зачем такая жизнь? Зачем?!
Я родом из Кемерово, и недалеко от меня есть завод, там работают слепые. Я смотрел, как мужчины и женщины шли на работу и с работы, стукая перед собой белыми палочками. У них это хорошо получалось, так быстро стукали по тротуару этими палочками. А еще там стоит пешеходный светофор. Нажмешь на кнопку, и светофор начинает громко издавать противный звук - это он переключается с красного на желтый свет. Потом другой звук - это включается зеленый для пешеходов. Звук резкий, высокий, отрывистый, как лай шавки, только усиленный в десятки раз.
"Га-а-а-в!" - стоять! "Гав, гав, гав!" - раз-два, левой, левой, левой, пошевеливайтесь! Страшно. Мне всего девятнадцать лет. Я слепой! Доктор долго молчит и сопит, прежде чем ответить мне, увижу ли я еще свет. И ответ у него издевательский. "Посмотрим!" Это он, сука, может посмотреть, а я?!
Я курю. Меня подвели к окну, дали в руки сигарету. Я теперь не могу уже подкурить. А дыма-то я не вижу. Не вижу я дыма. Нет удовольствия от сигареты. Вкус, запах есть, но я не вижу, что делаю.
Я протягиваю руку в окно. Решетка. Долго ощупываю решетку. Ажурная, какие-то листочки, наверное, красиво. Но голова и тело не пролезут.
У нас в палате лежат двенадцать человек. Как говорят, "пробитые", "безбашенные", "психические". Это те, у кого ранения в голову. Из слепых только я. Лежат долго, по нескольку месяцев. Месяца полтора как выписали сержанта, у того один глаз не видел. Спасли глаз. В очках, как рассказывали, но видит.
А я? Всю жизнь мне нравилось копаться в машинах. Сначала с дедом в его "копейке", потом с отцом - в "девятке". И отучился я на автослесаря. Думал, что в армии попаду в ремроту. А сейчас? Сейчас зачем мне эти знания? Зачем?
Когда родители узнали, что я ранен, то батя продал свою-нашу "девятку", - я ее знал, как свои пять пальцев - чтобы мать приехала ко мне в Ростов.
Она покупала мне соки, жила в гостинице, кормила меня тем, что я всегда любил. Я ел, но не видел, что ел, я говорил, что вкусно, а когда она уходила, то плакал в подушку и раздавал пацанам в палате то, что оставляла мне мать. Я не могу есть, когда не вижу пищу. Не могу.
Именно мать уговорила медиков, чтобы отправили меня в Москву. Они уже махнули на меня рукой.
Она переехала в Москву. Когда стали готовить к операции, уехала домой, кончились деньги. Отец все, что можно продать, продал, отправлял нам деньги. Продал дачу, гараж, весь инструмент и станки, что стояли у нас с ним в гараже.
Инструмент... Помню, как отец и дед меня приучили бережно относиться к нему. Отец все заначеные деньги тратил не на пиво, как его друзья, а покупал гаечные ключи, списанные станки. Мы с ним отреставрировали токарный, фрезерный, сверлильный.
Отец с дедом говорили: "Береги, люби инструмент, и он тебя прокормит!" И я берег его. После окончания техникума отец и дед мне подарили шведский набор инструментов. Я давно присматривал его в магазине. Это была мечта. Весь упакованный, блестящие головки, пожизненная гарантия, а стоил он восемь тысяч!
Отец писал письма, я помню его корявые строчки, руки у него все заскорузлые, не умеют держать ручку, и образования всего четыре класса, после войны не до учебы было, он на заводе работал слесарем.
Мы с ним постоянно пропадали в гараже, все окрестные мужики приходили к нам за помощью, потом уже и постоянные клиенты появились. У меня были деньги. И девушка была тоже... Сейчас кому я нужен слепой?
Отец мечтал, что когда я вернусь из армии, то мы в нашем гараже откроем свое дело. Отец и сын! И деньги пополам!
Батя написал, что он продал весь инструмент, кроме моего набора шведских головок. Он спрашивал, можно ли ему работать им, ремонтировать автомобили. Писал, что ничего не пожалеет на мое здоровье, а потом мы все заработаем.
Работай, отец, у меня потом будут другие инструменты. Отвертки и пассатижи. Буду в цеху слепых собирать штепселя, розетки, выключатели...
А я так люблю машины!
Память - это все, что мне осталось из образов. Есть сны. Во сне я вижу. Сны стали сейчас яркими, сочными. Во сне я вижу. Часто сон путается с явью.
Память есть близкая и дальняя. Близкая, что было со мной недавно. Чечня. Четыре месяца в Чечне.
Дальняя - это все, что было со мной до Чечни.
Порой кажется, все, что было до моей войны, - лишь сон. А там - жизнь. Но кончилось для меня и жизнь до войны, и война тоже кончилась. Теперь я вне времени, теперь я вне войны, вне жизни...
Соседи по палате мне сказали, что я буду получать пенсию в тысячу двести рублей. За два месяца до призыва я купил себе на заработанные деньги джинсы за тысячу семьсот рублей. Я буду получать меньше. Да бог с ними, с этими деньгами, были бы глаза, я бы заработал их. А сейчас на что мне эти деньги? Отдать матери, чтобы за квартиру заплатить. А дальше? Жив, пока живы родители. Дальше? Дальше - смерть. Можно и сейчас, не хочу в девятнадцать лет становиться родителям обузой.
В чем я виноват, что стал калекой? В чем?!
Военкомат меня отправил в армию. При этом они вскользь упомянули, что срок службы мне не пойдет в трудовой стаж. Вот так, гребаное государство считает, что я должен ему отдать долг, но при этом оно не считает нужным ставить мне штамп в трудовую книжку. Суки! НЕНАВИЖУ это государство!
Ненавижу чеченов! Ненавижу! Из-за них я стал слепым! Из-за них и из-за придурков в Москве. Они что-то там не поделили, а я теперь валяюсь слепой на этой койке в их Москве!
Со мной в палате лежит москвич, его тоже зацепило в голову. Он также матом кроет всех политиков и чиновников, что сидят в его родном городе. Ведут себя эти чиновники и политики как захватчики, как оккупанты. Плевать им на Родину, уедут в свою заграницу. Там врачи, там уход!
Периодически приходит психолог. Он беседует со всеми по очереди.
Один раз попытался поговорить и со мной... Я все, что думал по этому поводу, и сказал ему. Я не видел его рожи, но понял, что тот в шоке. Он попытался меня переубедить. Что знает этот майор о жизни?! Он не был на войне, он не ходил под пулями. Всю жизнь провел в Москве, весь чистенький, ангелочек, мать его! И этот урод мне пытается втереть, что я должен принять эту черноту! Никогда я ее не приму.
Видимо, сегодня я проснулся до подъема. Нет глаз, нет ощущения времени. В коридоре слышно: "Подъем! Подъем! Умываться! На завтрак не опаздывать!"
Поначалу были большие проблемы, как есть. Как кушать. Это сложно, когда не видишь тарелки, и что именно ешь.
В Ростове был подонок, он пошутил надо мной. Это он думал, будто бы весело, когда человек не видит, что кушает. И когда я ел суп, то он тихо переставлял тарелку в сторону и тихо давился смехом, когда я тыкал ложкой в стол.
Было слышно, как он хрюкал от своей выходки. Все уходили из палаты в столовую, но оставляли дежурного по палате, чтобы он мог помочь покушать лежачим и таким инвалидам, как я.
Я не выдержал и вскочил. Ярость шумела в голове. Я ненавидел этого жирного гада, я его чувствовал. Но не видел. Я хотел убить его.
Но что может сделать слепой? Жирдяй со смехом носился по палате от меня. Я же бросал в его сторону все, что подворачивалось под руку, но все без толку.
Двое лежачих кричали мне, куда надо идти или кидать предметы. Я бросался, но натыкался на стулья, кровати и на то, что сам раскидал. Два раза я упал. Выставлял руки, старался прикрыть голову.
Я хотел лишь одного - поймать этого толстого ублюдка и задушить его. Вся обида и ненависть воплотилась лишь в одном слепом желании - убить.
Он был для меня хуже духа, хуже московского политика, он был моим злом.
На грохот и шум в палату прибежали.
Мерзавец пытался свалить на меня, мол, у меня "съехала крыша", но лежачие пацаны рассказали, как было на самом деле.
Его выписали на следующий день - "за нарушение больничного режима". Ходячие из нашей палаты устроили ему "темную".
Ночью накинули одеяло и били. Я слышал, как его били и он хныкал, скулил. Сучонок.
Меня подняли с постели и подвели к кровати, на которой лежал обидчик, в руки вложили табурет, я приложился от всей души раза три.
Мне стало легче и тогда, и сейчас, когда я вспомнил об этом.
Как потом рассказали, в часть, где служил этот моральный урод, приехала проверка, вот он и "закосил". Ненадолго.
Очень сложно ходить в туалет и умываться. Я выучил по шагам, сколько надо пройти от палаты до туалета.
Много раз, когда шел в туалет, со мной вызывался провожатый из палаты, они шли курить. Можно было курить и в палате, врачи на это не обращали внимания, лишь во время обхода не курили, и дым выпускали в окошко. Но когда я шел в туалет, то со мной кто-то увязывался. Покурить в туалете. Я им был благодарен, но ненавижу, когда меня жалеют.
И не хочу идти по улице и ощущать на себе сочувствующие взгляды. Ненавижу и не хочу. Я их научился чувствовать кожей.
Я устал ненавидеть, я устал жить. Если бы не маленькая надежда, что можно меня вылечить, то давно бы перестал жить.
Сообщили, что меня скоро будет осматривать академик. Хорошо, у кого сломана рука, нога или ребро. Это можно просветить рентгеном, поставить вытяжку или еще чего-нибудь. А голова? Никто не знает, как она работает, туда не загонишь металлические стержни, чтобы она работала хорошо. Академик - это последняя надежда врачей.
До этого был профессор. Тот что-то мудрым голосом сыпал латинскими фразами, я понял, что последняя надежда - на операцию. А профессор свалил за границу. Позвали его. А именно он должен был делать мне операцию. И удрал за границу. Сделал бы мне эту хренову операцию и ехал бы к своим пиндосам. Ненавижу.
Теперь вот академик...
Я встал, накинул халат и, придерживаясь стены, побрел в туалет. Считаю шаги. Поворот, потом еще один, несколько шагов, толкаю дверь, по запаху определяю - туалет.
Так же медленно возвращаюсь в палату. Ложусь. Мне тоскливо. Очень тоскливо. Аккуратно обходя чужие койки, укладываюсь на свою, укрываюсь с головой.
Это привычка, ночью свет бьет в глаза в казарме, и так теплее. А сейчас хочется побыть одному.
Завтрак? К черту!
Я изображаю, что сплю, а у самого из незрячих глаз текут слезы. Я устал жить в темноте.
Через час обход, потом перевязка, я снова потрогаю аккуратно свою кожу, которая провисает над мозгом, потом обед, тихий час, ужин, укол, отбой. Я жду отбоя, тогда я буду спать и буду видеть. Хотя бы во сне я вижу.
Так пройдет неделя, потом академик скажет, что делать, и что будет со мной дальше. И будет ли у меня свет в конце тоннеля. Я устал…

(C)

Если вы ничего не знаете, завалите экзамен со вкусом! Провалить экзамен - что может быть смешней! Но надо уметь это делать.
Вот несколько подходящих способов:

- принесите с собой подушку и усните на ней (или притворитесь, что спите). Проснитесь за 15 минут до окончания экзамена, скажите: "О блин, а работать-то надо!" - и начните торопливо строчить. Сдайте работу за несколько минут до конца.

- возьмите экзаменационное задание и выскочите из аудитории с воплем: "Андрюха, я достал секретный документ!"

- если экзамен по математике или физике, напишите ответ развернуто и художественно. Если это сочинение, составьте его из математических символов. Фантазируйте. Пользуйтесь значком интеграла.

- сделайте из листа с заданием самолетик. Запустите его, целясь в левую ноздрю экзаменатора.

- не умолкайте в течение всего экзамена. Читайте вопросы вслух, обсуждайте их с самим собой. Если попросят заткнуться, выкрикните: "Блин, вы что, слышите, как я думаю?!" Потом начните громко рассуждать, какой экзаменатор козел.

- приведите с собой болельщиц.

- войдите в аудиторию, возьмите задание, сядьте за парту. Через пять минут громко скажите экзаменатору: "Я НИЧЕГО не понимаю. Я ходил на лекции весь семестр. Что за фигня? И кто вы вообще такой? Где наш преподаватель?"

- принесите с собой тетрис. Поставьте звук на максимум.

- придумайте достойную причину не отвечать на каждый из поставленных вопросов. Например: "Я отказываюсь отвечать на этот вопрос по соображениям религиозного толка". Фантазируйте.

- принесите с собой вашу ручную крысу или кота.

- вбегите в аудиторию, затравленно озираясь. Облегченно вздохните. Подойдите к экзаменатору и скажите: "Они нашли меня. Мне придется покинуть страну", - и уйдите.

- через четверть часа после начала экзамена встаньте, порвите экзаменационное задание на мелкие клочки и бросьте их в воздух с криком: "С Новым годом!" Потом, если хватит наглости, попросите еще одно задание. Мотивируйте это тем, что потеряли первое. Повторять каждые 15 минут.

- напишите ваш ответ цветными карандашами, акварелью и маркером.

- придите на экзамен в пляжных тапочках. Ничего больше не надевайте.

- напишите ответ на иностранном языке. Если ни на одном не говорите, не беда, придумайте его сами! На математике или физике пользуйтесь римскими цифрами.

- принесите с собой кучу мелких предметов и швыряйтесь ими в лектора, когда он отвернется. Свалите все на соседа.

- получив задание, съешьте его.

- прибудьте на экзамен со свитой. Объявите, что собираетесь здесь и сейчас записать свой новый видеоклип. Уговаривайте экзаменатора не выгонять свиту, настаивайте. Пообещайте ему процент от дохода, если он разрешит им остаться.

- пересаживайтесь каждые пять минут, переносите с собой все свои вещи.

- сдайте работу через полчаса после начала экзамена. Выходя, скажите: "Фигня!"

- напишите ответ так, как если бы это был тест с вариантами ответов. Если это так и есть, озвучивайте наиболее интересные сочетания букв (БАБА, АВАВ, ГАД)

- принесите черный маркер. Сдайте работу с полностью затушеванными ответами и вопросами.

- возьмите задание. Через двадцать минут со злостью бросьте лист на пол, заорите: "Пошло оно на х..!" - и гордо удалитесь.

- организуйте акцию протеста перед экзаменом (например, угрожайте экзаменатору, что через час после начала экзамена, вне зависимости от того, дописали ли студенты или нет, все встают и идут бухать).

- придите на экзамен пьяным в дым ("пьяным в дым" означает, что в какой-то момент экзамена вы начнете тяжело дышать и бормотать: "Щас блевану").

- сделайте комплимент экзаменатору. Скажите, как он сегодня сексуален.

- придите на экзамен в черном плаще. Примерно через полчаса наденьте белую маску и начните выкрикивать: "Я призрак оперы, я пришел к вам!" - пока вас не уведут.

- придите на экзамен по предмету, в котором вы ничего не смыслите, но точно знаете, что группа такая маленькая, что преподаватель знает всех в лицо. Заявите, что вы ходили на все лекции. Отстаивайте свои права на сдачу экзамена.

- получив задание, просмотрите его, громко засмейтесь и скажите: "Вы что, серьезно хотите, чтобы я тратил время на эту ерунду?"

- принесите с собой водяной пистолетик. Без комментариев.

- с момента начала экзамена напевайте себе под нос тему из "Матрицы". Не обращайте внимания на требования экзаменатора прекратить. Когда в конце концов вас станут выгонять из аудитории, начните насвистывать тему из "Звездных войн".

- спровоцируйте драку посреди экзамена.

- если это экзамен по математике, постарайтесь, чтобы ваши доказательства были как можно более длинными. В уравнения вставляйте число "пи" и выдуманные числа.

- придите на экзамен в костюме рыцаря. Возьмите с собой меч и щит.

- приведите с собой друга, и пусть он весь экзамен массирует вам спину. Настаивайте на том, что это необходимо, потому что у вас плохое кровообращение.

- принесите с собой шпаргалки по другому предмету (по СОВСЕМ другому предмету, как, например, шпаргалки по истории на экзамен по математике, иначе вы не просто провалите экзамен, а вообще вылетите из института) и приколите их к заданию с припиской: "Нужное смотри в приложениях"

- войдя, пожалуйтесь на духоту. Разденьтесь догола.

- после получения задания подзовите экзаменатора, укажите на любой вопрос и попросите ответить на него. Вытяните ответ из экзаменатора любым способом.

- притворитесь, что вы на бойцовском ринге.

- принесите с собой воздушные шарики, надуйте и начните перекидывать их по аудитории (как перед концертом).

- попытайтесь пустить по аудитории "волну", как на стадионе

- принесите с собой огромного, жутко уродливого идола. Поставьте рядом и почаще ему молитесь. Можете даже принести небольшую жертву.

- организуйте доставку конфет, цветов, воздушных шаров, телеграмм и т.п. каждые несколько минут в течение всего экзамена.

- разберите на составные части все вокруг вас. Парты, стулья, все, до чего сможете дотянуться.

- пишите задом наперед и под углом 90 градусов.

- принесите с собой какой-нибудь музыкальный инструмент и наигрывайте на нем различные мелодии. Если попросят прекратить, скажите: "Это помогает мне думать". Принесите с собой учебник и заставьте экзаменатора найти главу про музыкальные инструменты. Не забывайте повторять: "Ну я же говорил!"

- напишите в качестве ответа на вопрос "10 аргументов, почему профессор козел".

(С)

1. Ты не можешь закусывать, потому что у вилки один зуб и четыре
ручки.
2. В туалете сломался свет, хорошо пахнет, а вместо бумаги
висят галстуки.
3. Красивых девушек не портят ни усы, ни фуражки.
4. Бармен не хочет брать деньги. Говорит,что деньги выглядят иначе.
5. Ты уже час звонишь на мобильник знакомой, а она сообщает тебе точное
время.
6. Кажется тебя назвали гоблином. Или не тебя. Или не гоблином.
В любом случае, надо разобраться.
7. Если посидеть пару минут с закрытыми глазами, никто не заметит.
8. Да запросто! Только найти заграничный паспорт.
9. Когда ты попытался завязать шнурок, он ударил тебя током.
10. Все куда-то подевались. Кругом полотенца и зубные щетки.
(С)

"Я часто просыпаюсь в тишне
От свиста пуль и визга бомб фугасных
Мне кажется я снова на войне
И кто кого пока еще не ясно..."

Лежа на на изломанном асфальте Минутки он смотрел как под шквальным минометным огнем гибнут его товарищи. Кто-то уже начал окапываться, ковыряя куски асфальта саперской лапаткой и выкладывая их перед собой в бруствир. Взялся за этот неблагодарный труд и он сам и тут раздался истошный вой. Минометные мины то же выли, но их вой заставлял копать окопы быстрей, а это вой был совсем другой... Это был вой авиобом, наших авиобомб. Этот вой прорывался в самую душу, сжимал ее в маленький комок и загонял в пятки, оставляя от человека только кусок мяса трясущийся от страха. Необходимо было держаться, нельзя было бежать, бег - это смерть. Вжавшись в землю они ждали куда упадут бомбы.
Бомбы упали на своих... Останки его товарищей разбросало по окрестности, рядом стонали раненные и им практически нельзя было помочь. Комбат в это время грязно матерясь орал в гарнитуру рации, что бы отозвали авиацию, а в небе уже наростал вой бомб с очередного захода авивции. Он видел последний взгляд Саньки, его необычный взгляд... ...через несколько секунд от Сани не останется и следа, а он вновь проснется в холодном поту в своей постели. И зажав зубами подушку, что бы не слышала мама, будет беззвучно выть глядя на луну за окном, желая только одного - умереть.

Никогда не ношу: каску :)
Никогда не пишу: лекции
Никогда не рисую: цветы
Никогда не читаю: любовные романы
Никогда не понимал: в чем смысл жизни
Никогда не прошу: помощи
Никогда не пытался: водить машину с закрытыми глазами
Никогда не верил: лжи
Если чай, то... – с бергамотом
Если музыка, то... – по настроению
Если радио, то... – наше или максимум
Если телевизор, то... - не смотрю
Если зима, то... – снежная
Если отношения, то... - добровольные
Если погода, то... – по настроению
Если кино, то... – мистика
Если город, то... – Таганрог
Если дети, то... – умные
Если брак, то... – всерьез и надолго
Если одежда, то... - камуфляж
Если плакать, то... – от бессилия
Если жить, то... - ради близких
Если время, то... – утро
Если работа, то... – полезная
Если осень, то... – золотая
Если утро, то... – свежее
Если чувство, то... - в них не верю
Если вино, то... – выдержанное
Если шоколад, то... – белый
Если мороженное, то... – простое, ванильное
Если расставаться, то... - на всегда
Если цвет, то...- черный, кроваво красный
Если курить, то... – бросил
Если тратить деньги, то... – пофиг на что
Если целовать, то... – нежно
Если сок, то... – виноградный
Если животное, то... – волк
Если бумага, то... – на мольберте
Если кровать, то... – двухспальная
Если стена, то... - кирпичная
Если звезда, то... – новая
Если ночь, то... – полнолуние
Если день, то... – ветренный
Если стихия, то... – огонь
Если пить, то... – до зеленых человечков :)
Если считать, то... – зеленых человечков :)
Если смотреть, то... – в глаза
Если читать, то... - толстую книгу, очень интересную и умную.
Если ходить, то... – быстро
Если спать, то... – когда захочется
Если хотеть, то... – безмерно
Если впускать, то... – доверять
Если умирать, то... - на кресте
Если поездка, то... - к морю
Если порезать, то... – до крови
Если биться, то... - на смерть
Если страдать, то... – от несправедливости
Если обижать, то... – ждать возмездия
Если кричать, то... – громко, от счастья, так чтоб слышали звезды!!!