Оригинал сообщенияПродолжаем исследовать биографию Дамского Угодника. Начало тут.
...Сегодня в Сочи до музыки никому нет дела. Город покрыт километрами заборов, гудит отбойными молотками и дрелями, сыплется искрами, растет многоэтажками, а пальмы, зеленые даже зимой, покрыты пылью, и единственное, о чем здесь говорят, — Олимпиада. Местные жители, кажется, все еще пытаются верить, что из этой дерзкой затеи — проводить зимние Игры в субтропиках, где в феврале температура не опускается ниже +18 градусов, — что-нибудь выйдет, но уже подозревают, что что-то пошло не так.
«Нет, ну ты послушай! Я был на главном стадионе. Ппц! Он на сорок процентов готов, понимаешь? Сорок! Процентов! — слышно с одной стороны. — Они просто не успеют. Это скелет, а не стадион».
«Вот видишь эту страшную недостроенную высотку? Наш знакомый отказался ее принимать в эксплуатацию, и его сняли с должности», — слышно с другой стороны.
«Мы хотели купить билеты, но чтобы получить одно только разрешение на их покупку, надо пройти проверку ФСО и ФСБ. Видимо, Игры мы увидим только по телевизору», — доносится с третьей стороны.
Сочи свихнулся и стоит в бесконечной орущей пробке: сегодня дороги перекрыли для одной правительственной делегации, завтра для другой, а потом просто перекроют — мало ли. Стройка столетия заражает город кататоническим возбуждением и одновременно ступором. На набережной реки Сочинки всю мостовую плитку педантично сняли, сложили аккуратными столбиками вдоль парапета, а затем уложат обратно, но в другой последовательности. Ночами улицы заполняются уставшими и злыми сочинцами, а в кабаки и бары наведываются вооруженные автоматами люди в черных масках и заставляют молодежь на месте проходить тесты на наличие наркотиков в организме — гонка еще не началась, но уже успела превратиться в курортный трагифарс, где не пахнет морем и никто не ждет гостей...
Сегодня в Сочи если и есть музыка, то только самопальный злой и безнадежный хип-хоп но никак не шансон и не кабацкая песня:
Святой отец с сатаною нюхал
А у меня зимою днюха!
Стаса Михайлова в Сочи не любят. Здесь он оставил все, что не давало ему петь: чуждую работу, строгих родителей и первую жену с ребенком, которая занятие музыкой не любила. И если вы сегодня спросите первого встречного сочинца о том, помнят ли они времена, когда молодой еще Стас Михайлов пел в конце 90-х, то услышите везде одно и то же: «Да кто какой вообще Стас Михайлов?, — и сразу после этого: — Вот Лепса да, конечно, помню!». Сочинца Григория Лепса здесь еще помнят по фамилии Лепсверидзе, называют нежно «наш Гриня» или просто Гриша, и, упомянув Михайлова, вы всегда будете говорить о Лепсе и о том, насколько он лучше и грандиознее Михайлова.
Лепс родился в Сочи на семь лет раньше Стаса Михайлова, в 1962 году, в семье заводских рабочих — отец трудился на мясокомбинате, а мать — на хлебозаводе. Окончил музыкальное училище по классу ударных инструментов, после армии работал на танцевальной площадке в центральном сочинском парке Ривьера, был солистом группы «Индекс 398», в начале 90-х стал настоящей звездой местных кабаков, а в 1992-м, (в том же году, что и Михайлов), уехал в Москву.
...Рядом с гостиницей «Жемчужина», бывшей в советское время оплотом туристической империи Сочи, есть небольшой скверик и покосившаяся входная арка с вывеской «1.3.7» — ресторан давно закрыт, но местные до сих пор помнят, как послушать «нашего Гриню» сюда съезжались люди со всей страны. Любивший выпить и побалагурить Лепсверидзе в городе свой — таксист Рафан с придыханием расскажет, как в том году Лепс приезжал, помахал ему рукой и крикнул: «Привет, Рафан», а в 90-е, когда еще пил, угощал таксистов, дежуривших у «Жемчужины», и швейцаров вином: вместе немного распивал, уходил, а почти полную бутылку всегда дарил.
В Сочи вам с радостью расскажут, как каждый раз, когда Лепс приезжает в город, где у него до сих пор живет много родственников, он накрывает поляну, зовет родню и знакомых и закатывает пир; обязательно упомянут, что его школьная учительница, которая выступала в «Пусть говорят», приходится кому-то родной сестрой, а многие знают его тетку. Бежан вспомнит, как Лепс гулял по улицам Сочи и со всеми здоровался, а Шота — как пел Высоцкого в ресторанах, кто-нибудь обязательно упомянет, как родная мать в молодые годы работала официанткой в ресторане «Каскад», где он когда-то пел, и всех, кого вы ни спросите про Лепса, связывают с ним родственные узы: близкие ли, дальние ли. Лепс свой, а вот Стас Михайлов — «адлерский», чужой...
По возвращении в Сочи жизнь у Михайлова не сказать чтобы сильно наладилась — он брался за любую работу и был готов на что угодно, но с одним только условием: хотел петь свои песни. Пел он их и в ресторанах, и в стриптизе, и в переживавших новый всплеск популярности залах игровых автоматов.
Арт-директор гостиницы «Рэдиссон Лазурная» Артур Кагосян в 1998-м работал арт-менеджером клуба «Белая королева», который занимал подвал в помпезном здании бывшего кинотеатра «Стерео». Здание так до сих пор и называют: кинотеатр «Стерео», хотя кино закрыли еще в 80-е, а сейчас там сидит Олимпийский комитет. «Белая королева» считалась вторым клубом в городе после «Миража» на 15-м этаже «Лазурной» — попасть в «Королеву» было проще, чем в «Мираж». В 1998-м Михайлов пришел на прослушивание к Кагосяну, чтобы устроиться на работу и регулярно выступать перед основной программой, дискотекой, как ее называет Кагосян: танцы, музыканты, девочки танцуют.
«У него уже была песня “Свеча”, и он очень хотел постоянную работу. Мы послушали, никакого впечатления это на нас не произвело — какая-то дремучая самодеятельность мальчика с гитарой. Плохо поет, плохо играет, эмоций не вызывает. Обычный шансон костровского формата. Ничто тогда не предвещало его успеха», — вспоминает Кагосян.
Когда Кагосян рассказывает, как в те годы выглядел Михайлов, он сразу же в пример приводит Лепса: «Я дружу с ним с 1982 года: я был поваром ресторана в Дагомысе, а Лепс там выступал. И он всегда был стильный, рубашечка навыпуск, все дела. А Михайлов — ничего примечательного. Джинсики, маечка, рубашечка, еще никакой не Brioni, кедики и гитарка».
Второй раз Кагосян общался с Михайловым, когда тот снова попытался получить работу в «Белой королеве», но на этот раз через своих друзей-диджеев, которые распространяли по сочинским пляжам его записи, но тоже не получилось: Кагосяну все равно музыка не нравилась. «Мы, кажется, один раз его в результате поставили выступить — и ничего, никакого ажиотажа и радости это не вызвало — ну поет себе музыкант, ну пусть поет», — вспоминает он.
В 2010 году, когда Кагосяну пришлось вручить Михайлову от лица города Сочи награду в конкурсе «Шансон года», можно предположить, что он сделал это без особого энтузиазма.
Все сочинские места, где когда-то выступал Михайлов, постиг неминуемый рок. В ресторане «Феникс» в парке Ривьера больше нет сцены и Михайлова не помнят, «Планету Сочи» снесли, на месте «Галереи» появилась стриптиз-пиццерия «Синьор Помидор», рестораны «Жемчуг» и «Весна» закрыли, «Бункер» перестроили и стали бесплатно пускать пьяный молодняк, а стриптиз «Арт-клуб» на втором этаже гостиницы «Жемчужина» отремонтировали и выгнали прежнее руководство. Единственное место во всем городе, где еще теплится воспоминание о Стасе Михайлове, находится на последнем, 15-м, этаже «Жемчужины», в стриптизе «Любава», куда перебрался коллектив «Арт-клуба».
...В углу темного помещения за ноутбуком сидит крупный печальный немолодой человек с длинными волосами. Он одет в затертый белый пиджак и черную рубашку, правой рукой он ставит девочкам музыку на ноутбуке, в левой держит стопку входных билетов — посмотреть стриптиз стоит 500 рублей. Весь гостиничный персонал знает его только по имени — Александр, и уже 14 лет он заведует здесь стриптизом. Бизнес «Любавы» переживает не лучшие времена: на стриптиз никто не ходит, даже несмотря на рекламные баннеры по всей гостинице, из шестнадцати танцовщиц осталось восемь, но каждый вечер танцуют только две, да и те без особого задора — не для кого. «Сейчас не время для понтов. Не идет сейчас», — кричит Александр сквозь музыку. А раньше были времена! В 1999 году, когда Александр только стал управляющим тогда еще «Арт-клуба», в городе почти не было стриптиза, поэтому каждый вечер в зал было не попасть...
«Арт-клуб» был этаким статусным бандитским банкетным залом, куда могли пройти только «козырные парни», которым нужно было нормально отдохнуть, но потом в Сочи пооткрывали кабаре, место стало терять популярность. Александр придумал звать выступать перед основным действием музыкантов и рекламировать шоу не только как стриптиз, но и как концерт. Он показывает фотографии на своем ноутбуке: Катя Огонек, Кай Метов, Вячеслав Добрынин, Александр Песков, Александр Новиков, да и Григорий Лепс выступали в «Арт-клубе», когда бывали в Сочи на гастролях: билеты дороже, чем на большой концерт, людей меньше.
Есть у Александра на ноутбуке фотографии и молодого Стаса Михайлова: он пришел устраиваться на работу в «Арт-клуб» в начале 2000 года. Александру музыка Михайлова не понравилась, но он взял его выступать перед стриптизом, когда в городе не было крупных звезд, потому что тогдашний глава гостиничного комбината питания, который руководил всеми заведениями в здании «Жемчужины», любил музыку Стаса и сказал певцу помочь.
«Нам, спекулянтам, плевать, чем торговать: кефиром или куском говна, — навалившись на стол, объясняет Александр. — Он был ровный плюгавенький паренек и очень кичился тем, что поет свои песни. Я ему говорил: Стас, ну черт, ну спой что-нибудь другое, ну смени тональность — но он ни в какую. Потом я увидел, что людям он нравится, нравится, как он поет. Они приходили поесть дешевых котлет, а получали хорошие домашние котлетки по-киевски, если вы понимаете, о чем я говорю. Поначалу я ставил несколько афиш с именем Стаса на пляже, но очень быстро нужда в этом отпала — люди и так знали, что Стас выступает, стали приходить на него, занимали весь зал, а потом бoльшая часть еще и на стриптиз оставалась».
Александр помнит Михайлова чистым, опрятным, профессиональным: каждый вечер он надевал фрак, брал свою гитару, садился в такси и ехал в клуб из Адлера. «У него тогда очень херовое время было. Первая жена, которая в него не верила, выносила весь мозг и хотела, чтобы он лучше поваром был, вместо музыки своей. Он за копейки раскручивал сочинские игорные гадюшники, за ночь мог объездить по четыре-пять площадок. Он тогда постоянно ездил в Москву и Питер, пытался там пробиться, но возвращался обратно, чтобы покормиться у родителей. Потом деньги поперли, но большую их часть, как и Лепс, он тратил на раскрутку, — рассказывает Александр. — Он прославился в нашем заведении, но я все равно продолжал ставить его до стриптиза, потому что пришедшие на стриптиз и так останутся, а разнообразие только увеличивало впечатление. Если бы с ним тогда работал какой-нибудь человек, который бы его подтянул, он бы раньше прославился».
Напоследок Александр просит передать Михайлову, что тот должен ему денег за четыре своих ранних неприбыльных концерта...
Продолжение следует...
LIci WP
А "Первый канал" во главе с К.Эрнстом снял и показал в эфире свой финал «Больших гонок», специально для россиян, чтобы наверное поднять национальное самосознание россиян на новый уровень.
Мужчина и женщина в машине занимаются любовью. Вдруг в стекло стук. Мужик смотрит, а там мент стоит.
на трость с массивным золотым набалдашником, вальяжно вываливается из лифта собственного заведения и, хромая, начинает инспекцию по своим владениям перед отъездом в Рязань на гастроли. В руке у него толстенная пачка пятитысячных купюр, и первым делом он наведывается на кухню своего японского ресторана. Ресторан занимает первый из трех этажей в развлекательном 
1. Давайте людям больше, чем они ожидают, и делайте это радостно.
