Не пей вина, Гертруда, пьянство не красит дам.
Нажрешься в хлам - станет противно соратникам и друзьям.
Держись сильней за якорь, якорь не подведет.
А ежли поймешь, что сансара
нирвана, то всяка печаль пройдет...

Напевал Наги наливая себе бокал красного вина, садясь к компьютеру. В м-агенте Ая-тян... Что ж, не плохой собеседник, если учесть, что одиночество окончательно разъело душу.
Вежливая беседа ни о чем. Как всегда. Обмен вежливыми фразами которые ничего не значат. Какая-то музыка. И кисловато-терпкий вкус вина.
Полная апатия и легкое разочарование в окружающей реальности.
Наги откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя на бокал...

Хозяин, прости, что тревожу тебя,
Это несколько странный визит.
Я видел свет в окнах твоего этажа,
Дверь открыта, вахтер уже спит.
У новых жильцов вечеринка,
Они, выпив, кричат, что ты миф;
Но я помню день, когда я въехал сюда,
И я действительно рад, что ты жив...

- А я жив?.. - задумчиво спросил он в пустоту, отпивая еще вина. Только бездушные стены молчали. Им не было дела до странного мальчика, который пытался найти себя. В прочем, довольно безуспешно, как и все, что он делал в жизни.

Белая, как выпавший снег
Белая, как темная ночь
Белая как сакура весной
Милосердная, но не может помочь
Белая, как сибирский мел
Белая, как нетронутый лист
Я отдал тебе все, что имел
Теперь я черный, как трубочист

Без имени, как меч кузнеца
Невиданная без прикрас
Без начала и без конца
Бывшая здесь прежде всех нас
Я искал тебя, не мог понять как;
Писал тебе, но не было слов;
Я был слепой, но я вижу твой знак
Мой палец на курке, я всегда готов.

Половина - соловьиная падь
Половина - алеет восток
Ты знаешь сама - с меня нечего взять
Но все, что есть - у твоих ног
Я проснулся после долгого сна
Небритый, без имени, совсем ничей
Моя кровь говорит, что скоро весна
Может быть, в одну из этих ночей...

Наги тихо засмеялся, отпивая еще вина.
- Убей меня, жизнь, я отдал тебе все, что у меня было... - тихо смеясь повторял он.

Так... Мне надо, чтоб меня кто-нибудь вдохновил на продолжение фика "Поиграем?" и на еще одну главу "Мемуаров Падшего"... Млин... Не могу себя заставить. Надо что-нбудь жестоооокое. А нема. Надо агнста и кровищи...

Люди добрые и не очень, поможите, чем можите... Дайте сцыльков а что-нибудь почитательное. лое, дарковое и БДСМное...
Онегааай.
*жалобно*

Иногда я чувствую себя гениальным ребеноком! Х)))))))))))))))))))))))
Ладно, про предметы - молчу, но вот проболтать в аське с Йо до 4 утра, а в 9.30 проснуться с букаффками на морде, ибо спал ебальником в учебник - это дооооо)))))
Но еще прикольней - зайти утречком на почту и найти подарок от Йо. Отче Наш... Я уже не помню, кажись немецкий, латынь и финскй?.. Я зыки я писал от балдв Х)))))))))))))))))))))))))))))) Тем приятнее получить эту хрень. Приду с экзамена - сяду почитать. Думаю - оно того стоит. ГЫ!

"Поиграем?"

 

 

Этих троих почти ничего не связывает. Они редко встречаются и быстро расходятся. Между ними почти ничего общего. Почти. У них всех троих мертвые глаза и спаленные адом души. Почти никто из их близких и просто знакомых не знает об их встречах. Но им плевать на то, что кто-то знает или может узнать. Это только их дело, не касающееся никого из посторонних.

Самый старший из них – высокий зеленоглазый блондин, не помнящий своего прошлого. Его зовут Ито Рё. Он - примерный муж, хороший отец и лучший работник фирмы, в которой его знают, как милого и веселого человека. Он считает, что просто удачно натолкнулся на двоих других в интернете, на сайте знакомств. Естественно, его жена и маленький сынишка даже не подозревают о его странных наклонностях. Аска, его жена, считает, что муж собирается с друзьями. Выпить пива, поговорить о женщинах и спорте. Она считает, что мужчине нужно позволить немного свободы, чтобы нервное напряжение и подозрительность не разрушили отношения и счастливую семью.

Он – Свободный Участник Игры.

Второй – молчаливый мужчина, с длинными волосами цвета красной киновари, на солнце отливающими медной рыжиной. Его глаза – цвета аметиста и столь же холодны, как этот минерал. Он – убийца. И старший брат юной и счастливой девушки, управляющей цветочным магазином вместе со своим женихом. Его зовут Ран Фудзимия. Он – любовник высокого рыжего немца, который, конечно же, все знает, потому что от телепата скрывать что-то бесполезно. Шульдиху все равно. Он просто закрывает глаза на развлечения своего любовника, потому что тот все равно вернется к нему, хотя бы на время, насытившись Игрой и Игрушкой. Ран не против, чтобы немец знал об этом. Иногда, когда он особенно доволен, красноволосый сам приходит к Шульдиху, ложится рядом на кровать и начинает рассказывать. Не касаясь немца, не глядя на него, лежа на спине, как бы говоря в потолок. Ран говорит медленно, смакуя слова, упиваясь собственными интонациями и воспоминаниями. Ради таких моментов Шульдих даже ждет каждого следующего раунда Игры, чтобы еще послушать своего любовника.

Ран – Игрок.

Последний, и самый младший, из них – юноша с темными волосами, челка закрывает почти половину лица, из-за этого он кажется еще младше, почти ребенком. Его спокойные синие глаза  очень выразительны и всегда холодны. Его зовут Наги Наоэ. Его опекун – оракул – осведомлен о его увлечениях и игнорирует их, потому что у Кроуфорда есть дела важнее, чем личная жизнь одного из его подчиненных. Наоэ – личный телохранитель главы токийской полиции и теневой организации, доделывающей грязную работу, за официальные правоохранительные органы. Вероятнее всего Мамору Такатори знает о том, чем занимается его личный телекинетик, но молчит, потому что это никак не сказывается на его работе, как телохранителя. Всю сознательную жизнь Наги играл по чьим-то правилам и принял условия Игры с радостью, почти не задумываясь.

Он – Игрушка.

У каждого своя роль в Игре. Каждый знает свое место и никогда не выходит за рамки установленные Правилами. Не смотря на полную искусственность их отношений, они получают от них большее наслаждения, чем от реальности, потому что из Игры всегда можно выйти, уступив место другому, а из жизни не сбежать.

 

 

Небольшая темная однокомнатная квартирка в новостройке, на окраине Токио – место проведения Игры. На окнах в единственной комнатке плотные шторы, которые почти не пропускают света. В кухне небольшой холодильник, стол, три табурета, немного посуды, на окнах нет даже тюля. Туда почти не заходят. В крохотной ванной есть все, что необходимо, чтобы быстро принять душ, после (или до) Игры.

Комната со шторами – основное место Игры. В ней стоит двуспальная кровать, большое кожаное кресло и прожектор на штативе. Это – основной антураж Игры и непосредственные ее части.

Игра скоро должна начаться.

Ран всегда приходит первым. Он отпирает квартиру, заносит пакеты с пивом и немногочисленной закуской, немного возится со всем этим в кухне. Потом быстро принимает прохладный душ. Вторым приходит Наги. Он звонит один раз и, когда Фудзимия открывает ему дверь, быстро проскальзывает мимо, влажного после душа,  мужчины, в комнату. Пока красноволосый сушится, телекинетик раздевается и садится на кровать, укрыв ноги одеялом. Он откидывается на спинку кровати и закрывает глаза, пока не горит прожектор, он отдыхает, почти спит. Как и всякий человек, привыкший к тому, что его могут убить во сне, Наоэ быстро засыпает и мгновенно просыпается, если чувствует опасность или просто чье-то присутствие.

Ито всегда приходит последним. Звонит три – четыре раза подряд, не надолго вырывая телекинетика из полудремы. Заходя, когда Ран открывает ему дверь, блондин всегда чуть виновато улыбается. Они уходят на кухню, достают и распивают по бутылке. Как и все японцы Ито и Ран генотепически не устойчивы к хмельному алкоголю и быстро пьянеют.

Беря еще по две бутылки, они идут в комнату. Игра вот-вот должна начаться.

Блондин всегда садится в кресло, развалившись в нем и широко разводя стройные ноги. Ран встает за прожектором, опираясь о стену, и включает его.

Игра началась.

Как только Наги слышит шаги, а затем и тихое жужжание лампы он очинается от своей дремы, скидывает одеяло и, прищурившись от яркого света, смотрит в сторону двух мужчин. Они почти не разговаривают. И никогда не целуют друг друга. Подобные нежности предназначены для тех, кого любят. Они просто играют. У них нет желания продлевать отношения дальше Игры.

Ран бросает на кровать скальпель, тюбик смазки и узкую пивную бутылку, с закручивающейся пробкой. Под темно-зеленым стеклом переливается вода и мелко раздробленный лед.

Юноша чуть вздрагивает, берет скальпель, проводит им по губам и чуть прикрывает глаза. Его взгляд затуманивается, делается более томным и уверенным. Он чуть откидывает голову и мягко ведет лезвием по горлу, от подбородка, к ямочке между ключицами, не надавливая. Скальпель и так достаточно остр, чтобы взрезать тонкую кожу и выпустить на волю первые солоноватые алые капли. Он собирает на ручку скальпеля капли крови и медленно их слизывает, чуть посасывая металл, на верхней губе осталось несколько размазанных капелек. Рану нравится эта картина, он чуть улыбается, Ито просто цедит вторую бутылку пива.

Наоэ садится на край кровати, лицом к мужчинам и прожектору, широко разводит худые ноги. На бледной, до синевы, коже видны шрамы разной степени давности, от совсем свежих, с прошлого раунда Игры, до старых, совсем уже бледных. Юноша еще не возбужден, но легкая дрожь предвкушения заметна по гуляющему в пальцах скальпелю.

Он закрывает глаза, проводит скальпелем, плашмя, сначала по левому, а потом и по правому бедру, по внутренней стороне. Ито почти жадно следит за блестящим лезвием, скользящим по белой коже от колена к паху, в его глазах загорается чуть диковатый огонек предвкушения большей крови. Ран открывает себе бутылку пива, неотрывно глядя на мальчика, который уже приставил блестящий кончик лезвия к левому бедру, сразу за коленной чашечкой. Наги чуть надавливает, скальпель плавно входит на пару миллиметров под кожу, в мягкое розовое мясо, рассекая его, как раскаленный нож рассекает масло. Кровь из разреза не успевает потечь. Юноша чуть прикрывает глаза, на мгновение, собирается с духом и ведет скальпелем от колена к паху, останавливаясь у самой границы, где более светлая кода бедра переходит в более темную кожу паха. Он часто дышит и дрожит сильнее.

Ито напрягается и чуть приподнимается в кресле, когда юноша, дрожащей левой рукой, втыкает, точно так же, скальпель в правое бедро. В этот раз Наоэ не хватает терпения вести лезвие медленно. Сколь бы острым оно не было, металл все равно тянет кожу, оставляя не очень приятное "послевкусие" разреза. Остается тупая, ноющая боль, которая скорее отталкивает, чем создает желание продолжить. По бедрам Наги катятся капельки крови, тонкими красными ниточками, которые набухают жирными багряными каплями, на порезах, и срываются вниз. Блондин облизывает в миг пересохшие губы, жадно ловя горящим взглядом каждое движение телекинетика. Ран впивается в горлышко бутылки, одним глотком почти ополовинивая полулитровую бутыль, пиво ударяет в головы, согревая тело, путая мысли, вычищая из них все, кроме похоти и наслаждения видом и запахом крови. Наги откладывает скальпель, раздвигает ноги шире и начинает размазывать кровь по бедрам и животу, надавливая пальцами на края порезов, расширяя их. Оба мужчины чуть подаются вперед, жадно наблюдая за медленно возбуждающимся мальчиком.

Телекинетик вновь берет скальпель, надрезает грудь над сосками, параллельно ключицам, от края до края. Он взрезает кожу достаточно глубоко и резко, чтобы кровь не просто вяло потекла по белой коже, а почти брызнула из рассеченной ткани. Ито чуть слышно стонет, наблюдая за этим, он открывает уже третью бутылку пива. Тем временем Наоэ откладывает скальпель и начинает неторопливо ласкать свою грудь. Юноша размазывает свою кровь по груди, задевая твердеющие соски, выкручивая их пальцами. Он позволяет себе на секунду прикрыть глаза, потянув соски чуть сильнее, по его чуть приоткрытым губам блуждает еле заметная улыбка. Наги наслаждается чужим вниманием, как ничем другим в жизни. Он неторопливо размазывает по себе кровь, что-то вырисовывает на груди, неторопливо ласкает соски, с них капает кровь, она течет по животу, оставляя узкие красные полоски. Его прерывает тихое покашливание Рана, еще не недовольство, но уже намек, на то, что он слишком увлекся.

Следующим шагом всегда идут руки. Обычно телекинетик надрезает запястья или предплечья, от кисти к локтю. Иногда он делает что-нибудь другое. В таких мелочах его не останавливают. Главная цель Игрушки – доставить удовольствие Игроку, поэтому ему позволена небольшая свобода. Сегодня Наги решил сделать что-нибудь необычное. И красивое, с точки зрения Игрока. Он опять берет скальпель, протягивает раскрытую левую ладонь к наблюдающим за ним мужчинам и медленно надрезает ее параллельно основанию ладони, первый раз – медленно, давая крови спокойно потечь по пальцам. И, вслед за этим, еще два раза, уже быстрее. Ито садиться в кресле ниже, разводя ноги шире, расстегивает ширинку, достает член и начинает медленно дрочить. Ран наблюдает за ним с улыбкой, телекинетик берет скальпель в левую руку, чуть не роняя его. Пальцы очень скользкие от крови. Он вытягивает вперед правую руку, чуть прикусив нижнюю губу, надрезает правую ладонь. На втором и третьем надрезе он уже откровенно жмуриться и дрожит, кусая губы. Ран допивает и отставляет под ноги бутылку пива, от тихого стука стекла по паркету Наги как-будто очинается и резко открывает глаза, чуть мотнув головой. От не совсем обычной, для него, боли юноша возбуждается быстрей обычного. Он откидывает голову назад, проводит руками по бедрам, надавливая на надрезы, чуть слышно стонет. Наги хмелеет от боли, но никогда не переходит за грань дозволенного. На спине юноши еще видны шрамы от наказания, когда он перешел предел, обусловленный Правилами Игры. С тех пор юноша очень четко соблюдает Правила, порой проходя по грани, но никогда ее не пересекая.

Теперь, уже впав в состояние близкое к трансу, от боли, Наги неудержимо тянет к большему. Скальпель в его руках чуть дрожит, Наоэ приходиться изо всех сил сжимать его, чтобы он не выскользнул из окровавленных пальцев. Облизав пересохшие губы, он медленно проводит лезвием, взрезая кожу, от подвздошной косточки до лобковых волос. Чуть прищуренными мутными глазами он смотрит в сторону мужчин, хоть и не может видеть их, из-за света бьющего в глаза. Он начинает медленно дрочить себе левой рукой, кромсая предплечье скальпелем, зажатым в правой. Он хищно ухмыляется, глаза мутнеют еще сильнее, взгляд теряет всякую осмысленность. Наги откладывает скальпель и начинает просто размазывать по себе кровь, умело возбуждая себе сильнее. На фарфорово белой коже подсыхающие кровавые разводы напоминают драные бурые тряпки. Юноша чуть слышно стонет, надавливая на разрезы, добавляя крови, темно-алым бархатом растекающейся по нежной коже.

- Подготовь себя. – в хрипловатом голосе Рана сквозит почти отвращение к телекинетику. Тонкие губы Фуздимии кривятся в довольной усмешке, но голос холоден и ядовит. Игроку нет смысла выказывать хоть каплю тепла или приязни к Игрушке. Наги вздрагивает, как от разряда электрического тока. Он медленно тянется к тюбику со смазкой. Одно из Правил говорит: "Если тебе что-то дали – используй, чтобы это ни было.". Игроку все равно, а блондин не любит "трахать ребенка в сухую". Наоэ встает у кровати на колени, развернувшись спиной к Игроку и Свободному Участнику, широко разведя ноги и прогнувшись в пояснице. Он заводит назад правую руку, чуть сводя лопатки, и разводя пальцами ягодицы. Левой он открывает тюбик смазки и выдавливает на пальцы прозрачный, прохладный гель. Юноша покусывает губы, заводя руку под живот и касаясь пальцами горячего, сжатого сфинктера. Запястья слегка ноют от непривычно резкого угла и напряжения. Наги потирает скользкими пальцами сжатый сфинктер, согревая гель и заставляя мышцы хоть слегка расслабиться, чему мешают и инстинкт, и неудобная поза.

Сначала он проталкивает внутрь кончик указательного пальца, слегка поводя и заставляя, все же, привычные мышцы расслабиться. Как только он начинает ощущать, что достаточно расслаблен, Наги мягко вталкивает в себя кончик среднего пальца, погружая их в себя, на первую фалангу. Юноша кусает губы, жмурясь и вжимаясь грудью в матрац. Он немного медлит, давая себе привыкнуть, а потом начинает короткими толчками погружать в себя пальцы, чуть приразводя их, растягивая внутренние мышцы. Наги почти до боли прогибается в пояснице, сильно сводя лопатки, чтобы хоть немного смягчить боль в заломленном запястье, потому что красивая, для наблюдающих, поза слишком неудобна.

Протолкнув пальца до конца, телекинетик чуть медлит, ровно столько, сколько позволяют никем четко не оговоренные Правила Игры. С тихим стоном он разводит внутри пальцы так широко, как только это позволяют горячие и тесные мышцы. Помедлив, на еле уловимое мгновение, Наоэ начинает медленно вынимать пальцы, не сводя их внутри, широко раскрывая сфинктер и выставляя напоказ нежное розовато-красное нутро. Ито шумно выдохнул, медленно потирая сочащуюся стегмой головку, он быстро облизал губы, хрипло выдохнув:

- Трахни себя пальчиками, малыш… - Ран слегка поморщился, его раздражало, что бывший товарищ лез вперед и слишком торопил события. А еще он не слишком любил, когда к его Игрушке слишком мягко обращались.

Тихонько всхлипнув, Наги добавляется в себя третий палец и начинает просто грубо и беззастенчиво трахать себя пальцами, чуть слышно поскуливая от наслаждения и уже даже не пытаясь придерживаться Правил. Если подал голос Ито, то Игрок наказывать не будет, он слишком много позволяет ему, возможно, в память о прошлых чувствах и связи меж ними. Во многом, юный телекинетик так и остался просто недоласканным в детстве ребенком, но это вылилось в иную форму проявления. Зная, что от двух наблюдающих за ним мужчин он никогда не добьется ласки, он старательно ласкает сам себя, пока у него есть шанс. Пока на него смотрят. От осознания того, что за столь интимным и постыдным действом наблюдают люди, его бывшие враги, Наоэ возбуждается сильнее, чем от мастурбации.

- Хватит. Возьми бутылку. – на этот раз голос Игрока нежный, мурлычущий и бархатистый, он резко вырывает юношу из полу-наркотического туманчика наслаждения.

Дрожащими руками он поспешно берет бутылку, ее узкое, обтекаемое, тело точно не порвет нежные внутренние мышцы, но темно-зеленое стекло обжигает пальцы холодом. Игроку прекрасно известно, что Наоэ не переносит резкие скачки температуры.

Наги мелко трясет, он встает на колени, обильно смазывает горлышко бутылки, тщательно растирая по нему прозрачный гель. Плавный переход между горлышком и самой бутылкой не сделает проникновение постороннего предмета внутрь слишком болезненным. Боль причинит холод. Юноша вновь наклоняется, упираясь грудью в матрац, пока Игрок не видит, он может свободно морщиться и кусать губы, хоть до крови, чем он охотно и пользуется, вновь заводя руки назад.

Мля, почему эта сцука-дайр вечно не грузиться, когда надо?!!!!! >____<

Как все это задрало. Не хочу на матан. Не хочу сдавать экзамены. Хочу спать дома и трепаться с коями... Хочу к Йоджи, Рану и еще потрепаться со своим Хидако-Нисеем. Заипалсо йа.
А еще мать с утра бесит сильнее, чем обычно. Даже вечером от нее говна менбше.

Что-то я редко здесь появляюсь... Совсем забросил... Хм...
Как-то заебло все по жизни. Нет, я не говорю, что мне там плохо или еще что-то... Просто заебало все это.

И, все-таки, Московский вокзал в Питере лучше, чем Ленинградский в Москве...
Раннее утро, люди разбредающиеся с вокзала, тишина, спокойствие. Особенная, утренняя прохлада, легкий ветерок... Только Питере так пахнет. Когда приехал с Мск не заметил особой разницы, а тут - очень. Легкий запах с берегов Невы, все-таки, ощутим. Хоть и не так сильно, как на самой набережной.
Темные улицы, спокойствие. Пьяные подростки, половину я знаю в лицо, с другой половиной здороваюсь кивками и легкой улыбкой. Выхваченный из предрассветного воздуха диалог пьяной рыженькой девушки со стеклянным взглядом и молодого человека:
- Читаать?.. Я не умею читать...
- Но ты же любишь читать?..
- Читаать?.. Я не умею читать...
Знакомые, до рези в глазах, улица, повороты, машины. Привычным жестом достаю ключи, открываю парадную, заглядываю в почтовый ящик, как и не уезжал, - все на автомате. Все привычно. Достаю письмо для мамы. Поднимаюсь, тихо открываю дверь, раздеваюсь, кидаю барахло... Включаю комп, из своей комнаты ваходит сонная мама. Видимо ждала... Короткий диалог, мягким голосом и спокойствием убеждаю ее пойти спать.
Сажусь к компу и начинаю вспоминать...

Приехал рано утром на вокзал. Меня встретил улыбающийся отец. Оттащил к ларькам, купил мне карту, дал денег, кое-что объяснил. Параллельно я болтал в аське с Миком. Договорился поехать к нему. Спустились с отцом в метро, на кольцевую. Я поехал в одну сторону, папа - в другую. "Не больше трех кругов по кольцу, начинающий чайник.", с улыбкой напуствовал меня отец. Приехал к Мику, пока бесилась сеть успели намучаться, но встретились. Подарил ребенку обещаный уже очень давно цветуёчек. Посидели у него, попили очень вкусного чая с моей любимой шоколадкой. Потом я решил поехать к Йоджику на работу... Зря я это сделал. В итоге, из-за голодного и сонного тупняка заблудился в трех домах и Йо пришлось бежать к метро и встречать меня. Ну, обеденный перерыв его мы провели весело: он нагло отхлебывал мое пиво и жевал свои чипсы, я хрустел шоколадными печеньками с шоколадом и дико на него каваился (Йо, мать твою, красивый ты, хватит пороть чепуху!!!!!).
Отправил его обратно работать, заехал к отцу в НИИ Склифасовского. Тихо припух от того с каким уважением к нему там относятся... Папа оттащил меня в аптеку, надавал пинков за простуженное меня и купил Гексорала, потом сказал, что у него нет времени и он и так меня отпускает ночевать к Йо... Ну, я радостно повесел у него на шее и попрыгал к Балинезу. Встретил его у проходной, поехали к нему. Интересно поболтали в электричке. Приехав к нему купили пива и всякой желудкотравительной гадости... Пришли к нему домой, выпили пива, поболтали, легли баиньки.
Утром проснулись до будильника от того, что я задыхался от кашля и прочей гадости. Йо побегал вокруг меня с водичкой. Его выражение лица описывалось фразой: "Слышь, ты ток не сдохни мне тут!.."
Ну, вообщем мы нормально встали, даже поели, успели на электричку, доехали до его работы, я проводил его до проходной и пошел в метро. Там дождался Юки и мы поехали на Савёловскую в анимэ магазин. Ничего интересного не нашли, только я братикам подарок купил и себе лошадку, не сдержался. Потом рванули на Пражскую - в анимэ магаз где я, наконец-то, купил себе котячьи ухи. Одни (белые) подарил Йо, черненькие себе оставил. Хожу не снимая, уже совсем привык к ним. Посидели с Юки в Макдаке, попугали окружающих каваем. Потом пришел Мик, поехали к нему, посидели у него, потом я поехал за Йо и к нему. Перед сном еще залились пивом...
Утречком собрались, сели в электричку, похали гулять. Я доехал с Йо до его работы, связался с отцом. Он оказался занят. Я решив, все-таки, дойти до Третьяковки. Погулял там (жалкое подобие Питерских музеев. ИМХО)... Потом встретися с отцом, пешечком прошлись от Третьяковки до Арбата. Там зашли к Быкову (друг отца в Мск, работает в Литовском посольстве), кинули у него вещи и пошли гулять. Поели в ресторане, потом меня переклинило и я попер отца в зоопарк, някал на зверушек, жрал сахарню вату, купил себе еще одну лошадку и мыльных пузырей. Потом разошлись...
Я заехал к Йо на работу, поехали в бар. Посидели с ним и его Раном. Мля, да все они одинаковые... Как под копирку. Что тот Ран, которого я лично знаю, что этот. Шики слегонца выбивается, но я его знаю плохо. Пипец. У меня было стойкое ощущение дежавю и отвращения к этой дикой похожести. Это пугало. До мандража. Йо проводил меня до метро, я поехал ночевать к Мику... Приполз, переоделся, лег спааааааааааааааааааааааааааааааать...
Утро прошло невнятно, под мультики по 2х2... Потом пересеклись с Юки, ребята потащили меня по магазинам. Очень хотелось погулять и помолчать... Извините, я, наверно, испоритил вам день кислой рожей. Поели, потом Мик свалил по делам... Погуляли с Юки, шикарно посидели в парке... Потом я поехал на вокзал, просто так посидеть, потому что у Юки были свои планы, Мик был занят друзьями, Йо тоже занят, хотя проводить меня вырвался... Я сидел на вокзале и упорно давил слезы. Очень остро чувствовалось одиночество и ненужность. Я чувствовал себя брошенной зверюшкой.
Потом пришел Мик, я оставил его с вещами, встратил Йо у метро... Он подарил мне еще одну лошадь... Потом мы постаяли в зале ожидания. Прошли по платформе... Я занес вещи, вышел.
Прости меня, котенок балинезийский, что разревелся. Извини, Мик... Слишком больно было... Еле успокоился потом, когда поезд уже тронулся...

И, все-таки, Московский вокзал в Питере лучше, чем Ленинградский в Москве...
Хотя бы потому что, я от тужа еще раз поеду к котятам в Мск...

Айс!

Кроуфорд шел по широкому проспекту залитому ярким летним солнцем и думал:
- Хочу чего-нибудь холодненького…

Первым он встретил Шульдиха, у кафе-мороженого, где немец сидел и с удовольствием ел любимое Брэдом крем-брюле. Но он прошел мимо, сказав телепату:
- Не айс!
Вторым он встретил Фарфарелло купающимся в фонтане с кровью окрестных священников с маленькой желтой уточкой. Но и ему Кроуфорд сказал:
- Не айс!
Третьим он увидел Наги сидевшего под кондиционером и вяло обмахивающегося тетрадью. И ему Брэд неумолимо сказал:
- Не айс!
Четвертым он встретил Кудо, который торчал у автомата с холодной газировкой и жадно пил сладкую, ледяную жидкость.
- Не айс! – вынес вердикт Брэд.
Пятым он встретил Кена на пляже с детишками, они радостно плескались в волнах. Кроуфорд скривился и сказал:
- Совсем не айс!
Шестым он встретил Оми с одноклассниками, которые торговали лимонадом, присмотревшись к желтой жидкости Кроуфорд сказал:
- Не айс!
Проходя мимо «Конеко» он увидел Рана, невозмутимо поливавшего цветы. Оракул подошел ближе и пристально посмотрел на лидера Вайс.
- Ня! Айс! – сказал радостный Фудзимия, выдыхая морозное облачко в сторону Брэда.
- Айс, айс, бэйби! – някнулся Кроуфорд в ответ.

Так встретились холодильник и морозильник. И жили они долго и счастливо, до конца тормозной жидкости!

Канец!

Название: Кошмар для Рана
Пайринг: Ран Фудзимия / Йоджи Кудо
Жанр: драббл, юмор...
Написано на фразу: "Ммммм... А Ран и отаку уживутся???"


читать дальшеЙоджи проснулся и сладко потянулся. Вальяжно перевернулся на живот и потянулся еще раз. Медленно выползая из объятий сна он чувствовал себя совершенно счастливым и расслабленным. Хороший секс и долгий сон всегда способствуют прекрасному настроению по утрам. Тем более, что с Раном плохого секса быть просто не могло. Каким бы он не казался замкнутым и закомплексованым – в постели он творил чудеса.
Лучезарно улыбаясь Кудо встал, мышцы немного ныли, но это было даже приятно, и пошел в ванну, будучи еще в полудреме он не обратил внимания на странный шум из гостиной снизу.
Умывшись и покрасовавшись перед зеркалом Балинез решил спуститься вниз, позавтракать и поздороваться со своим любимым котенком.
В гостиной его ожидала совершенно неожиданная сцена: Ран пытался отцепить от себя Оми, который радостно щебетал и уговаривал его куда-то с ним пойти. Бесстрашный и почти всегда спокойный Абиссинец выглядел испуганным и совсем юным. Широко раскрытые фиалковые глаза были полны ужаса, а черты лица смягчились и не так сильно напоминали фарфоровую маску.
- Раааан-кун! Ну, пожалуйста!!! Ну, сходи со мной!!! Ну, ты же обещал! Ну, пожааааалуйста!!! – тянул Оми повисая на командире.
- Нет! Только не к ним! Да я раньше Такатори Рейджи в засос поцелую!
- Ты его уже убил! – обиженно напомнил Цукиено.
- Хорошо, тогда я раньше влюблюсь в кого-нибудь из Шварц!
- Ты опять читал мои фанфики?! – возмутился мальчик. – После такого, ты просто обязан со мной пойти!
- Чиби, ты с ума сошел?! Это же А-Н-И-М-Э-Ш-Н-И-К-И!!! Они же будут меня косплеить и кто-нибудь опять будет клянчить катану подержать!!! Нет!!! Ни за что!!! Я не вернусь в этот кошмар даже за все деньги мира!!! – в глазах несчастного Рана плескался истинный ужас…

Название: Тру эмо парень.
Пайринг: Ран Фудзимия / Йоджи Кудо
Жанр: драббл, юмор
Написано на фразу: "Я сказал ему, что он настоящий эмо, а он обиделся и заплакал..."


От автора: Уважаемые любители Фудзимии, не бейте меня. Я от большой и чистой любви издеваюсь над красноволосой прелестью!

читать дальше - Мне это надоело. – Йоджи быстро одевался, его голос звучал почти истерично. – Мы с тобой вместе уже больше года, а ты ведешь себя, как бесчувственное полено! Ран, ты не можешь стать хоть немного эмоциональней?!
Фудзимия с тоской смотрел на любовника и думал, что его уже достали истерики Кудо, вечно возмущавшегося его спокойствием.
- Я так больше не могу! Все, Ран, я больше не буду спать с тобой, пока ты не станешь эмоциональней! – Йоджи закончил одеваться и выбежал из комнаты.
- Хорошо. И не жалуйся потом… - хмуро сказал Ран, встал, оделся и ушел в магазин.

Прошло два дня. Ран не появлялся в Конеко, только позвонил один раз и сказал, что с ним все хорошо и он скоро вернется. Его голос звучал непривычно живо. Но на это не обратили внимания.

- Привет, ребята! – в цветочный магазин вошел высокий молодой человек с черно-красными волосами, пирсонгом в бровях и на губах. Одет он был, как тру эмо-кид. – Как дела? Не соскучились? Я тебе нравлюсь, кои?
- Р-ран?! – у Йоджи отпала челюсть, Оми был просто в ступоре, а Кен тихо упал в обморок.
- Я тебе не нраааааавлюсь? Совсем – совсем, кои?.. – у Рана задрожали губы, создалось ощущение, что он сейчас заплачет, размазывая по лицу подводку и тени с век.
- Ну, что ты, любимый… Конечно, нравишься… - Йоджи был в шоке и через силу выдавливал из себя слова.
- Юху! – Ран подпрыгнул и кинулся к Йоджи, обниматься.
Тихо офигевающая команда следила за командиром, даже пришедший в себя Кен.

Прошло пол года.

Йоджи сидел за кассой Конеко и смотрел в пространство невидящими глазами.
- Йоджи? Эй, что с тобой? – к нему подошел Оми и осторожно потряс за плечо. – Эй, что случилось?
- Я сказал ему, что он настоящий эмо-кид…
- Ну, мы все это уже знаем…
- Да, а он обиделся… И…
- И что?
- А он обиделся и заплакал!

Читаю мангу по LOVELESS и давлюсь нервным смехом.
Ладно, про фразу Соби: "Садитесь жрать, пожалуйста." меня предупредил Ран и это не вызвало особой эйфории, но вот даальше... Рицка: "Пацан сказал, пацан сделал!"
Мляяяяяя, что ж дальше-то будет?..
Представляю себе картину в красках...
Соби: "Сёмка, ты казел! Ты риальна кинул Рицку!"
Сеймей: "Пшел в жопу, чмырь безухий!"
Рицка: "Не матерись, мудак!" - дает Соби пощечину.
Соби: "Прости меня, лапусечка, больше не буду, чесна-чесна!"
Рицка: "Пизди дальше!"
Сеймей: "Гондоны штопанные, вы забыли про меня!"
Рицка: "Сёмка, не кипятись, тебя все помнят. Даже я, со своим скерозом."
Сеймей: "Ну, тада ладно!"

Новое заклятье Соби: "Чтоб вас через жопу автогеном прокатило!"





Мля, от смеха даж стебаться нормально не получается...

"Умайва юай. Нанде юай ка?"

Над своею колонкою цифр
Ты работаешь, как обычно, - холодно,
Никогда не протянешь руку,
Не узнаешь моего тактильного голода.

Пепел просто стряхну, полечу...
Поднимусь, от ран отойду,
Я тебя одного я весь мир приручу
И под ноги звездой упаду.

***

Печалью создана картина
Поделена на свет и Тьму.
На стареньком кусочке дермантина
Раскрыта жизни суть: "Зачем?" и "Почему?".

Мне доводилось видеть горе
И я прошел сквозь рай.
Не задержался долго в море,
Как ты ушел, сквозь май.

Я побывал в краю заветном
И я спускался в ад.
Что было в свете неуместно
Там вышло на фасад.

Пройдя сквозь мыслей муку,
вкусив вина в январь,
Я утоляю скуку,
Впаяв себя в янтарь.

***

1-2-3

Луна,
Прекрасное, печальное созданье.
Ты рождена,
Постой, давно ли это было?

Как холодна,
Услада песни обреченной,
Всегда царишь одна
На раскаленном небосклоне

Ты, как слеза,
Падешь на белые листы.
В моих глазах
Всегда живет прохладный отклик белизны.

***

Невероятный шанс подняться в небо,
Прекрасный случай, для меня.
Ведь это просто бремя света,
Как ярый блеск и жар огня.

Ты мимолетное касанье
Впечатай в тело, в шрамы преврати,
И не забудь мое признанье,
На бездну глаз вниманье обрати.

Ведь каждым символом и жестом,
Вмиг забираешь и даешь,
Все, что считаю совершенством,
О ласке боли петь даешь...

Примерно в 5-ом часу утра меня посетила гениальная мысль". Уже само посещение мыслями при высокой температуре и бессонице напрягает. Чуть не задохнулся от кашля и плохосдерживанмого истерического смеха.
И так...
Квест: Гарри Поттер и градусник.
Уровень один:
Пройти 3-х главого Пушка (собака, мама, отчим)
Уровень два:
Избежать столкновение с опасным противником(не разбудить собаки и/или выгнать ее из комнаты, но тихо)
Уровень три:
Быстро умыкнуть что-нибудь нужное по ходу дела (забытый у них в комнате зарядник для телефона)
Уровень четыре:
Быстро съыграть в сложную шахматную игру: что и где валяется и когда все это закончится.
Уровень пять:
Разобравшись в маминой тумбочке постараться не выпить йаду и не убиццо апстену ат щастья.
Уровень шесть:
Избежать Волдеморта и его приспешника (мамы и отчима)

Победа! Можно померять температуру, выпить парацетомольного йаду и убиццо апстену спать!!!!

Досмотрелся до 97 серии Наруто. Моск распух и болит. Но это только прибавляет оптимизма - Орочимару точно присниться. Эмпирическим путям я выяснил, что наибольший кавай за вечер точно сниться при температуре выше 37. Сейчас - 38.9... Главное - проснуться завтра и выжить после трепки устроеной Раном... Все остальное можно доделать по ходу появления, конечно, при условии выживания)))
Ран, любимый, не убивай меня... Ну, хотя бы сегодня... ээээээ... Мур?..
*на всякий случай прячась под стол*

продолжаю развлекать себя погружение в депру.
пытаюсь понять своего Рана... Наверно, - это бесполезно. все, что я пытаюсь сказать и/или сделать - бесполезно. болеть скучно. вдвойне скучно и противно потому что не почитать и написать ничего не возможно. от белой бумаги болят глаза...
Ран приезжал сегодня... хочется прыгать от счастья - он был мне рад и даже улыбнулся. Смешно, надо быть реалистом - мы вместе, но наши отношения не более, чем секс и почти безответная любовь. Он никогда не позволит мне зайти дальше, а я никогда не осмелюсь просить его о большем.
это - судьба. как бы мрачно это не звучало.
"
- Соби, почему ты рисуешь бабочек?
- Я ненавижу их за их слабость..."

Сегдняшний день - день боли. И не важно какой именно.
Бессонная ночь для меня уже давно стала нормой. Мне всего 18, а я разваливаюсь, как старик. Это... не честно, что ли... Я не могу спать ночами из-за больной спины. Я не могу спать из-за больных ног, головы... Я просто не могу спать.
Я не хочу жить. Пожалуй это сильнее всего. Когда-то я обещал себе не пытаться суицидничать... Я тех пор я стал просто умнее. Вот и все. Я убиваю себя иначе. Курение, крепкий кофе натощак, отсутствие еды, нормального сна, перегруз себя, до перманентно предобморочного состояния... Это не суицид, нэ? Это просто стиль и умение жить...
Сегодня утром я шел и улыбался людям... Мимо спешили девушки и юноши с цетами и подарками. Кто-то говорил кому-то: "Я тебя люблю...", и каждый произносил это совершенно особенно, как первый раз. Люди вокруг меня были счастливы. Они смеялись, обнимались... Они жили и радовались жизни...
После стрижки... Чертов стресс... Я выкурил 2 пачки сигарет, как одну. Дез пауз, прикуривая одну от другой, планомерно вводя себя в состояние транса...
Потом я встретил тебя, Ран... Ты был весел, только иногда шипел, как же ты все это ненавидишь... А мимо спешили девушки и юноши с цетами и подарками. Кто-то говорил кому-то: "Я тебя люблю...", и каждый произносил это совершенно особенно, как первый раз. Люди вокруг нас были счастливы... Я провожал взглядом парочки в парке, где мы гуляли и всем сердцем ненавидел и завидовал такой простой вещи, как цветок, в чьих-то руках...
Это глупо. Глупо верить, что может что-то произойти... Ты сказа: "Если ждать чуда, то оно никогда не случиться."... Ты оказался прав, как всегда, в прочем... Когда я плакал там, на скамейке в парке... Ты даже не понял, наверно, почему я так... Почему я начал плакать. Знаешь, я верю в ту любовь... В ту, которую так часто описывают. Смеешься? Да, я верю в розовые сопли с сахарином. Ты себе даже не представляяшь те причины, по которым я дарю тебе цветы... И еще какие-то мелочи...
Иногда я мечтаю о чем-то подобном... Пару секунд, пока не одерну себя и не скажу: "Молчи, тупое животное, тебе никогда не испытать и не получить ничего подобного. Заткнись и живи для того, кому ты хоть немного нужен. Тупая тварь."
Когда я шел домой я уговаривал себя не реветь на улице. При не знакомых людях... Я... Я не хотел плакать, а сейчас текст все равно плывет перед глазами и больно - больно...
На перекресте Суворовского, Первой Советский (бывшей Рождественской) и Старого Невского... На этом перекрестке окончательно перестало держать колено... Вместо того, чтобы хоть как-то поберечь больную ногу и встал посильнее на нее оперевшись... Даже сквозь гул моторов и человеческий гомон я услышал, как сух хрустнуло в колене и мягкий чавкающий звук - мениску хана. Все оставшаясь дорога домой - белые вспышки перед глазами и однаединственная мысль: "Только бы не упасть... Только бы не упасть и не заплакать..."
Я дошел. Я почти не могу думать из-за боли и слез. Такова моя жизнь...
С праздником меня. С днем всех влюбленных.

хокку


Уже ли в жизни
что-то есть прекрасней,
Твоей сияющей улыбки?

Теченье жизни мимолетно.
Мы увядаем скоро,
но Вечность сохраняет имена.

Печальна суетность,
но в ней же,
отблеск совершенного покоя.

Пеленою серых заблуждений
затмен мой путь
к величью Ками.

Превосходя ожидание чуда
жизнь, скорым поездом,
стремиться к последней остановке.

Порыв ветра оборвал лепестки
холодной белой розы.
Истинно твоего цветка.

Что может быть печальней,
утерянных, до срока, лет?
Лишь вишни скорое цветенье.

Ранним утром зимы
за окном поют птицы
мое сердце тоскует, любимый...

Мимолетная сладость
и яду присуща.
Так и наша разлука.

Не просохнут мои рукава
от слез горьких,
что я проливаю у запертой двери.

В переливах облаков предрассветных
мне явился украдкой
образ твой, мой любимый.

Сколько лет уж прошло?
А все мниться
улыбка и теплые руки...

Видно поет кукушка
песнь свою
пред каждой нашей встречей.


вака


Словно первый рассвет
над бескрайней равниной Высокого Неба
озаряет улыбка твоя
мою душу поникшую
в миг, пред закатом.

Как черный бархат ночи
укутывает город мой,
так в зимние часы
Воспоминанья о тебе
скрывают разум воспаленный.

Не знаю почему, но меня сегодня пробило на размышления. Я пребывал весь день в совершенно параллельной вселенной. Это началось со слишком спокойной музыки в машине. Я не могу ездить в пасмурные дни под тихую и мелодичную музыку... Это начинает сводить меня с ума. У меня слишком развито чувство ритма, я начинаю выстраивать ритм мышления вокруг мелодии, а эмоциональная окраска идет в тон к музыке... Плохо было. Я люблю Моцарта. Я люблю лаундж, но не в машине...
В Петербурге поразительно красивы оттенки серого. Свинцовое небо полниться мягкими переливами, от светлого, почти белого, как сигаретный дым, до почти черного, как человеческие души... Этот город прекрасен, когда едешь по его улицам создается ощущение, что ты скользишь по глади вечного озера. Люди смазываются, они - лишь мимолетный штрих эпохи, который сотрется к следующему дню/тысячелетию. Этот город похож на облако, на дивный сон наяву. Машина медленно едет по небольшим улочкам рядом с Сенной, выворачивает к каналу Грибоедова... Это поразительный район, стоит лишь оторвать глаза от вывесок и людей... А серое небо безучастно смотрит вниз. На безучастных серых людей. Машина делает крюк, выезжаем на набережную Невы, мимо Медного Всадника, Сената и Синода, мимо моста Лейтенанта Шмидта... Иногда я начинаю завидовать себе, что родился в этом городе. Я понимаю, что не стою его. Город святого Петра слишком величественен и прекрасен, для такого жалкого ничтожества, как я. Это очень просто понять. Я не о том, что я ничего не стою, а о родном городе. Когда ты отрываешь взгляд от витрин магазинов, от лиц прохожих, от асфальта под ногами... Когда ты смотришь наверх и видишь Небо... Да, как у Олди в книге "Черный Баламут". Небо, даже НЕБО... Высокое Небо над Аустерлицем... Оно для каждого свое... Когда я поднимаю глаза мне становиться невыносимо больно и приятно. Я иду/плыву сквозь город, не считая шаги, хоть каждый из них - боль... Я смотрю и ВИЖУ город. Я вижу его таким... Таким реальным... ЖИВЫМ. Раньше я редко слышал город. Только стоя на Охтинском мосту мне казалось, что я касаюсь его души, его разума... Шум ветра в опорах моста - дыхание городе, грохот трамваев - сердцебиение, шум машин за спиной - мысли, крик чаек - слова... Я приходил на мост молча поплакать. Слиться с городом, еще раз коснуться его трепетной души нежными пальцами и сказать ему: "Я тебя люблю, мой родной... Мы вместе. Ты и я. Мы с тобой одно. Я рожден в тебе, а ты - во мне. Мы всегда будем вместе...". Я стоял на стыке разводящихся частей и медленно рисовал странные узоры на поручнях. Для меня нет места более спокойного и прекрасного. Для меня нет большей боли, чем придти туда.
Сегодня я весь день провел смотря в небо, хоть мне и пришлось таскаться с отцом по магазинам... Я не видел людей, я не думал о том, что мне говорят... Перед моими глазами стояло только Небо и больше ничего.
Единственное, что, какое-то время, удерживало меня от полного отрыва от реальности, это твое, хоть и косвенное, присутствие рядом...

Иногда мне кажется, что у меня два сердца. Одно - чтобы любить тебя, а второе, чтобы любить Санкт-Петербург и моих Друзей.

Настроение сейчас - медленно рисую ножом на руках

В колонках играет - нео-симфония

Я искрене ненавижу тех людей, которые меня окружают. Я знаю, что не имею морального права так поступать, но они не вызываю у меня ничего, кроме презрения и отвращения. Можно пафосно сказать че-ньть типа: "Сдохните жалкие смертные!!!" воздевая лапку в священно символе фака, но это уже скучно. Я уже в открытую говорю им, что я их ненавижу. Эти идиоты считают, что я шучу...
Я знаю, что я похож на идиота, потому что я идиот, но, бля, не до такой же степени... Да, я пепельница, да, я люблю пиво и другие градусные вариации нектра и амброзии, то бишь коньячок, водочка, пино каладка, ликерчик, наливочка и т.д... Да, черт подери, я готов сознаться даже в том, что люблю смотреть порнуху и сейчас тупо устраиваю маральный стриптиз, потому что я зол, как собака, потому что я хочу убить всех людей и потому что мне просто херово.
Бля, я ненавижу весь мир!!!!!!!!!!
Хы, у нас это взаимно, детка)))
ладысь, лирическое отступление закончилось... Вообщем я обычный мудак из "культурной столицы России", мать вашу за ногу... Меня аццки заеблО жить и трахаться с этой ебанОй во все дыры жизнью. Это, бля, не прикольно так... Хочу АКМ-47 и бесконечные патроны и авторелоудом... Или мортал комбат в жизнь... Бля, я просто чего-нибудь хочу... хотя бы нормального секса...
Хочу...
Вместо этого сижу перед компом и тупо пишу всякую шнягу... Йопт, йа ипланннн...
Да переебет вас мотот правосудия, охуеете гореть в аццком пламени, пошли на хуй, суки!!!
*показывает в манитор священный символ фака*

А вообще, не обращайте на это все внимания... просто меня приперло выписать весь негатив и выблевать всю эту хуету на вас всех, мои дорогие читатели))) а вы миня тожа нинавидитя?
Йа вас любля, ибо айс!