Пусто внутри… Ничего нет. То ли усталость, то ли депрессия, то ли банальный ПМС. Кто его разберет? Но пусто – факт. И как-то тоскливо больно. И ощущение, что нет меня. И сердце сжалось и стало похожим на дувшийся воздушный шарик, потерявший свою былую красоту: такой маленький, весь в мелких морщинках, брошенный.
Больно. Но не остро, словно бритвой полоснули, а так – как будто старая болезнь потихоньку грызет изнутри, ноет, ноет…
Или как кислотой капнули. Кислота разъедает и черная дыра, шипя, на глазах расплывается и делается больше и больше. И дыра эта насквозь – через нее гуляют шальные ветра, выметая остатки души, полируя стены, холодя, холодя, холодя…
И уже совсем холодно, и одиноко, и дико, и тоскливо… И хочется выть на луну, или летать на метле, пугая припозднившихся прохожих, или просто в толос, захлебываясь, пореветь от души в подушку. Но ничего такого я не делаю.
Я не ищу спасения в обществе, не стремлюсь развеяться. А некоторых контактов я вообще стараюсь избегать. Другая волна. Разговоры о бытовых вещах быстро навевают тоску и агрессию: «Да заткнись же ты!». Замыкаюсь, отдаляюсь.
С другими же – напротив – легко говорить ни о чем с подтекстом понимаемой только нами тайны.
Я ищу вдохновения, я ищу выход… Везде: в людях и их словах, книгах, в песнях, в незнакомых лицах, в мелькающих пейзажах, в надписях на стенах, в листве, в ветре, в облаках… Я ищу знаки повсюду, ответы на извечный вопрос «Что делать?»
Ведь даже если тебя съели, у тебя есть два выхода. И хотя бы один я найду.
«Рано или поздно, так или иначе…» (с)
Yadviga в узком кругу фраевцев, конечно, в Б-13. Предварительно заныкали именинный пирог в холодильник, надули шарики (один из которых не без моей помощи с треском лопнул). Именинницу пришлось ждать долго. К десяти часам вечера, когда она наконец-то почтила нас своим присутствием в обществе своего любимого, мы с 
