"Простите этот вольный перевод, но суть сводилась к этому, ей-богу. Итак, латвийский доблестный народ не хочет пить за нашу Перемогу [1]. Не мне Европу гордую учить, - её авторитет не поколеблен, - но Фрейбергу я должен огорчить. Она, похоже, будет в меньшинстве, блин. Не зря полки шагали на убой. Не только в Новом, но и в Старом Свете за ту победу станет пить любой, раскладывая воблу на газете. И англичане, дружно разложив на свежей Times бекон и чикен-карри, поднимут крепкий эль за тех, кто жив из тех, кто фрицам надавал по харе. Французы, разложив на Figaro свои сыры и жирные паштеты, - о, как слюной течёт моё перо! -, о Франция упитанная, где ты!.. – поднимут тост среди парижских крыш за тех, кто в Ressistance отличился, а вовсе не за тех, кто сдал Париж и под Виши от страха обмочился. И даже в Штатах, кажется, полно таких, что в память доблестного года своё калифорнийское вино закусят сочным лобстером Кейп-Кода - , и положив на «Вашигтонский пост» отваренного краба исполина, возьмут его за ярко-крастный хвост и скажут: «Ну, за взятие Берлина!»
О Вайра! Я пишу вам из Москвы. Простите, я известный безобразник. Мы выживем, ей-богу, если вы в Россию не поедете на праздник. Пятнадцать лет мы, кажется, живём без Латвии – пленительной простушки, и нашу воблу жёсткую жуём и распеваем грубые частушки. И пусть глава свободных латышей, угрюмая как гордая гиена, разложит пару заячьих ушей на доблестном таблоиде Diena [2] – оскалится, как нильский крокодил, который плачет, если безутешен, - и выпьет не за тех, кто победил, а за того, кто в Нюрнберге повешен».
---------------------------------------------
1. Перемога на украинском и белорусском – победа.
2. Diena – ведущая рижская газета."
Стащил отсюда!