Прошедших вех незримые шаги

или

Что потрясло меня в жизни больше всего:

Снежинка

Белая, пушистая, резная

На ладошке, отблеском огня,

Потрясла и увлекла меня

В мир, доселе нам

  не досягаем...

*

Аромат сирени

Аромат сирени опьянил и взволновал,

Растревожил, пробуждая нежность,

С той поры, любимым сердцу стал:

Детская взволнованность и  верность...

*

Звёздное небо

Вверх взглянув, остолбенела вдруг!

Сердце замерло и, в одночасье,

От волнения перехватило дух,

Целостностного став незримой частью...

*

Горное ущелье

Небо синее, меж исполинских гор,

Рвутся ветром облака на части,

Не насытится никак восторгом взор,

Сердце не упьётся никак  счастьем...

*

Беременность

Времени был остановлен бег:

Нечто тайное, незримое, живое,

Отделилось – сердцу дорогое,

Это чудо было – человек?!

*

Встреча

В полудрёме, из прикрытых век,

Образ выплыл и исчез в мгновенье...

Так, стоящий, ждущий человек,

Стал мне силой мук и  вдохновенья...

*

Исцеление

Он сказал, что Жизнь в Его руках,

«Я» – сосуд, который – наполняем,

Надо одолеть испуг и страх
И идти влекомой чувством Рая...

*

Пророчество

Двадцать  белокрылых лебедей,

Принесли рождественскую Весть:

Двадцать лет продлится жизни Песнь,

Что поётся мне среди людей...

*

Рыжая кошка

Ты любишь кошек, не секрет,

Избранница, подобна кошке,

Тебе мерещится в окошке,

И ты уже бежишь во след...

И никого прекрасней нет!

И рыжей гривой, шаловница,

Простая кошка львицей мнится

И пишется любовный бред...

Её же тешит эта весть...

Как ты прекрасен в заблужденье,

В порыве пылком, вдохновенье,

А кошка слушает... и ест...

У ложных чувств не долог срок.

Приблизится финал у драмы

И та, кто так тебе желанна,

Покажет острый коготок...

Мне больно знать всё наперёд:

Ты сам себя под боль подставил,

Ведь у неё игра без правил!

Но сердце боль переживёт.

*

Девочка

Где в очах сияет свет,

В мир назначено смотреть,

Видеть же всего на треть,

На две трети – ещё нет...

Для души назначен рост,

Внешнее рождалось в муках,

Дочь, дарована от Духа

И от зренья – к Тайне мост...

*

Три девицы, во всех сказках,

Торжествующей души,

До чего же хороши!

Когда станут нам подсказкой:

Старшая – она стяжает,

Хочет царствовать во всём

И с «о» держит  внешний дом,

Ей венец главу венчает...

В зеркалах прекрасен образ,

Средняя – отражена,

И от Ра – она жена:

Середина в центре сто раз;

Младшей выпало иное:

Их сестрица, божья  дочь:

В Райский Сад несёт – точь-в-точь,

То колечко золотое...

Без образное – незримо,

Окружило волшебством

И открыло Царский Дом, -

Дева Духом в нём водима...

Ей грозит опасность вора!

Образ умер – Дух воскрес,

Чудом – явленных чудес.

И Жених предстал пред взором*

*

Из сказки «Аленький цветочек» 

***

Девочка – де в очах.

Смо-треть – с м «о» треть, со мной треть;

Одна треть – внешнего мира, одна – внутреннего и «третья дочь» - духовный мир – око, которое видит иной мир, духовный, божественный – это «третья» дочь – прообраз сказки «Аленький цветочек». О триединстве души.

Сказка – сказ Ка, где «Ка» - Дух (Бог, Суть)

Зима

Зима, беременная, Жизнью.
Она сонлива, холодна,
И вся в покой погружена,
И занята своею мыслью…

Мы входим, тоже, в царство сна
И холодеет взор, от скуки,
И, у огня, мы греем руки
И ждём, когда придёт Весна…

Она придёт, она – родится,
Расторгнет ледяной покров
Цветеньем радостным садов,
И, каждый, ею, восхитится.

Весной, пленённый счастьем, взгляд,
Забудет холод и тревогу,
И благодарен будет Богу,
Взрастив души духовный Сад…
*
Зимою, каждый, кормит птиц…
А, кто не кормит, тот – обижен,
Да, будет, этим, он – пристыжен!
И поспешит – мгновеньем блиц!

И, тотчас, он – вознаграждён!
Что расскрошив, в кормушке, хлеба –
И Птице-Сердцу дарит Небо!
Вмиг, радостью, став наделён…
*
Она – не о-плод-отворена,
Она – в преддверии открытий,
Как дева – «чрево» в царстве сна,
И ожидании соитий…
Она – Зима! Се Матерь – вот!
Благоговейте, перед нею!
К ней Солнце-Царь, Жених придёт
И заключит в объятья Землю…
Исчезнет зимний, сладкий сон,
Зардеются теплом ланиты
И, поцелуем пробуждён,
Невесты, каждый вздох,
глядите…
*
Зи-ма – Се Ма(терь) Маат – Истина; Се – семя, суть, смысл. С Мыслью.

Девятка богов Птаха — это зубы и губы в этих устах, которые произносят названия всех вещей… Девятка создала видение глаз, слух ушей, обоняние носа, дабы они передавали все это сердцу, ибо всякое знание происходит от него, язык же повторяет лишь то, что замыслено сердцем.

Благодаря божественному слову была создана жизненная сила богов и людей. Так дана была жизнь добродетельному и смерть преступному. Так были сотворены всякие работы, всякие искусства, согласное движение рук, ног и всех членов по приказу, задуманному сердцем и выраженному языком. И было сказано о Птахе: «Он, сотворивший все сущее и воссоздавший богов».

«Бог есть сокрытое Существо, и ни один человек не знает Его образ. Ни один человек не может искать Его облик; Он скрыт от богов и людей, и Он — тайна для своих творений».

«Ни один человек не знает, как познать Его. Имя Его остается сокровенным; имя Его — тайна для детей Его. Имена Его бесчисленны, они различны, и никто не знает число их».

 

«Памятник мемфисской теологии» хранится в настоящее время в собрании Британского музея в Лондоне. Увы, каменная плита с текстом позже использовалась как мельничный жернов, из-за чего часть текста утеряна, однако и оставшегося достаточно, чтобы понять сущность мемфисской теории о созидающем могуществе Птаха. Текст датируется временем правления фараона XXV династии Шабака, который, согласно тексту, обнаружил древний свиток, изъеденный червями, и приказал увековечить древнюю мудрость на камне, чтобы потом установить его в храме Птаха. Об истинном времени создания текста высказывались самые разные гипотезы и, возможно, время его создания восходит к Древнему царству. Текст повествует о Птахе как о центральной фигуре в процессе творения, мудрой силе, сущность которой остается непознанной. Упоминаются семь ипостасей Птаха, великого творца, пребывающего в предвечных водах Нуна и Наунет и, одновременно, являющегося этими самыми водами; к сожалению, до нашего времени сохранились лишь четыре его имени:

«Птах-на-Великом-Престоле…
Птах-Нун, Отец, создавший Атума,
Птах-Наунет, Мать, которая родила Атума,
Птах Великий, — сердце и язык Эннеады,
[Птах]… который родил богов
[Птах]… который родил богов
[Птах]…»

После этих семи ипостасей Птаха следует восьмая — «Нефертум у носа Ра день каждый» — благоухающий цветок лотоса, аромат которого вдыхает Ра каждое утро, рождаясь на восточном горизонте неба из пространства иного мира. Согласно «Текстам пирамид», царь также предстает в облике Нефертума свежим, ослепительным, преисполненным жизненными силами цветком лотоса: «Унас сияет как Нефертум, лотос у ноздрей Ра, когда восходит он на горизонте день каждый».

Первые семь ипостасей бога в мемфисской теологии, таким образом, предшествуют божественной кульминации в облике солнечного младенца, рождающегося на заре; этот эпизод космогонии созвучен космогонической системе Гермополя, в которой четыре пары хтонических змей и лягушек, воплощающих собой божественную силу земли, обитающих в предвечном болоте в преддверии рождении солнечного младенца, сидящего на цветке лотоса. Открывая свои лепестки вместе с первыми лучами солнца и неизменно закрывая их на закате, цветок лотоса словно хранил в себе тайну жизненного цикла, в котором, повинуясь течению времени, жизнь зарождалась, угасала и вновь являла себя миру изо дня в день подчиняясь божественному закону. Птах и его самая важная, тайная сущность при этом предшествуют рождению солнца, исходя из чего, мемфисские теологи видели превосходство всесильного бога земли над Атумом из Иуну, который, в свою очередь, сам был сотворен Птахом:

«Принял образ в сердце, принял образ на языке, образ Атума. Очень велик Птах, который дал жизнь всем богам и их ка через свое сердце и через свой язык…»

Птах, таким образом, создает Атума, космического творца, породившего бога воздуха Шу и его женское дополнение Тефнут — богиню пламени и влаги. Противоборства между этими теологическими системами, несмотря на распространенное мнение, скорее всего не существовало, они были взаимодополняющими; «Памятник мемфисской теологии» ни в коей мере не ущемляет величие Атума-творца, рождающего Эннеаду, которая предстает как «зубы и губы рта этого, произносящего имя вещи каждой, из которого вышли Шу и Тефнут, родившие Эннеаду». Вся вселенная, сотворенная Атумом, пронизана и управляема силой божественного слова Птаха; космос, согласно легенде Мемфиса, рождается посредством звука. Благодаря знанию этого божественного слова Птах становится таинственным богом, обладающим способностью созидать, облекать в форму, обозначать истинную сущность вещей. Высказанное вслух слово при этом рождено в сердце — источнике мысли, интеллекта, знания и созидательного потенциала, управляющим всем телом.

У египтян бытовало мнение, что именно из сердца выходят все мыслительные процессы, а также и новая жизнь: в тексте медицинского папируса Эберс именно из сердца мужчины выходят сосуды, сообщающиеся с его семенниками, благодаря которым его семя наполняется жизненной силой и становится способным оплодотворять, опять же по воле сердца. Атум, согласно этой концепции, лишь божественные семенники и фаллос, источник действия которых таится в силе сердца — т.е. в Птахе:

«Зрение, слух, дыхание осведомляют сердце. Это сердце дает выходить всякому знанию; это язык повторят все то, что задумано сердцем».

 

http://drevniiegypt.com.ua/religion/gods/ptah/

Птах или Пта, — одно из имен Бога-Творца в древнеегипетской религиозной традиции. Птах является супругом богини Сехмет. Так, различным проявлениям Единой Божественной природы древние египтяне давали различные имена, символическим образом их выражавшие. Каждому имени соответствовал и свой иконографический канон. Птах изображался в виде человека в одеянии, плотно облегающем и закрывающем его, кроме кистей рук, держащих посох «уас». К имени Птах часто прилагался эпитет «Тот, Кто за южной стеной», (юг в египетской символике — образ вечности), иным словом Птах — это Бог по ту сторону творения, Тот, Кто в вечности, Бог Сам в Себе, Творец за пределами Своего творения. В 647 речении «Текстов Саркофагов» содержится речение от имени Птаха: «Я Тот, Кто к югу от Моей стены, повелитель богов, царь небесный, творец душ, правитель обеих земель (неба и земли — прим.), творец душ, дарующий душам венцы, существенность и бытие, Я творец душ и жизнь их в руке Моей, когда Я желаю, Я творю и живут они, ибо Я творящее слово, которое на устах Моих и премудрость, которая в теле Моем, достоинство Мое в руках моих, Я — Господь». Центром почитания Птаха был город Мемфис. Своеобразным образом таинственного и непостижимого бытия Птаха было само расположение Мемфисского храма Птаха — вне стен города, за южной стеной. Культ Птаха имел общеегипетский характер, был распространен также в Нубии, Палестине, на Синае.

Согласно «Памятнику мемфисской теологии» — богословскому произведению мемфисских жрецов, фиксирующему по видимости более древнее предание, Птах — демиург, Бог Творец, создавший первых восемь богов, (первичных качеств творения, или проявлений Своей божественной сущности), составлявших четыре пары: Нун и Нунет (бездна), само же употребление пары имен, мужского и женского — символическое указание на способность рождать жизнь; Хух и Хухет (неисчислимость, обнимающая всё, бесконечность), Кук и Кукет (тьма, также обладающая потенциями творения); Амон и Амонет (безвидность, отсутствие определенного образа — не путать с именем Творца Амон) из которых Он творит мир и все в нём существующее (животных, растения, людей, города, храмы, ремесла, искусства и т. д.) «языком и сердцем», задумав творение в своем сердце и назвав задуманное языком (произнеся Словом). От Птаха произошли Свет и Правда, также Он — создатель царства (царственности, как принципа организации жизни).

Имя Птах практически не встречается в ритуальных текстах (текстах пирамид), где употребляется в основном имя Ра или Амон Ра (Незримое Солнце). Зато от имени Птах производится множество личных, человеческих имен (напр. имя известного древнеегипетского мудреца Птахотепа). В одном имени почиталась иноприродность Бога миру людей, в другом — единоприродность. Таким парадоксальным образом выражалась мысль о том, что человек одновременно причастен и божественному бытию и земному, одновременно и тварь и сын Бога. Так, умерший, по мысли древних египтян претендует на соединение с Богом именно в силу своей единоприродности с Ним (Амон Ра — Бог, раскрывающий Себя в Своем творении, которое с Ним соединено; а люди произошли из слезы Его). В имени же Птах египтянин чтил именно Божественную запредельность, Его иноприродность Своему творению, и человек является самовластной «иконой», этого Самовластного Невыразимого Божества.