привет. если можете чем-то помочь - помогите, пожалуйста.

Оригинал взят у tikkey в новые новости

may have killed the cat; more likely
the cat was just unlucky, or else curious
to see what death was like, having no cause
to go on licking paws, or fathering
litter on litter of kittens, predictably.

Nevertheless, to be curious
is dangerous enough. To distrust
what is always said, what seems
to ask odd questions, interfere in dreams,
leave home, smell rats, have hunches
do not endear cats to those doggy circles
where well-smelt baskets, suitable wives, good lunches
are the order of things, and where prevails
much wagging of incurious heads and tails.

Face it. Curiosity
will not cause us to die--
only lack of it will.
Never to want to see
the other side of the hill
or that improbable country
where living is an idyll
(although a probable hell)
would kill us all.

Only the curious have, if they live, a tale
worth telling at all.

Dogs say cats love too much, are irresponsible,
are changeable, marry too many wives,
desert their children, chill all dinner tables
with tales of their nine lives.
Well, they are lucky. Let them be
nine-lived and contradictory,
curious enough to change, prepared to pay
the cat price, which is to die
and die again and again,
each time with no less pain.
A cat minority of one
is all that can be counted on
to tell the truth. And what cats have to tell
on each return from hell
is this: that dying is what the living do,
that dying is what the loving do,
and that dead dogs are those who do not know
that dying is what, to live, each has to do.

http://without-names.livejournal.com/106320.html

may have killed the cat; more likely
the cat was just unlucky, or else curious
to see what death was like, having no cause
to go on licking paws, or fathering
litter on litter of kittens, predictably.

Nevertheless, to be curious
is dangerous enough. To distrust
what is always said, what seems
to ask odd questions, interfere in dreams,
leave home, smell rats, have hunches
do not endear cats to those doggy circles
where well-smelt baskets, suitable wives, good lunches
are the order of things, and where prevails
much wagging of incurious heads and tails.

Face it. Curiosity
will not cause us to die--
only lack of it will.
Never to want to see
the other side of the hill
or that improbable country
where living is an idyll
(although a probable hell)
would kill us all.

Only the curious have, if they live, a tale
worth telling at all.

Dogs say cats love too much, are irresponsible,
are changeable, marry too many wives,
desert their children, chill all dinner tables
with tales of their nine lives.
Well, they are lucky. Let them be
nine-lived and contradictory,
curious enough to change, prepared to pay
the cat price, which is to die
and die again and again,
each time with no less pain.
A cat minority of one
is all that can be counted on
to tell the truth. And what cats have to tell
on each return from hell
is this: that dying is what the living do,
that dying is what the loving do,
and that dead dogs are those who do not know
that dying is what, to live, each has to do.

https://without-names.livejournal.com/106320.html

may have killed the cat; more likely
the cat was just unlucky, or else curious
to see what death was like, having no cause
to go on licking paws, or fathering
litter on litter of kittens, predictably.

Nevertheless, to be curious
is dangerous enough. To distrust
what is always said, what seems
to ask odd questions, interfere in dreams,
leave home, smell rats, have hunches
do not endear cats to those doggy circles
where well-smelt baskets, suitable wives, good lunches
are the order of things, and where prevails
much wagging of incurious heads and tails.

Face it. Curiosity
will not cause us to die--
only lack of it will.
Never to want to see
the other side of the hill
or that improbable country
where living is an idyll
(although a probable hell)
would kill us all.

Only the curious have, if they live, a tale
worth telling at all.

Dogs say cats love too much, are irresponsible,
are changeable, marry too many wives,
desert their children, chill all dinner tables
with tales of their nine lives.
Well, they are lucky. Let them be
nine-lived and contradictory,
curious enough to change, prepared to pay
the cat price, which is to die
and die again and again,
each time with no less pain.
A cat minority of one
is all that can be counted on
to tell the truth. And what cats have to tell
on each return from hell
is this: that dying is what the living do,
that dying is what the loving do,
and that dead dogs are those who do not know
that dying is what, to live, each has to do.

https://without-names.livejournal.com/106320.html

я пропустила аж три (!) концерта Башни Rowan, позор мне, но на этот - пойду обязательно, и вас зову:


проконцерт (и Вереск, и все-все-все) можно прочитать тут.
ктосомной?

http://without-names.livejournal.com/99905.html

я пропустила аж три (!) концерта Башни Rowan, позор мне, но на этот - пойду обязательно, и вас зову:


проконцерт (и Вереск, и все-все-все) можно прочитать тут.
ктосомной?

https://without-names.livejournal.com/99905.html

Элика записали в Гельмгольца на вторник - спасибо огромное Нине Константиновне, которую я совсем не знаю, но. в понедельник поведем в РАМН, во вторник - туда, по результатам будем делать что-то дальше, молиться, держать пальцы скрещенными и держать вас в курсе.

милые мои. я не могу слов таких придумать, чтобы передать - какие вы, и как я всем благодарна. всем, кто писал, звонил, тормошил знакомых (и этим друзьям и знакомым, которые вчера со мной связывались - передайте, пожалуйста мою и нашу благодарность) и предлагал помощь и просто поддерживал. потому что с утра я - и вся семья - были просто в слепой панике; а к вечеру у нас было пять миллионов вариантов и ощущение того, что мир не просто так не без добрых людей, а полон этими добрыми людьми до краев.

Я ВАС ВСЕХ ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ.

http://without-names.livejournal.com/97274.html

у Элика пошло ухудшение этого блядского отека зрительного нерва, в субботу он приезжает в Москву; надо срочно класть в больницу на обследование.

если у кого-нибудь есть любые контакты или связи в Институте Гельмгольца, по которым его можно было бы туда положить как можно скорее - поделитесь, пожалуйста.

очень страшно.

p.s. вопрос с контактами ОЧЕНЬ принципиален, потому что там мне только что сказали, что на прием (!) его удастся записать не раньше чем через месяц. а счет идет, если я что-нибудь в этои ретробульбарном неврите понимаю, на дни.

p.p.s репосты, конечно, приветствуются.

eta: записали в Гельмгольца на вторник!

http://without-names.livejournal.com/96982.html

последний рабочий звонок был сегодня в четыре утра. о предновогодняя работа, как мы тебя любим, да-да-да. но сегодня, ура! сдаю телефон и гуляю до восьмого, а уж потом трудиться от восхода до апреля. осталось перевести дух и вперед, в 2008, который все еще за поворотом.

а вот скажите, если кто еще здесь, какие у вас были семейные традиции для празднования? мы встречали огромной семьей - три дочери с чадами и домочадцами возвращались под крыло, дом набивался под завязку, дед готовил "гамалеевский стол" - заставленный едой, и садиться только в одиннадцать, чтобы к курантам чокаться шампанским. пока было так и нас было много, мы с братцем buda_gama устраивали лотерею - рисовали билеты (какие-то сохранились и лежат где-то в мамином новогоднем альбоме, с фломастерными львами и еловыми лапами), покупали маленькие призы, и розыгрыш, как водится, был упоителен. а еще надо было заполнить анкету в том самом альбоме (чем заполнился предыдущий? чего бы хотелось от следующего? там дедушкин летящий почерк, и Элькины первые каракулы, и мой старательно-ученический, и Никитин леворукий, и так странно смотреть, как сдвигаются мечты со временем, и все, все). а под бой курантов надо успеть написать желание на листке бумаги, сжечь и выпить пепел вместе с шампанским в бокале - для меня без этого новый год не новый год, хоть я никогда не запоминаю, чего пожелаю. нам, деткам, раньше покупали еще "окошки" - шоколадная фигурка на каждый день января за яркими дверками, растянутый праздник, потом они исчезли куда-то.

на елку вешаем - и теперь, когда все разлетелись по городам и весям - стихи-предсказания, свернутые конвертиками, для каждого. подарки в мешок, и вынимать все разом; после двенадцати выскакивать на балкон, палить из папиного стартового пистолета Бог весть какой давности (мы, впрочем, все равно тише всех в округе), кричать "с Новым Годом!" и швыряться конфетти; и бенгальские огни; и после идти на школьный двор поджигать петарды, - папа и Элик с суровыми пиротехническими лицами, и запах пороха, и огни в небе. а после разбредаться кто куда, с подаренными книгами (кто-нибудь обязательно дарит книги), и снимать с елки мандарины, и засыпать под утро на весь следующий день - вот он, переход, смена года, здравствуй, следующий.

может быть, каждый год надо придумать что-нибудь еще, м? а как у вас?

http://without-names.livejournal.com/94534.html

уволнять, кажется, не будут. или будут, да черт с ним уже, после сегодняшнего утра (врагу не пожелаю) уже и все равно как-то. то есть точно не уволят, куда там - расформировать отдел в начале цейтнотного августа без замены. ха.
но тошно страшно.

чтобы было не тошно, вот вам обещанный пост-про-Карату-с-картинками-и-без.

мечтала туда съездить лет пять уже, да отец все отнекивался, а тут - после пятнадцати лет! - собрались и отправились. четыре часа дороги (из машины фотографировать нельзя, а то бы я привезла не пятьсот фотографий, а тысячу), неровным швом простегивая горы-реки-долины-обрывы-серпантины; дух захватывает, и страшно до ужаса (вполне основательно: дороги страшные, их латают на ходу, а камни обваливаются каждый день - и со скал справа, и в обрывы слева; каждый месяц кто-то да слетает), и все равно мое любимое путешествие - век бы ездила, не вылезая из машины, под запредельно уместного мавританского короля в ушах, все вверх, вверх, вверх, на самую крышу мира.
а там, наверху, семья, которой я толком не видела, но всегда знают - пол-аула наши родственники, от рождения или через брак, и из моей попытка пополнить родословное древо вышел скорей родословный плющ - все друг другу братья, сестры, четвероюродные племянници и дети от первого брака, и даже семья бабушки с дедушкой связаны в каком-то колене через троюродную сестру чей-то матери - или наоборот. в общем, с любым на улице можно смело здороваться или там заходить в гости - хоть капля общей крови у нас да найдется, а семейное гостеприимство - свято.
так что мы встречались со всеми, кем могли (а это, между прочим, страшная вещь, потому что для каждой хозяйки дома долг чести накормить тебе до упора, и отговорки не принимаются), и обнимались, и танцевали, и знакомились заново, и вообще семействовали. так тепло и странно - здесь все тебя любят, почти не зная, да это и не нужно - ты семья, приезжай и живи. двери не закрываются, на плите всегда еда и свет зажжен, и наливают чай, и возятся со своими и чужими детьми; кажется, что так, как и должно быть.

ну и - как же там красиво, Господи, никаким фотоаппаратом не передать, я ходила три дня, как во сне, и захлебывалась: воздухом, тишиной, великолепием. ох, эти горы.
что-то отобрала (мучительно), но фотографии - все не то, не то, не то. если бы вы это видели.



я, на самом деле, не очень представляю, как жить здесь день за днем и привыкать ко всему этому: представьте, просыпаетесь вы каждое утро, глядите за окно и видите это:
Читать далее

http://without-names.livejournal.com/90260.html

отец ушел на войну, когда ей было восемь; самый младший, пятый, брат родился через четыре месяца после его смерти. не голодали, но пришлось бросить школу: мать работала с утра до ночи, а кто-то должен был работать в колхозе, - иначе отобрали бы участок, корову… к пятнадцати годам – и навсегда - умела все - плести ковры, вышивать, работать в поле, белить потолки, готовить, строить... выучились младшие, она – поднимала; маленькая, на всю жизнь, заноза.
в двадцать лет ее увидел мальчик из Арчо, - классические смотрины, девушки ткали, юноши - глядели; он влюбился, прислал письмо с какой-то доброй женщиной. письмо она, наученная, разорвала в клочки у посланницы на глазах и так вернула – отправитель, получив аккуратно собранные клочки в качестве ответа, обрадовался: она. была просватана, он - тоже, история Ромео и Джульетты в маленьких высокогорных аулах проходит плохо, но - не отступился, писал еще письма, в конце концов сказал: если не любишь - скажи, я перестану. если нет - пока я жив, ты будешь моя.
о нелюбви не сказала; встречались у источника, тайком, не знаю – о чем говорили, вряд ли и за руки держались – до свадьбы нельзя.
ее стыдили всей семьей, дядя-печник в сердцах ударил как-то молотком по ноге, мать попрекала; его - подстерегли в ауле и избили до полусмерти. могли бы и до смерти, но она шла мимо - с поля, с осликом и мешками кукурузы, услышала, замоталась платком, подкралась, столкнула тяжелые камни обидчикам на головы и убежала. потом говорила своему сговоренному жениху - отзови сватов, женишься на мне - я тебя убью во сне, в первую же ночь.
Так или иначе, невероятно, но - все получилось. семьи смирились, свадьбу отыграли, обошлись и без яда, и без кинжала.

потом они спустились жить в в Махачкалу - четвертый ребенок, мой отец, родился уже там, потом еще девочка, последняя, любимая. его избрали в обком, им дали квартиру, а дальше...
а дальше сказка кончилась. он был светским львом, денди - друзья, любовницы, невероятная щедрость ко всем - за пределы дома, вечное пьянство... любил, страдал во время редких (дагестанская семья, приличия и правила) ссор, но - она работала на трех-четырех работах, убиралась в учреждениях ночью, поднимала пятерых детей, давала им недобранное образование, помогала по старой привычке сестре и братьям. он - исчезал и бушевал,
история становилась скучна и однообразна. она – привычно терпела, дети перестали разговаривать и общаться; на свадьбу моих родителей его не позвали...
потом пропал без вести - тело нашли месяц спустя в городском канале, что это было, смерть ли, убийство, темная месть, которая случается здесь иногда – Бог весть. как они жили этот месяц, как искали, испытали ли в итоге облегчение, или горечь, или боль? говорят, она потом пришла на его могилу, кричала и пинала надгробие; и в это можно легко поверить, зная ее – и теперь - неукротимость.

Автор Старые семейн...

Автор Старые семейн...

её зовут Жавазат, а теперь всегда - баба Зоя, ей семьдесят пять, она готовит самые вкусные на свете чуду, вяжет и вышивает с той же сноровкой, что и пятьдесят лет назад, говорит с чудовищным акцентом, воспитывает внуков и в свой уже срок правит огромным разросшимся кланом. от него остались фотографии и имя младшего брата - Асельдер, в честь деда, как положено. он меня, говорят, видел во младенчестве, я его – не помню. family story.

http://without-names.livejournal.com/76120.html

новая книга Дины Рубиной, солнечная буквально - я в который раз думаю, что из всех долгого существования заслуживают разве что такие, семейно-городские хроники, memories. еще думаю, что единственно верно наша жизнь проживается ретроспективно, памятью, постфактум - ну что я знала о моем, скажем, сонном зеленом городе между горой и морем, что чувствала, кроме привычной любви и привычного же ленивого раздражения? сейчас уже лучше, но тоже - неполно; лет через тридцать я восстановлю его, вспомню - горьковатым потерянным раем, и это-то будет реальностью, а вовсе не мое "сейчас". так и со всем остальным - сохраняешь, сберегаешь на будущее, на настоящесть.

еще я думаю, что теоретическое тихое старческое безумие меня настигнет (куда деваться) в самой простой и скучной его форме: буду ловить всех за руки, рассказывать бесконечно, вспоминать-вспоминать-вспоминать мелочи и глупости, никому не нужные, никому не интересные (раз уж нет таланта выпустить на бумагу, да и куда угодно, в жизнь иную и отдельную, персонажную), все подряд дни и разговоры. они ведь требует слушателя обязательно, собеседника, со-участника - иначе никак - и это ужас какой-то, сколько таких вот финтифлюшек помешается уже и в мои не очень насыщенные двадцать один: а помнишь, тогда мы, и было вот такое солнце, и тут она сказала, а это дурацкое письмо, я так плакала ужасно, здесь продавали такие шикарные пирожные, мы промокли насквозь и все равно ржали как сумасшедшие, и мамины стихи, ночью молнии над этими страшными волнами, а он был жуткая сволочь, и тут вообще такое! ну а к шестидесяти, к восьмидесяти - сколько там положено - они меня раздавят, точно. надо что-то с ними придумать заранее. бесполезные драгоценности, цветные стекляшки в бутылочной пробке под землей. вдруг кто-нибудь да найдет.

http://without-names.livejournal.com/63939.html

tikkey срочно нужна помощь в поиске квартиры для alan_christian. вдруг у кого-нибудь что-нибудь есть на примете? а то человек приезжает из паломничества и остается совсем без жилья.

http://without-names.livejournal.com/91777.html

блистательная башня завершила вчера сезон - легко и радостно, светло, и все были какие-то семейные и свои, знакомые в лицо, если не по имени. отсидела ноги, отбила ладони, зато возвеселилась и успокоилась, перездоровалась со всеми, увидела прекрасную мою aurain (все дружно поздравляем с финалом сессии - еще всего два года, душа моя, и будешь свободна), воспарила и устала. а башня-то, башня, как они сошлись и совпали наконец, музыка и голос, и свой идеально правильный звук, и старые песни по-новому, и новые запредельно. ура, ура, ура.

песен много, старые и новые, все не перечислишь, все любимые. но убийственная - наповал - пара из кафе 'хамелеон' и горной колыбельной, но благословение, но ворона весною и песня о реке москве, бесконечные, переливающиеся, солнечные. и воскрешенное сиреневое пламя. любовь, любовь, любовь. уже целый год, чудный год.

неожиданно оказалась на концерте с младшей сестренкой, в качестве празднования ее двенадцатилетия. ребенок, между прочим, был счастлив, вопил и хлопал и потребовал взять с собой на следующий концерт. так-то.

публика меж тем делится на две категории - на тех, кто в середине марша уродов с энтузиазмом начинает подпевать про vaiyo a-rah jerhume brunnen g, и тех, кто с недоумением косится на первый. красота.

три часа счастья (после такого не обидно даже на работе сидеть в субботу). и - ждать до осени.

http://without-names.livejournal.com/88188.html

отец ушел на войну, когда ей было восемь; самый младший, пятый, брат родился через четыре месяца после его смерти. не голодали, но пришлось бросить школу: мать работала с утра до ночи, а кто-то должен был работать в колхозе, - иначе отобрали бы участок, корову… к пятнадцати годам – и навсегда - умела все - плести ковры, вышивать, работать в поле, белить потолки, готовить, строить... выучились младшие, она – поднимала; маленькая, на всю жизнь, заноза.
в двадцать лет ее увидел мальчик из Арчо, - классические смотрины, девушки ткали, юноши - глядели; он влюбился, прислал письмо с какой-то доброй женщиной. письмо она, наученная, разорвала в клочки у посланницы на глазах и так вернула – отправитель, получив аккуратно собранные клочки в качестве ответа, обрадовался: она. была просватана, он - тоже, история Ромео и Джульетты в маленьких высокогорных аулах проходит плохо, но - не отступился, писал еще письма, в конце концов сказал: если не любишь - скажи, я перестану. если нет - пока я жив, ты будешь моя.
о нелюбви не сказала; встречались у источника, тайком, не знаю – о чем говорили, вряд ли и за руки держались – до свадьбы нельзя.
ее стыдили всей семьей, дядя-печник в сердцах ударил как-то молотком по ноге, мать попрекала; его - подстерегли в ауле и избили до полусмерти. могли бы и до смерти, но она шла мимо - с поля, с осликом и мешками кукурузы, услышала, замоталась платком, подкралась, столкнула тяжелые камни обидчикам на головы и убежала. потом говорила своему сговоренному жениху - отзови сватов, женишься на мне - я тебя убью во сне, в первую же ночь.
Так или иначе, невероятно, но - все получилось. семьи смирились, свадьбу отыграли, обошлись и без яда, и без кинжала.

потом они спустились жить в в Махачкалу - четвертый ребенок, мой отец, родился уже там, потом еще девочка, последняя, любимая. его избрали в обком, им дали квартиру, а дальше...
а дальше сказка кончилась. он был светским львом, денди - друзья, любовницы, невероятная щедрость ко всем - за пределы дома, вечное пьянство... любил, страдал во время редких (дагестанская семья, приличия и правила) ссор, но - она работала на трех-четырех работах, убиралась в учреждениях ночью, поднимала пятерых детей, давала им недобранное образование, помогала по старой привычке сестре и братьям. он - исчезал и бушевал,
история становилась скучна и однообразна. она – привычно терпела, дети перестали разговаривать и общаться; на свадьбу моих родителей его не позвали...
потом пропал без вести - тело нашли месяц спустя в городском канале, что это было, смерть ли, убийство, темная месть, которая случается здесь иногда – Бог весть. как они жили этот месяц, как искали, испытали ли в итоге облегчение, или горечь, или боль? говорят, она потом пришла на его могилу, кричала и пинала надгробие; и в это можно легко поверить, зная ее – и теперь - неукротимость.

Автор Старые семейн...

Автор Старые семейн...

её зовут Жавазат, а теперь всегда - баба Зоя, ей семьдесят пять, она готовит самые вкусные на свете чуду, вяжет и вышивает с той же сноровкой, что и пятьдесят лет назад, говорит с чудовищным акцентом, воспитывает внуков и в свой уже срок правит огромным разросшимся кланом. от него остались фотографии и имя младшего брата - Асельдер, в честь деда, как положено. он меня, говорят, видел во младенчестве, я его – не помню. family story.

https://without-names.livejournal.com/76120.html

новая книга Дины Рубиной, солнечная буквально - я в который раз думаю, что из всех долгого существования заслуживают разве что такие, семейно-городские хроники, memories. еще думаю, что единственно верно наша жизнь проживается ретроспективно, памятью, постфактум - ну что я знала о моем, скажем, сонном зеленом городе между горой и морем, что чувствала, кроме привычной любви и привычного же ленивого раздражения? сейчас уже лучше, но тоже - неполно; лет через тридцать я восстановлю его, вспомню - горьковатым потерянным раем, и это-то будет реальностью, а вовсе не мое "сейчас". так и со всем остальным - сохраняешь, сберегаешь на будущее, на настоящесть.

еще я думаю, что теоретическое тихое старческое безумие меня настигнет (куда деваться) в самой простой и скучной его форме: буду ловить всех за руки, рассказывать бесконечно, вспоминать-вспоминать-вспоминать мелочи и глупости, никому не нужные, никому не интересные (раз уж нет таланта выпустить на бумагу, да и куда угодно, в жизнь иную и отдельную, персонажную), все подряд дни и разговоры. они ведь требует слушателя обязательно, собеседника, со-участника - иначе никак - и это ужас какой-то, сколько таких вот финтифлюшек помешается уже и в мои не очень насыщенные двадцать один: а помнишь, тогда мы, и было вот такое солнце, и тут она сказала, а это дурацкое письмо, я так плакала ужасно, здесь продавали такие шикарные пирожные, мы промокли насквозь и все равно ржали как сумасшедшие, и мамины стихи, ночью молнии над этими страшными волнами, а он был жуткая сволочь, и тут вообще такое! ну а к шестидесяти, к восьмидесяти - сколько там положено - они меня раздавят, точно. надо что-то с ними придумать заранее. бесполезные драгоценности, цветные стекляшки в бутылочной пробке под землей. вдруг кто-нибудь да найдет.

https://without-names.livejournal.com/63939.html

новая книга Дины Рубиной, солнечная буквально - я в который раз думаю, что из всех долгого существования заслуживают разве что такие, семейно-городские хроники, memories. еще думаю, что единственно верно наша жизнь проживается ретроспективно, памятью, постфактум - ну что я знала о моем, скажем, сонном зеленом городе между горой и морем, что чувствала, кроме привычной любви и привычного же ленивого раздражения? сейчас уже лучше, но тоже - неполно; лет через тридцать я восстановлю его, вспомню - горьковатым потерянным раем, и это-то будет реальностью, а вовсе не мое "сейчас". так и со всем остальным - сохраняешь, сберегаешь на будущее, на настоящесть.

еще я думаю, что теоретическое тихое старческое безумие меня настигнет (куда деваться) в самой простой и скучной его форме: буду ловить всех за руки, рассказывать бесконечно, вспоминать-вспоминать-вспоминать мелочи и глупости, никому не нужные, никому не интересные (раз уж нет таланта выпустить на бумагу, да и куда угодно, в жизнь иную и отдельную, персонажную), все подряд дни и разговоры. они ведь требует слушателя обязательно, собеседника, со-участника - иначе никак - и это ужас какой-то, сколько таких вот финтифлюшек помешается уже и в мои не очень насыщенные двадцать один: а помнишь, тогда мы, и было вот такое солнце, и тут она сказала, а это дурацкое письмо, я так плакала ужасно, здесь продавали такие шикарные пирожные, мы промокли насквозь и все равно ржали как сумасшедшие, и мамины стихи, ночью молнии над этими страшными волнами, а он был жуткая сволочь, и тут вообще такое! ну а к шестидесяти, к восьмидесяти - сколько там положено - они меня раздавят, точно. надо что-то с ними придумать заранее. бесполезные драгоценности, цветные стекляшки в бутылочной пробке под землей. вдруг кто-нибудь да найдет.

https://without-names.livejournal.com/63939.html

вот, избранное от папы-с-новым-фотоаппаратом. пятнадцать штук special for you

https://without-names.livejournal.com/59959.html