Эдгар ПО:
На опушке старого, мрачного, обвитого в таинственно-жесткую вуаль
леса, над которым носились темные облака зловещих испарений, и будто слышался фатальный звук оков, в мистическом ужасе жила Красная Шапочка.
Эрнест Хемингуэй:
Мать вошла и поставила на стол кошелку. В кошелке были молоко, белый
хлеб и яйца.
Вот, - сказала мать.
Что? спросила её Красная Шапочка.
Вот это, - сказала мать, - отнесешь бабушке.
Ладно, - сказала Красная Шапочка.
И смотри в оба, - сказала мать, - Волк.
Да.
Мать посмотрела, как её дочь, которую все называли Красной Шапочкой,
потому что она всегда ходила в красной шапочке, вышла и, глядя на свою
уходящую дочь, подумала, что очень опасно пускать её одну в лес; и кроме
того, она подумала, что Волк снова стал там появляться; и подумав это,
она почувствовала, что начинает тревожиться.
Ги де Мопассан:
Волк её встретил. Он осмотрел её тем особенным взглядом, который
опытный парижский развратник бросает на провинциальную кокетку, которая все еще старается выдать себя за невинную. Но он верит в ее невинность не более ее самой и будто видит уже, как она раздевается, как ее юбки падают одна за другой и она остается только в нижней рубахе, под которой очерчиваются сладостные формы её тела.
Виктор Гюго:
Красная Шапочка задрожала. Она была одна. Она была одна, как иголка в
пустыне, как песчинка среди звезд, как гладиатор среди ядовитых змей,
как+
Джек Лондон:
Но она была достойной дочерью своей расы; в ее жилах текла сильная
кровь белых покорителей Севера. Поэтому и не моргнув глазом, она бросилась на Волка, нанесла ему сокрушительный удар и сразу же подкрепила его одним классическим апперкотом. Волк в страхе побежал. На смотрела ему вслед, улыбаясь своей очаровательной женственной улыбкой.
Ярослав Гашек:
Эх, и что же я наделал? бормотал Волк, прихлебывая пиво. Одним
словом обделался.
Оноре де Бальзак:
Волк достиг домика бабушки и постучал в дверь. Эта дверь была сделана
в середине 17 века неизвестным мастером. Он вырезал ее из модного в то
время канадского дуба, придал классическую форму и повесил на железные петли которые в свое время, может быть, и были хороши, но ужасно сейчас
скрипели. На двери не было никаких орнаментов и узоров, только в правом нижнем углу виднелась одна царапина, о которой говорили, что ее сделал собственной шпорой Селестен де Шавард фаворит арии Антуанетты и двоюродный брат по материнской линии бабушкиного дедушки Красной Шапочки. В остальном же дверь была обыкновенной, и поэтому не следует останавливаться на ней более подробно.
Оскар Уайльд:
Волк: Извините, вы не знаете моего имени, но+
Бабушка: О, не имеет значения. В современном обществе добрым именем
пользуется тот, кто его не имеет. Чем могу служить?
Волк: Видите ли + Очень сожалею, но я пришел, чтобы вас съесть.
Бабушка: Как это мило. Вы очень остроумный джентльмен.
Волк: Но я говорю серьезно.
Бабушка: И это придает особый блеск вашему остроумию.
Волк: Я рад, что вы не относитесь серьезно к факту, который я только
что вам сообщил.
Бабушка: Нынче относиться серьезно к серьезным вещам проявление
дурного вкуса.
Волк: А к чему мы должны относиться серьезно?
Бабушка: разумеется к глупостям. Но вы невыносимы!
Волк: Когда же Волк бывает невыносимым?
Бабушка: когда надоедает вопросами.
Волк: А женщина?
Бабушка: Когда никто не может поставить её на место.
Волк: Вы очень строги к себе.
Бабушка: Рассчитываю на вашу скромность.
Волк: Можете верить, я не скажу никому ни слова. (Съедает ее).
Бабушка: (из брюха Волка). Жалко, что вы поспешили. Я только что
собиралась рассказать вам одну поучительную историю.
Эрих Мария Ремарк:
Иди ко мне сказал Волк.
- Красная Шапочка налила две рюмки кальвадоса и села к нему на
кровать.
Они вдыхали знакомый аромат. В этом кальвадосе была тоска и усталость
и тоска и усталость гаснущих сумерек. Кальвадос был самой жизнью.
Конечно, - сказала она. Нам не на что надеяться. У меня нет
будущего.
Волк молчал. Он был с ней согласен.
