07.02.17 Заметка от военкора Александра Коца.

"Чужие русские. О муках при получении российского гражданства бегущие от войны в Донбассе люди пожаловались корреспондентам. Русских, приезжающих с Донбасса, мы заставляем сдавать экзамены на знание родного языка. И месяцами маринуем их в очередях...Русских, приезжающих с Донбасса, мы заставляем сдавать экзамены на знание родного языка. И месяцами маринуем их в очередях...

- Что вы здесь снимаете?! - бросилась на нас женщина у разбитого ударами «Градов» дома в Донецке. - Кто вы такие?!

- Журналисты, из России...

- Была я в вашей России, - вздохнула она горько, - Не нужны мы там никому.

В женщине говорила бытовая обида. Она знает и про десятки конвоев с гуманитаркой, и про защиту на международной арене, и про финансовую поддержку... Но здесь и сейчас она — наедине со своей разбитой квартирой. Посреди зимы и самого простреливаемого района города. В 2014-м ему тоже доставалось немилосердно, женщина в те дни уехала в Ростов. Долго мыкалась по съемным квартирам и обивала чиновничьи пороги.

Российское гражданство — это то, на что рассчитывал в 2014 году поднявшийся народ Донбасса Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ
Российское гражданство — это то, на что рассчитывал в 2014 году поднявшийся народ Донбасса
Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ
Такие, как она, тогда тысячами уходили на восток. Чего греха таить: российское гражданство — это то, на что рассчитывал в 2014 году поднявшийся народ Донбасса. Чтобы как в Крыму.

Но Россия встретила колючими стенами бюрократии. Безжалостно перемалывающей израненные войной души. Нет, конечно неприступными эти стены назвать нельзя. Многие преодолели их. Но есть и те, кто, отчаявшись пробить броню равнодушия и коррупции, вернулся домой. На войну.

«ПЛЮНУЛ И ВЕРНУЛСЯ В ДОНЕЦК»

Николай Иосифович родился в Воронежской области. В Семилуках окончил газопроводное училище. Их тогда два было на весь Союз. Работал по всей стране, пока не оказался на Донбассе. Настоящая техническая интеллигенция старой закалки.

- Тогда не было понятия Украина, - говорит он. - Было понятие Донбасс. А когда Союз распался, у меня отобрали паспорт с гербом и выдали паспорт с тризубом. Еще и имя вписали Микола, хотя меня мама Николаем назвала... В 2014-м году с внуком поехал в Россию, когда Порошенко сказал, что наши дети будут сидеть в подвалах. Такие ожидания были, домой еду! В законах толком не разбирался. А мне никто помочь не спешил.

Вокруг миграционных структур сразу повырастали фирмочки-прилипалы. Ушлые дельцы со связями предлагают быстро оформить любые документы. Без очередей и унижений. Иначе из-за любой неверной галочки тебя будет отбрасывать в самый конец очереди. Стоять в которой приходится ночами.

- Разрешение на временное проживание с горем пополам оформил, - уже не сдерживает слез старик. - Стал оформлять гражданство, и началось. Там просят, тут просят. За 50 тысяч рублей паспорт получишь быстро, бесплатно будешь мыкаться месяцами. И никакого сочувствия ни в налоговой, ни в пенсионном. Смотрят сквозь тебя. По медицине я бесправен, на работу не берут. Плюнул и уехал обратно в Донецк. Работаю теперь электриком. Восстанавливаю перебитые артиллерией линии электропередач.

- А если завтра вам вдруг выдадут российский паспорт, поедете на родину?

- Думаю нет, перегорело.

«БЫЛА Б ПОМОЛОЖЕ — ХОТЬ НА КАМЧАТКУ ПОЕХАЛА»

Легальная схема получения российского гражданства для жителей Донбасса такова. Если ты приедешь сам туда, куда хочешь поселиться сразу, то на получение заветного паспорта могут уйти годы. Если же отправляешься по распределению, получая разрешение на временное проживание (РВП), то россиянином можешь стать за год-полтора.

Вот только ехать приходится кому в Череповец, кому в Хабаровск. А так кардинально менять свою жизнь хотят не все. И идут на всякие ухищрения.

- Мы в 2014 году приехали в Крым, - рассказывает Людмила. - Нам предложили Череповец. Но дочь только поступила в Симферополе в институт, я работу нашла по профилю. Вот уже два года они терпят, пока я оформляю гражданство в Крыму. Здесь есть адвокаты-бегунки, которые представляют тебя в суде, на котором ты должна доказать, что на момент референдума по статусу полуострова ты находилась здесь. Тогда ты имеешь право на получение гражданства в Симферополе. Процесс небыстрый, затратный. Но я живу ребенком, мне надо ее на ноги поставить. Если бы она в пятом классе училась, поехала бы хоть на Камчатку не задумываясь.

- Я работаю в IT-сфере, - рассказывает мне дончанин Иван. - Она в основном сконцентрирована в Москве. Но в Москве квоты на РВП либо заблокированы, либо их ограниченное количество. А процедура получения гражданства длится порядка 9 месяцев, и прожить их надо там, где тебе выдано РВП.

- То есть, получив его в Калуге, ты не можешь ездить на электричке на работу в столицу?

- Нет. Видимо, это связано с потребностями развивать свои регионы. Мы все понимаем тяжелую ситуацию в России. Да, есть некая горечь, что нас не горят желанием интегрировать в российское общество. Люди, разорванные войной, выступали за пророссийские идеи, но им даже не дают возможности хотя бы заниматься торговыми отношениями с Россией.

В Донецке хорошие вузы, они выпускают квалифицированных спецов по IT. Но у них нет возможности практиковаться на серьезных проектах. Здесь можно организовать некий ресурсный центр, из которого людей потом вытаскивать в Москву. Но делать это сейчас легально мы не можем - есть проблемы с соответствием законодательству. Мы не можем участвовать в крупных проектах «в белую».

Иван долго работал в Москве по серой схеме. При этом участвовал в проектах по созданию автоматизированных систем управления, бизнес-анализа, искусственного интеллекта. Сейчас вернулся домой, чтобы пересидеть положенные 90 дней на родине. И попытаться вернуться в Москву уже легально. Но иллюзий у него нет.

России эффектно даются широкие жесты. Из выданного гражданства Депардье устраивается многонедельное шоу. Новоявленный россиянин Сигал не сходит с экранов. А русских, приезжающих с Донбасса, мы заставляем сдавать экзамены на знание родного языка. И месяцами маринуем их в очередях вместе со среднеазиатскими мигрантами. Система выстроена на противостоянии, а не на понимании.

Да и, судя по количеству макулатуры, которую вынуждены таскать с собой соискатели российского гражданства, устарела она безнадежна. 21 век на дворе, а люди до сих пор ксерят тысячи справок и заполняют бланки от руки. Хотя, таким, как Иван, давать паспорт опасно. Того и гляди разработает IT-систему, которая поставит крест на всем бюрократическом аппарате. А заодно и бизнесе, которым он оброс за эти три года.

ОПРОС

Вместе с коллегой из донецкой «Комсомолки» мы провели опрос в соцсетях. Дончане рассказали о своем опыте общения со структурами, занимающимися мигрантами и предоставлением гражданства.

Ирина:

- Сын летом 14-го уехал в Белгородскую область к деду. С разбега в институт поступил, но забуксовал в миграционной службе. Три месяца не мог на прием попасть. Я знакомых подключила и через месяц ему РВП в соседней области вручили с пакетом бумаг на гражданство. Он их сдал — причем на это ушло 8 месяцев. А еще через три месяца, оказалось, что пакет документов «потерялся» - и надо собирать заново. Сын психанул и вернулся в ДНР. Теперь катается на сессии в институт.

Наталья:

- Больше всего нареканий по Москве. Народ стоит часами в очереди, ждет годами. Но это, как я понимаю, делается искусственно - Москва перенаселена. В других регионах полегче.

Маша:

- Для жителей с донецко-луганской пропиской работает схема убежище-переселение-рвп-гражданство. Если делать все в срок, то год-полтора. Да, не Москва, но Воронеж, Ростов, Тамбов, Тула, Саратов, Нижний — согласитесь, это не Колыма.

Елена:

- Уже восьмой месяц жду вид на жительство, хотя по закону — шесть месяцев. Чтобы записаться на подачу документов по интернету, сын-программист написал программу, следящую за обновлениями на сайте службы, где оформляют гражданство - и только таким образом это сделали. Потому что запись выкладывают в разное время в течение дня и длится она от силы 30-40 секунд. О получении РВП книгу написать можно."

Если бы города писали друг другу письма... (Донецку от Горловки) 

Если бы города писали друг другу письма. Не знаю, как их правильно назвать. Письма чести. Родственные письма. Письма, в которые можно было бы вложить часть сердца. Я хотел бы, чтобы наш город сейчас отправил такое Донецку. Старшему брату, которому мы всегда завидовали за его благоустроенность, возможности, силу и статусность. Нашему шахтерскому Вавилону, куда еще лет пять назад ездил работать, учиться и отдыхать чуть ли не каждый пятый горловчанин. Этому городу, который никогда не будет моим, но без которого нельзя представить Донбасс - тот самый, не позволяющий никому себя поставить на колени. 

Что было бы в этом письме? Раздирающее нутро чувство отчаяния. Единого для двух наших городов. Боль, для которой трудно найти нужные и правильные слова в это тяжелое время. Здесь было бы рукопожатие двух шахтеров, которые оказались под завалом и не знающие - спасут ли их, доберутся, вымолят ли они у безмолвного неба еще одну возможность увидеть рассвет. Здесь были бы слезы матерей, которые отпускают своих детей на фронт, потому что не могут сказать им нет. Здесь был бы скрип сжатых зубов лежащих с осколочными ранениями в карете "скорой" мирных жителей. 

Это было бы письмо сестры брату, заслоняющих грудью своих родных, близких и друзей. Написанное в подвале под дрожащий и тусклый свет свечи. Вычерченное случайно оказавшимся в кармане зимней куртки огрызком карандаша - черным неровным почерком, где вместо точек были бы застывшие слезы детей. С просьбой простить все обиды и зависть. С просьбой остаться живым. Пускай он будет таким же заносчивым, таким же гордым и смотрит на нас свысока. Но пусть живёт. Ведь роднее него у нас почти никого не осталось. 

И это будет письмо-треугольник, которых искренне уже не пишут многие десятки лет. Это будет письмо, перевезенное в чьем-то нагрудном кармане сквозь пробки на блокпостах и пронесенное по заснеженной степи. От всех тех, кто носит 122-мм осколки внутри вечной зимы 2015 года. От таких же желающих жить и пить чай на терриконе. 

И это будет письмо страха. Да, писmмо человека, который боится той участи, какая сейчас постигла его Старшего Брата. Боится и знает, что в любой момент могут прийти и к нему. И он уже стал в боевую стойку, прислонился к стене и сжал кулаки. Он плачет о том, кого избивают рядом с ним. Он не способен сдвинуться с места, но эти слезы придают ему сил, они придают ему решимость стоять до конца. Вот его плечи. Его глаза. Его сердце. И они такие же, как у его окровавленного Старшего Брата. 

Если бы города писали друг другу письма. Не только официальные запросы и поздравительные открытки. Но и честные, страшные, полные решимости быть вместе в минуты беды "треугольники". Я хотел бы, чтобы мой город сейчас отправил такой Донецку. Чтобы он жил и знал - мы рядом с ним. 

Автор - Егор Воронов