Вот и собралась наконец с силами написать личный постик)))... И в самом же начале хотелось бы заявить - Я безумно, безмерно счастлива! Наконец получилось наладить с Лёшкой отношения, и теперь мы просто сходим с ума от любви к друг другу... Каждую свободную минутку стараемся провести вместе, дорожим каждым словом, каждой секундой!! В пятницу ходили в чудесный сырный ресторанчик и кушали фундю... Было так вкусно, а главное так романтично! В зале кроме нас никого не было, красивая музыка, его незабываемые глаза... Я просто сходила с ума))) А потом... потом я воплотила в жизнь своё маленькое желание! Мы катались на трамвайчике "Аннушка" по вечерней Москве. Красота просто сказочная! И казалось бы мелочь, но так было хорошо и весело. В субботу учёбка, тренировка, а потом гулять!!! Сходили в сушки так - что теперь я о них даже думать не могу))). А сегодня ездили с Лёшкой за новогодними подарками для друзей - несколько купили - несколько присмотрели!!! Вообщем всё хорошо, и пускай я повторюсь, но снова напишу! Я счастлива.

Нежными лапками осторожно давит на ключицы
…
Белая кошка опасливо заглядывает в мою чашку
Лю-бо-пыт-на
Я беру ее на руки, выкалываю сердце - оно маленькое, теплое, мягкое, легкое,
падает в чашку с хлюпающим звуком
Не тонет
Красный ободок в зеленой холодной жидкости.
Вянет заварка,
В небе закрылась последняя трещинка
в комнате подозрительно тихо…

Золотые рыбки смешно открывают рты:
«Е-ды.»
Кошка без сердца, с глазами из неба, с глазами пустыми и холодными
прекращает тоскливо мяукать

В комнате подозрительно тихо
На небе закрылась последняя щель
Небо с пустыми глазами
Оно в итоге под нами,
И мы уже очень глубоко.
Посмотрите на себя, и вы это тоже поймете

Белая кошка без сердца глотает голодных рыбок
Они жадно, смешно открывают рты:
«Во-ды»

Кошке без сердца гораздо легче.
Она царапает пустое небо когтями.
Скрипом разбивая тишину.
Уверено, жестко, и совсем не по-кошачьи.
Ей без сердца гораздо легче…
поверьте.

В нашей жизни имеется некоторое количество моментов, когда ты загораешься , чтобы сделать что-то особенное. Перейти свой Рубикон, поднять планку и так далее. Сменить работу, поменять подругу, уехать в другую страну. Одним словом, что-то изменить. Ты живёшь с этой мыслью несколько дней, месяцев, лет. Затем она постепенно отходит на второй план, ты понимаешь, что рыпаться бесполезно, всё равно ничего не изменится. Ты всё больше попадаешь в плен заскорузлых идей разряда "всяк сверчок - знай свой шесток", "где родился - там и пригодился" и прочих мерзостей, подрезающих человеку крылья с рождения. Конечно, ты многое оправдываешь средой обитания. Воспитанием, устоями, родителями, которые с детства отучали тебя совершать необдуманные поступки. Ты вспоминаешь всё то, что могло бы оправдать твоё бездействие и стиль жизни, подобный бревну на лесоповале. А ведь кто-то делает в этой жизни резкие движения? Им просто везёт?
О да, ты и в этом случае найдёшь себе оправдание в том, что огромное количество людей, бросающихся к солнцу, так и сгорают, не долетев до него. Единицам везёт. Но всё-таки лучше вот так. Без особых колебаний и риска для здоровья. Спокойно и размеренно, ибо всё предопределено. Вот так и получается армия курьеров, несущих самих себя к пункту доставки, именуемому "Судьба", в надежде получить у адресата чаевые "за ноги". Но судьба не особенно щедра на чаевые. В лучшем случае хватит на замену стоптанных по дороге ботинок. Бездействие и безволие - вот два бича населения Среднерусской возвышенности. Будь я на месте ребят из "Nike", я бы точно сменил промо-слоган для территории России с "Just do it" на "Do something".

Не правда ли, есть о чём задуматься?

"Ты хочешь знать,как быть, если ты сделал что-то не так?
Отвечаю,детка:никогда не проси прощения.Ничего не говори.
Посылай цветы.Без писем.Только цветы.Они покрывают все.
Даже могилы."

Я не любви твой прошу.
Она теперь в надежном месте…
Поверь, что я твоей невесте
Ревнивых писем не пишу.
Но мудрые прими советы:
Дай ей читать мои стихи,
Дай ей хранить мои портреты -
Ведь так любезны женихи!
А этим дурочкам нужней
Сознанье полное победы,
Чем дружбы светлые беседы
И память первых нежных дней…
Когда же счастия гроши
Ты проживешь с подругой милой
И для пресыщенной души
Все станет сразу так постыло -
В мою торжественную ночь
Не приходи. Тебя не знаю.
И чем могла б тебе помочь?
От счастья я не исцеляю.

Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - кто-то хочет, чтобы они были?
Значит - кто-то называет эти плевочки
                                           жемчужиной?
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит -
чтоб обязательно была звезда! -
клянется -
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
"Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!"
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!

-Жила-была волна и любила утёс, где-то в море, скажем в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: "Приди ко мне, утёс!". Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, утёс, совсем уже подточенный, качнулся и рухнул в её объятия. И вдруг утёса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утёс затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что её обманули, и вскоре она нашла себе новый утёс.

-Причём тут мы с тобой? Это же только сказка, выдумка. Или ты снова смеёшься надо мной? Уж если на то пошло, бросишь меня ты! Безусловно.

-Это будут твои последние слова перед тем как ты меня оставишь. Ты скажешь, что именно я бросил тебя. И приведёшь немало доводов... И сама поверишь в них... И будешь права перед древнейшим судом мира - природой.

Скрипка издергалась, упрашивая,
и вдруг разревелась
так по-детски,
что барабан не выдержал:
"Хорошо, хорошо, хорошо!"
А сам устал,
не дослушал скрипкиной речи,
шмыгнул на горящий Кузнецкий
и ушел.
Оркестр чужо смотрел, как
выплакивалась скрипка
без слов,
без такта,
и только где-то
глупая тарелка
вылязгивала:
"Что это?"
"Как это?"
А когда геликон -
меднорожий,
потный,
крикнул:
"Дура,
плакса,
вытри!" -
я встал,
шатаясь, полез через ноты,
сгибающиеся под ужасом пюпитры,
зачем-то крикнул:
"Боже!",
бросился на деревянную шею:
"Знаете что, скрипка?
Мы ужасно похожи:
я вот тоже
ору -
а доказать ничего не умею!"
Музыканты смеются:
"Влип как!
Пришел к деревянной невесте!
Голова!"
А мне - наплевать!
Я - хороший.
"Знаете что, скрипка?
Давайте -
будем жить вместе!
А?"

Верещагин Василий Васильевич (Vasily Vereshchagin, 1842–1904), русский художник, мастер батальной картины. Родился в Череповце 14 (26) октября 1842 в семье помещика. В 1850–1860 учился в петербургском Кадетском корпусе, окончив его в чине гардемарина. Плавал в 1858–1859 на фрегате «Камчатка» и других кораблях в Данию, Францию, Англию. В 1860 поступил в петербургскую Академию художеств, но оставил ее в 1863 году неудовлетворенный системой преподавания. Посещал мастерскую Ж.-Л. Жерома в парижской Школе изящных искусств (1864). Всю жизнь был неутомимым путешественником. Стремясь (по его собственным словам) «учиться на живой летописи истории мира», ездил по России, на Кавказ, в Крым, на Дунай, в Западную Европу, дважды побывал в Туркестане (1867–1868, 1869–1870), участвуя в колониальных походах русских войск, два раза – в Индии (1874–1876, 1882). В 1877–1878 участвовал в русско-турецкой войне на Балканах. Много путешествовал, в 1884 посетил Сирию и Палестину, в 1888–1889 и 1902 США, в 1901 Филиппины, в 1902 Кубу, в 1903 Японию. Впечатления от поездок воплощались в больших циклах этюдов и картин. В его батальных полотнах публицистически - остро, с жестким реализмом раскрывается изнанка войны. Хотя его знаменитая «туркестанская серия» имеет вполне определенную имперски - пропагандистскую направленность, в картинах над победителями и побежденными всюду тяготеет чувство трагической обреченности, подчеркнутое тусклым желтовато - коричневым, воистину «пустынным» колоритом. Знаменитым символом всей серии стала картина "Апофеоз войны" (1870–1871, Третьяковская галерея), изображающая груду черепов в пустыне; на раме надпись: «Посвящается всем великим завоевателям: прошедшим, настоящим и будущим». «Туркестанской» серии картин Верещагина не уступает «балканская». В ней художник, напротив, бросает прямой вызов официальной панславистской пропаганде, напоминая о фатальных просчетах командования и страшной цене, которую заплатили русские за освобождение болгар от османского ига. Особенно впечатляет полотно "Побежденные. Панихида" (1878–1879, Третьяковская галерея), где под пасмурным небом расстилается целое поле солдатских трупов, присыпанных лишь тонким слоем земли. Широкую известность завоевала также его серия "Наполеон в России" (1887–1900). Художник был и одаренным литератором, автором книги "На войне в Азии и Европе. Воспоминания" (1894); большой интерес представляют также его "Избранные письма" (переизданы в 1981). Верещагин погиб во время русско-японской войны, 31 марта (13 апреля) 1904, при взрыве броненосца «Петропавловск» на рейде Порт-Артура.

Отступление. Бегство на большой дороге.

Далее