Пасторальный лесок. Кудрявенький. Такой фарфоровый и утешительный.

Ну мандарин - ладно. Купить можно, в конце концов. Не проблема.
Хотя не так, чтоб обожраться - финансы не те. Но можно.
Гранат - вообще довольно никчемный овощ, по-моему. Ешь и плюешься.

Но виноград!... Виноград, мать его!
Нет, виноград тоже можно купить, хотя он гораздо дороже мандаринов в это время. Но можно. Такой крупный, желтый, прозрачный. Каких-то там парадных сортов. Сладкий, как сахарный сироп.
Тьфу!
Разве ж они понимают, что такое беспонтовый, сверхдешевый осенью в Одессе, чуть ли не даром в придачу - виноград ИЗАБЕЛЛА!
Вот такой вот, скользкий, с белым налетом, пачкающий руки и губы синим... а запах!!!



Это у меня что-то вроде безумия. "при звуках флейты теряет власть над собой". Вот и я - от запаха "изабеллы".
Только это кратковременное безумие. Потому что в другие времена года его нету.
Но зато можно пойти на рынок и купить у деревенских бабушек самодельное вино. Черное вино. Из "изабеллы". С запахом!!!!

Budney

Помните Хворобьева: "все тот же сон!..."
Бедный мученик, которому вместо посещения августейшей фамилией Спасовоздвиженского собора снилось заседание примкамеры?
Вот и художнику Первунинскому в наши дни все снятся и снятся бравые поручики Голицыны и соответствующие дамочки...
Очень странная смесь - не то Моне с Ренуаром, не то грезы этого самого Хворобьева о бравых деникинцах, не то Союз Меча и Орала на пикничке.

Gyula BOROS

тем более такого

Liliana Frasca (Argentine, b. 1932)

наверное что-то левантийское

Richard Aaron (American, b. 1965)

Christa Kieffer (German, b. 1949)

Shari Hatchett Bohlmann

Розенберг.

А вот история из жизни старого растамана. Просыпается, короче, старый растаман у себя на хате и думает две мысли. Первая мысль: о, ништяк. Ну, это чисто абстрактная мысль, это он по сезону всегда так думает, как проснётся: о, ништяк. Потому что ништяк в натуре. Тело как перышко, крыша как друшляк, внутри желудка пустота. А вот вторая мысль, он думает: а неплохо бы вот подняться и что-нибудь из ништяков вчерашних заточить неплохо бы. Потому что там ништяков нормально осталось, типа банка тушонки, булка хлеба, картошки пол-казана, короче ни фига себе ништяков осталось. И вот он встаёт и идёт их заточить.

А ништяков, короче, нету. Пустой казан стоит, и всё. Даже хлеба не осталось. Нету вобще ничего, короче. И вот растаман громко думает: а кто это мои ништяки всё захавал? А из-под шкафа отзывается стрёмный загробный голос: ЭТО Я НИШТЯКИ ТВОИ ЗАХАВАЛ!!!

Дальше читать:
http://www.rastaman.tales.ru/?page=3&menu1=1&menu2=2&smenu1=1&inctext=6&bgcolor=

Деннис Леван


Читать далее...

Камилл Писарро

Палисадничек и т.д. Ностальгично.



Чертовски напоминает что-то такое, исконное, домотканое и посконное. Ну то есть как будто было хожено по этому дворику и сырые тюльпаны росли, призреваемые крикливой хозяйкой, и куры смотрели задумчиво на лебеду, а на высохших плетях вьюнка висели потешные такие черные семена, как черный негатив мандарина с дольками.

Анна Файн

Прабабушке

Набить подушки пухом чистых куриц,
Кошерных куриц - в Умани иль Сумах,
Их сладко было в ту субботу кушать,
Домой с базара принесенных в сумках.

Невесткину стряпню ты хвалишь громко,
А про себя вздыхаешь обреченно:
Нет, не понять надменному потомку
Старинных таинств кугеля и чолнта.

Прабабушка, мне не сыскать погоста,
Где кадиш над тобой читает липа.
Твое лицо задумчиво и просто
Покоится в тени дагерротипа.

Сегодня солнце. С моря тянет ветер,
Белье вздувая, словно мехи кузниц.
Я на окне сушу подушки эти,
Набитые пером столетних куриц.


Еще стихи Анны Файн. Очень грустные. О жертвах терактов.

Читать далее...