Перечислю главные тезисы Пригожина, которые при всей очевидности, проговорены впервые:

1. Бахмут-Артёмовск не играет стратегически важной роли даже для ТВД Донбасса, не говоря уже о всей Украине: «само взятие Бахмута не обеспечит скоротечную победу над Украиной, дорогу к Днепру или даже захват Донбасса».

2. Но при этом Бахмут-Артёмовск используется Армией России как ловушка для ВСУ, где уничтожается их живая сила и техника:

«Для нас крайне выгоден Бахмут, мы перемалываем там украинскую армию и сдерживаем их маневры».

Фактически Бахмут — этакая воронка, куда затягиваются силы ВСУ, что ограничивает возможности прокси-НАТО и сдерживает их от резких движений.

Для России это, напротив, стратегическая пауза, которую ещё называют активной обороной:

“Бахмут дает возможность российской армии накопить силы, занять выгодные рубежи обороны, разобраться с внутренними проблемами, подготовить мобилизованных и во всеоружии встретить любое количество контрнаступающих всушников”.

3. Ловушка стала возможна благодаря грамотному использованию пиаровского мышления коллективного Зеленского/«Квартала 95». Пригожин об этом прямо не говорит, но намекает:

 «Этот город пытаются раскачать как сакральный символ. Утром раскачивают сакральность, вечером принимают решение об отступлении, а на следующее утро вновь вбрасывают тысячи солдат, и так до бесконечности».

То есть Киев хотел сделать из Бахмута очередной псевдосакральный символ типа небесной сотни, киборгов донецкого аэропорта, и не заметил, как стал заложником этой своей пиар-технологии. Наши военспецы использовали её, сыграли на этой слабости и продолжают это делать — они не захлопнули Бахмут в котёл, а превратили его в полуоткрытую ловушку. 

4. Тем не менее, несмотря на уничтожение Вагнером тысяч всушников, Пригожин констатирует, что Киеву удалось собрать контингент в 200 тысяч для наступления:

«Украинская армия собрала достаточное количество сил. Около 200 тысяч уже достаточно подготовленных бойцов, прошедших двух-трехмесячную подготовку и слаживание, готовы к выполнению боевых задач».

Здесь можно заподозрить в словах Пригожина некую дезу и по количеству, и по реальной готовности ВСУ — но смысл в том, что наши вполне видят эту группировку и готовы к ней. Более того, к концу статьи складывается полное ощущение, что Россия заинтересована в наступлении ВСУ и подталкивает их к этому, чтобы в результате разгрома группировки образовалась брешь для нашего продвижения.

5. Далее Пригожин делает интересное утверждение: Киев уже давно начал бы наступление, но его сдерживает западная коалиция во главе с США. 

«Именно западная коалиция берет «драматические паузы», именно эта группа каждый раз переносит наступление ВСУ».

Обычно публичные эксперты говорят ровно обратное: что Вашингтон принуждает ВСУ к наступлению, а Киев отказывается и увиливает, боясь потерпеть поражение и проиграть.

Кстати, Пригожин, в отличие от тех же экспертов, вовсе не убеждён в том, что армия России сможет разгромить наступление и на плечах бегущих всушников дойти до Польши. Он рассматривает несколько вариантов, в том числе и то, что ВСУ прорвут нашу оборону, что вызовет упаднические настроения наподобие Японской войны в начале XX века и может привести к глобальным изменениям в российском обществе. Такое утверждение может быть, опять же, как психологической игрой с противников, так и неким пожеланием Пригожина, о котором поразмышляем в конце.

6. С какой целью НАТО сдерживают ВСУ? Пригожин даёт такой ответ:  Украине нужна победа, США нужен процесс. 

Если резюмировать пространные и порой спорные рассуждения Пригожина о геополитике и истории, то смысл его гипотезы заключается в том, что вялотекущее продолжение СВО с переменным успехом, перемириями и дипломатическими уступками под нажимом внутренних предателей, которых он называет глубинным государством — всё это должно привести к развалу России изнутри по примеру СССР.

Процитирую часть этих размышлений: 

«Почему англосаксы сдерживают Зеленского, устраивая внутренние конфликты и затормаживая наступление? Как раз для того, чтобы сорвать главный куш – развал России на множество княжеств. США не нужна быстрая война. Им нужна война, которая приведет к переубеждению «глубинного государства» и его победе.

«Глубинное государство» будет толкать верховную власть на серьезные уступки. И, по существующей традиции «глубинного государства», при любых изменениях пытаться улучшить свое положение любыми способами, в том числе предательством интересов России».

Под глубинным государством Пригожин понимает корыстолюбивых национал-предателей, но при этом перечисляет зачем-то Ходорковского и Дворковича, не имеющих никакого отношения к российскому государству. Тем не менее его мысль понятна и разделяема многими патриотами в стране:

в российской элите есть силы, которые хотят «слить» СВО, чтобы договориться  с Западом, а США хотят их использовать для развала России.

Руководитель «Вагнера» Пригожин тем самым выступает от имени той части государственной элиты, которая стремится не допустить развала страны в противостоянии с национал-предателями.

Но так ли это противостояние значительно и опасно? Вспоминается пресловутый «конфликт» Вагнера с Минобороны, который вызвал столько разговоров прошлой осенью и наверняка ввёл в заблуждение Киев по Бахмуту — возможно, что и этот конфликт, его масштабы и острота преувеличены с целью введения противника в заблуждение?

7. В конце статьи озвучен, на мой взгляд, самый спорный тезис Пригожина — Россия должна дойти до дна, чтобы возродиться: «если Россия дойдет до дна, оттолкнется от него, скинув груз “глубинного государства”, то она всплывет наверх, как огромный морской монстр, снося всё на своем пути, в том числе и планы США».

И ещё: «Радикальные национальные чувства воспрянут как после любого военного поражения, российская военная промышленность начнет работать с десятикратным усилием. Экономическая эффективность вытеснит вялый неэффективный государственный капитал. Государство избавится от бюрократии, процессы станут прозрачными, а Россия шаг за шагом превратится в Ощетинившегося Военного Монстра, с которым международному сообществу придется более чем считаться, прогибаться так, чтобы при каждом прогибе мы видели их раздвинутые ягодицы».

Пригожин приводит исторические примеры такого возрождения со дна (некоторые из них вовсе неудачные), и действительно, та же Россия после разрухи 1917 года через кровь и слёзы возродилась как птица-феникс, став одной из двух сверхдержав.

Но кто сказал, что и сейчас Россия должна пройти этот страшный путь, что она может победить в схвате Западом только после разрухи и ценой миллионных жертв?! Довольно таких жертв было в XX-м веке, чтобы мы опять подверглись таким же испытаниям, тем более что у нас есть все возможности их не допустить.

И уж тем более странно желать такую судьбу своему народу, планировать возрождение из пепла пожарищ. В этом кажется какое-то искажение мировоззрения, возможно, вызванное постоянным ведением боевых действий в горячих точках.

Да, большая схватка  со злом неизбежна, но всё-таки она вовсе не предполагает обязательного «дна», а ровно наоборот — через эту схватку мы должны выгрести на гребень восходящей волны Русского мира.

И в целом статья Пригожина подводит тоже к такому выводу. Завершается она пожеланием скорейшей решающей битвы, в победном исходе которой Вагнер не сомневается:

«Лучшим сценарием исцеления России для того, чтобы она сплотилась воедино и стала Сильнейшим Государством, является наступление ВСУ, при котором никакие подачки и переговоры будут невозможны.

И либо ВСУ будут разгромлены в честной драке, либо Россия залижет раны, накопит мускулы и вновь порвет соперников в честном бою. Поэтому я считаю, что вариант договорняков невозможен для будущего России».

Так и будет, дай Бог!