Ставки запада настолько теперь высоки – и сделано необратимого было, и сказано непростительного, и санкций наложено так неподъёмно много, что если всё будет так, как сейчас, то под их весом запад сам и погибнет.

Он просто вынужден будет начать воевать по-настоящему. То есть уже не на запугивание, а на уничтожение. На наше уничтожение. На уничтожение России, с которой ужиться он не может уже много веков. И когда обычная его партия – война чужими руками – будет сыграна, и Украина, как и прежний проект Запада против нас – Гитлер – закончит свои дни в сыром бункере, тогда Запад вступит – может впервые за всю историю – сам: здоровый громила Голиаф выйдет против Давида – лицом к лицу.

И мир теперь в такой точке, что Запад, да и все, понимают: сейчас или никогда. Мы даже не представляем себе, насколько он нас ненавидит. Не представляем, поскольку сами просто от природы не умеем никого так ненавидеть.

А он брызжет вековой ненавистью и злобой: ко всему, что ему в нас непонятно, ко всему, чему он завидует, ко всему, чего страшится:

• это и размеры наши, и мощь, и непобедимость, и какая-то при этом тихая мудрость, странная прозорливость, какое-то подлинное несыгранное благородство, на которое способны только сильные;
• это и ресурсы, конечно, наши, которые он, ненасытный разжиревший потребитель, хочет жрать без конца и не хочет больше платить за них – ему надо отнять и наши недра, и наши леса, и наши трубы и наши металлы и наши заводы, потому что он это цивилизация, которая всегда выкачивалась со всего света все, что могла.

Но теперь эти колониальные фантомные боли умножились ещё и на развращенность и сверх-потребление. И поэтому западу нужна ещё наша душа – непонятная раздражающая его. Он говорит, как те безумцы, о которых пророчествовал святой Нил Мироточивый: “придут 9 ненормальных к одному здоровому и скажут: ты безумец, потому что не безумствуешь вместе с нами”.

И комом в ненасытном горле стоит у Запада ТОЛЬКО РОССИЯ. Всех остальных он уже обглодал.

А еще запад ненавидит это наше умение не кичиться своими достижениями, которых очень-очень много – он-то видит. И за веру, конечно – веру, которую он растерял, а мы ещё нет, хотя он старался. И он смотрит на это и понимает, что мы – это то, чем и он должен был бы стать, но не стал. И поэтому он нас ненавидит.

Сейчас время какой-то правды: лучше тому, кто почувствовал ее и не испугался. Правда эта не только для нас, но и для врага. Враг – и всё к тому идёт – теперь в полный голос себя обнаружит и выйдет на войну сам. Это будет и его правда.

Он выйдет на свой великий реванш: за все проигранные битвы в истории, за то, что даже его, вражью революцию, мы сумели за три поколения перемолоть и вымести из страны. За низложенного Гитлера, за неудавшийся его план в Афгане и в Чечне, за наши моря, за хлебосольное наше, за то, что наши колокола бьют, а их снимаются.

Те, кто говорят «Скорее бы все это закончилось», еще не поняли, что скоро закончится не может то, что зрело даже не десятилетиями, а веками. Они ещё обманывают себя или срабатывает инстинкт. Не видят они и цели Запада – уничтожить Россию. Сейчас или никогда.

Я не знаю, что нужно говорить в такой ситуации и кто знает? Но чем больше вглядываешься в ход нынешней войны, ничего кроме первых в Евангелии слов Иоанна Крестителя и не всплывает. Слов о покаянии.

Мне ясно в этой ситуации только одно – эта битва станет последней… Последней для нас или последней для наших врагов. Вспомните битвы с тевтонцами, Карлом, Наполеоном, Гитлером. Сложите их все вместе и поймите, что даже объединив всё это воедино, мы не сможем описать всех ужасов грядущей войны… Войны, которая пока ещё даже не начиналась…