Ты ворвалась внезапно в жизнь мою –
За тридцать лет ни строчки и ни звука,
Я понимал, что за встречу пью,
Как марочное, терпкую разлуку.
За то, что безоглядно, торопливо,
Побег из детства дерзкий совершили,
Мы в послешкольных записях архива
Две долгих жизни числились чужими.
В Балтийском море остывало солнце,
К твоим ногам катилось янтарем,
В моих ладонях золотым червонцем
Лежало решкой чаще, чем орлом.
Цветастый шарф гнала по ветру осень,
Земля детьми и астрами пестрела,
Лежало небо на макушках сосен,
И сентябрем душа опять болела,
Мой ветер зим холодных и седых
Не долетал к тебе, бессильно падал,
Твой ветер дюн песчаных золотых
Бессилен был преодолеть преграды.
Когда в моих весенних небесах,
Скрипичных птиц симфония витала,
Она к тебе сквозь часовые пояса
Крылатой партитурой улетала.
На дальний запад лето уходило,
Душа моя кочевником печальным
Устало бесприютная бродила,
Не доверяя спутникам случайным.
Смирился... Жизнь сложилась без тебя,
И ты делилась сердцем не со мной,
Но старомодный лист календаря
Хранит на память школьный выпускной.
И сохранились чудом до седин,
Как вешки на пути длиною в память:
И звездочка, и пионерский галстук-клин,
И Комсомола маленькое знамя…
А ластик-время память не стирал,
И обходил штрихи о детстве нашем,
Наброски встречи мастер рисовал
На тридцать лет без весточки пропавших.
«Иных уж нет, а те уже далече»…
(К чему строка мне в голову пришла)
Твой голос звал, летел ко мне навстречу,
«…Да, это я. И я тебя нашла!»
СВЕТЛАЯ ГРУСТЬ
|
|
|
|
|
|
