12 октября 1832 г. от Сборно-Линейного полка была назначена команда Лейб-гвардии кавказских линейных казаков, предназначенная исключительно для охраны императора и его семьи. Первый состав состоял из 1 сотника, 1 хорунжего, 4 урядников, 24 казаков, 2 денщиков сотнику и 1 хорунжему, всего 33 человека.
Полное собрание законов Российской империи (ПСЗРИ). Т.7. 1832. - СПб., 1833. Штаты и табели. Статья 5669.
10 мая 1834 г. объявили, что "казаков Сборного линейного казачьего полка, находящихся в Собственной Его Величества конвойной команде, по возвращении из Санкт-Петербурга на Кавказ прикомандировывать к тем полкам, из коих они поступили и употреблять в делах против неприятеля". При этом "казакам сим, для отличия их от прочих нижних чинов, в полках состоящих, оставить гвардейский один синий мундир, красного же не иметь. Сверх того оставитьпри них всё содержание, присвоенное штатам, Высочайше утвержденным 12 октября 1832 г.".
14 июня 1855 г. команда Лейб-гвардии кавказских линейных казаков была преобразована в Лейб-гвардию Кавказский линейный казачий эскадрон Собственного Его Императорского Величества конвоя.
Охрана Николая II была до конца верна присяге В кадрах старой кинохроники, посвященной семье последнего русского царя, можно увидеть следующего сразу за Николаем II рослого терского казака с черной окладистой бородой, в высокой своеобразной папахе, бережно несущего на руках больного цесаревича Алексея. Это вахмистр Пилипенко, ординарец царя от Собственного Его Величества Конвоя.
Прощание........
После бессонной ночи все офицеры 2-й лейб-гвардии Кубанской и 3-й лейб-гвардии Терской сотен собрались в Офицерском собрании. Вид у всех был болезненный и трагичный. Они еще не могли до конца поверить во все происходящее. До последнего дня теплилась надежда, что положение как-то изменится к лучшему. Но приказ оставить Дворец убил эту последнюю надежду.
Днем прибыл командующий войсками Петроградского гарнизона генерал Корнилов. Он объявил императрице о постановлении Временного правительства об аресте семьи Николая II. После отъезда Корнилова Александра Федоровна, узнав, что Конвой готов сражаться до последнего за жизнь царской семьи, пригласила сотника Зборовского.
— Виктор Эрастович, прошу вас всех воздержаться от каких-либо самостоятельных действий, способных задержать приезд его Величества и отразиться на судьбе детей. Начиная с меня, все должны подчиниться судьбе!..
В последний день пребывания в Могилеве царь прощался в зале управления дежурного генерала со всеми чинами штаба. Офицеры Конвоя выстроились на левом фланге, а вахмистры и урядники вместе с представителями Сводного пехотного полка — на лестнице, ведущей в штаб.
В точно назначенное время вошел государь. Он был одет в серую кубанскую черкеску, с шашкой через плечо. На груди висел лишь один Георгиевский крест, ярко белевший на темном фоне черкески. Генерал Алексеев подал команду:
— Господа офицеры!
Николай II окинул грустным взглядом присутствующих. Левую руку с зажатой в ней папахой он держал на эфесе шашки. Правая была опущена и сильно дрожала. Лицо было еще более осунувшимся и пожелтевшим.
— Господа! Сегодня я вижу вас в последний раз, — голос царя дрогнул, и он смолк.
В помещении, где было собрано несколько сот человек, наступила гнетущая тишина. Никто даже не кашлянул, все смотрели на царя. Взволнованный, он начал обходить строй офицеров. Однако, попрощавшись с тремя первыми, государь не выдержал и направился к выходу. В последний момент увидел конвойцев, стоящих в алых парадных черкесках. Подошел к ним. Обнял полковника Киреева и поцеловал его. В этот момент хорунжий Лавров, гигант двухметрового роста, не выдержав напряжения, упал прямо к ногам царя…
Перед отъездом Николай II решил еще раз повидаться с офицерами Конвоя и Сводного полка. Войдя в зал, царь молча поклонился им. Затем удалился в кабинет и принес фарфоровую статуэтку конвойца. Передавая свой прощальный подарок Кирееву, сказал:
— У меня таких две. Одну сохраню на память. Еще раз благодарю вас всех. Служите Родине по-прежнему так же верно.
Спускаясь по лестнице, увидел вахмистров, урядников и трубачей. Они стояли на коленях, у большинства на глазах блестели скупые мужские слезы. Царь сильно побледнел. Подошел к ним, обнял каждого и по русскому обычаю троекратно поцеловался с каждым. Попросил вахмистра 1-й лейб-гвардии Кубанской сотни подхорунжего Новосельцева передать всем казакам его прощальный привет и благодарность за верную службу. Затем, обернувшись к офицерам, сказал:
— Прошу вас оставаться здесь, не провожайте меня!
Из личного состава Конвоя с царем в столицу уехал только один его ординарец вахмистр Пилипенко. Больше новые власти никому не разрешили…
9 марта около 11 часов Николай II приехал в Царское Село. Казаки 2-й лейб-гвардии Кубанской и 3-й Терской сотен, узнав об этом, без какой-либо команды выстроились у своих казарм. По пути в Александровский дворец царь должен был обязательно проехать мимо них. Примерно через час ожидания показался царский автомобиль. Увидев строй конвойцев, шофер без команды замедлил ход. Николай II поднялся, поздоровался с казаками. В ответ прозвучало громкое: «Здравия желаем, Ваше Императорское Величество!». Это была последняя встреча царя, лишенного уже свободы постановлением Временного правительства, со своим Конвоем......
