Миколас Орбакас: А помнишь Мишка?

Потом всей семьей отправились в ночной ресторан. Для москвичей это тогда было в новинку, а в Каунасе в ночных программах звезды выступали. Алле родители стали наперебой обо мне рассказывать. Папа — про то, что я всю жизнь хотел быть клоуном или на худой конец конферансье. «Миколас — прирожденный артист! Весь в меня! Я всегда прекрасно пел и танцевал. Мне даже кто-то говорил, что я похож на Фреда Астора!»

Он говорил правду. У него несомненно был талант. Наверное, я в него такой артистичный уродился… Зенонас Орбакас — так звали моего папу — интеллигентный, сдержанный человек, учился когда-то в Германии, окончил несколько вузов, но стоило смешинке попасть ему в горло, как он начинал хохотать, ойкать и даже икать от смеха. Маму это страшно раздражало: «Стесняюсь, право, с тобой рядом находиться!»

А мама рассказывала Алле, что они с папой на меня возлагали большие надежды: отец хотел, чтобы я стал врачом, а она мечтала, что ее сын займется сельским хозяйством. «Я всегда обожала возиться в саду и сыну говорила: «Миколас, подумай, будешь председателем колхоза!»

По тому, как доверительно родители общались с Аллой, я понял: она им необычайно понравилась. Ну а с братом они познакомились, когда он приезжал в Москву. Мой брат нам с Аллой достал путевки на Куршскую косу.

И мы из Каунаса поехали туда. Неделю жили в этом удивительно красивом заповеднике, спали в палатках, купались, загорали. Над нами кружились странные птицы, я таких в жизни не видел. Рядом была орнитологическая станция, ее сотрудники вели наблюдение за редкими птицами. Вторую половину отдыха мы провели в родительском доме под Палангой.

Журнал "Теленеделя" № 41(211), 12.10.2011

Максим Галкин:

— Юрмала, 2009 год, конкурс «Новая волна». Нас, артистов, в очередной раз пригласил на прием президент Латвии Валдис Затлерс. Встреча была назначена в его летней резиденции на 10:00. Все, кроме Коли, пришли вовремя. Там были Лайма Вайкуле, Игорь Крутой, Раймонд Паулс, Лев Лещенко и другие наши звезды. Мы чинно сидели на террасе с видом на море, ели канапе, запивали шампанским и вели неспешную беседу о погоде. Через 20 минут ввалился Коля и с порога заявил: «Я опоздал, но зато я с по­дарком!»

Мы все почувствовали себя неуютно: никто не подумал, что на прием к президенту надо являться с подарками. Между тем Коля тут же решил показать презент. Это была бутылка водки, упакованная в футляр в виде боеголовки с надписью «Рособорон­экспорт». Подарок, который, скорее всего, был малоприятен президенту небольшой республики, так как явно намекал на имперские амбиции России. Но Валдис Затлерс вежливо поблагодарил Николая. Басков на этом не остановился, встал прямо над Валдисом, возложил на плечо этот патрон, крышка боеголовки открылась, и оттуда вылетел еще один сюрприз — банка соленых огурцов… Банка разбилась у ног президента, окатила его рассолом, огурцы разлетелись по террасе. На это Басков сказал, что он так не хотел, стал краснеть и хихикать. О погоде разговор уже
не клеился. Уцелевшая бутылка водки немым укором стояла между канапе и шампанским. Обстановку разрядил Лев Лещенко, который сказал: «Может, тогда водочки?» Супруга президента тут же сообщила, что у нее есть свои домашние огурцы.

Так мы и пили с утра пораньше водку, закусывая канапе и огурцами, которые, кстати, оказались очень вкусными. С легкой руки Баскова интеллигентная европейская обстановка погибла под русским рассолом.