Зачем убивали террористов, лежавших без сознания, "контрольными выстрелами в голову", почему погибло столько заложников, как мародерствовали милиционеры...
Восемь лет назад, 23 октября 2002 года в Театральном центре на Дубровке шел первый русский мюзикл «Норд-Ост». В зрительном зале было более 900 человек. Почти все они оказались в заложниках у сорока чеченских террористов, осуществивших в центре Москвы один из самых масштабных терактов в истории России.
В ночь с 25 на 26 октября было принято решение о штурме. В оперативный штаб входили заместитель главы ФСБ генерал Виктор Проничев и глава администрации президента РФ Александр Волошин. Из оперативного штаба поступила команда на штурм подразделениям ЦСН ФСБ, которыми командовал другой заместитель главы ФСБ, генерал Александр Тихонов.
Силовая операция началась с подачи через вентиляционную систему газа. Известно, что в состав газа входили тяжелые опиаты на основе фентанила (применяется в медицине для анестезии). Также известно, что при быстром и недозированном применении это вещество приводит к летальному исходу и особенно опасно при воздействии на людей в сидячем положении.
20 сентября 2003 президент России В. В. Путин заявил на встрече с журналистами, что «эти люди погибли не в результате действия газа», который, по его словам, был безвредным, а стали жертвами «ряда обстоятельств: обезвоживания, хронических заболеваний, самого факта, что им пришлось оставаться в том здании». В свидетельствах о смерти, выданных родственникам погибших, в графе «причина смерти» был поставлен прочерк.
Министерство здравоохранения официально отказалось сообщать данные о газе, применённом во время операции, сославшись на то, что это является государственной тайной. Комитет Госдумы по безопасности отказался изучить правомерность засекречивания газа. Формула газа засекречена до сих пор.
Первое официальное сообщение о единичных случаях гибели заложников прозвучало около 08:00, однако заместитель начальника штаба Владимир Васильев сообщил, что среди погибших нет детей. Как стало известно из материалов уголовного дела, к тому времени уже была констатирована смерть 5-ти детей.
Всего в результате террористического акта по официальным данным погибли 130 человек, в том числе 10 детей.
Неизвестно точное время начала силовой операции по уничтожению террористов. Часть сотрудников ЦСН ФСБ проникла в зал через гей-клуб, который функционировал на территории театрального центра. Видеокамерами зафиксировано лишь появление спецназовцев в фойе театрального центра в 6.22 утра. Известно, что во время штурма спецназовцы также получили отравление, однако никто из них не погиб под воздействием газа.
Оперативный штаб продумал спецоперацию по уничтожению террористов до мельчайших подробностей. Плана по спасению заложников у оперативного штаба не было.
Объяснения медицинских работников, принимавших участие в эвакуации пострадавших 26 октября 2002 года (из материалов уголовного дела).
Из объяснения Беляковой О.В. (том 120, лист дела 130):
На улицу Мельникова мы прибыли примерно в 7 часов 15 минут…
По прибытии к ДК АО «Московский подшипник» в нашу машину загрузили двух пострадавших. Загрузку осуществляли сотрудники МЧС… Буквально через минуту сотрудник МЧС сказал мне, чтобы я шла в автобус и оказала помощь пострадавшим, находящимся в нем.
Когда я вошла в автобус, двери закрылись, и сотрудник МЧС дал команду водителю ехать в ГКБ№1. В автобусе не оказалось никаких медицинских препаратов и инструментов. По ходу движения, автобус останавливался на светофорах, по приезду в ГКБ №1 сначала нас не пропускали на территорию охранники. В автобусе находилось 22 пострадавших, один из которых к данному моменту скончался… В автобусе пострадавшие располагались хаотично, некоторые сидели на креслах, некоторые лежали на полу.
Мне не известно, кто осуществлял руководство работой по эвакуации, кто выносил пострадавших я также не знаю.
…Сортировочной площадки не было, и это сыграло негативную роль. То, что пострадавших госпитализировали на автобусах, без соответствующего количества медицинского персонала, медикаментов, инструментов, играло негативную роль.
…В работе нам бы помогло название антидота…
Из объяснения Недосейкиной А. В. (том 120 лист дела 115):
…О том, что я могу быть использована для доставки бывших заложников из ДК АО «Московский подшипник» заранее предупреждена не была.
№ наряда 784548, везли в Боткинскую больницу в состоянии биологической смерти.
Работа по эвакуации бывших заложников из ДК АО «Московский подшипник» была организована недостаточно квалифицированно. В частности, была плохая сортировка больных, трупы загружались в машины СМП, а живые заложники находились в автобусах вперемежку с трупами погибших заложников…
Автобусы с пострадавшими по большей части следовали без медперсонала, что сыграло негативную роль в их спасении.
…Отсутствие информации о названии вещества, примененного в ходе спецоперации, сыграло негативную роль в оказании медпомощи.
Также известно, что террористы на протяжении как минимум двадцати минут фиксировали поступление газа, идентифицировали это как попытку штурма, но взрывные устройства и пояса шахидов не взорвали, также не было попытки массового расстрела заложников. Заложники видели, что некоторые террористы (шахидки) потеряли сознание от воздействия газа.
В результате спецоперации все террористы, даже те, кто находился в бессознательном состоянии, были расстреляны (в том числе контрольными выстрелами в голову).
Власть назвала штурм Театрального центра на Дубровке — «блестящей спецоперацией». Спасательная операция была признана эффективной, несмотря на то, что в материалах дела зафиксировано неоказание какой-либо медицинской помощи 73 из 129 погибших заложников. Весь архив ФСБ по «Норд-Осту» был уничтожен вскоре после спецоперации.
После «Норд-Оста» секретными приказами президента Путина были награждены силовики. В том числе Героями России стали генерал ФСБ Проничев, генерал ФСБ Тихонов, а также неустановленный создатель химической формулы неустановленного газа, тоже — сотрудник ФСБ.
«Свободная пресса» связалась с сотрудником правоохранительных органов, который в составе группы следователей проводил следственные мероприятия в театральном центре на Дубровке сразу после штурма.
«СП»: – Какие ваши самые главные впечатления и выводы по теракту?
– Главный вывод – чеченцы там не собирались умирать. В значительной мере их угрозы взорвать заложников были блефом.
«СП»: – Почему вы так считаете?
– По показаниям свидетелей. Это были условные смертники. А главное, это видно по конечному факту: возможности взорвать заложников у них были, но они этого не сделали.
«СП»: – Но официальная версия – им помешал газ…
– «Газовая» героика достаточно надуманная. Газ был виден – с момента, когда его пустили, и до момента, когда он начал действовать, в основном на заложников – прошло до пяти минут. Было видно, что идет белый дым – газ. Террористам это было очевидно. Это даже не было скрыто, очевидно в буквальном смысле слова, то есть «видно очами». У террористов, насколько я помню, с собой были противогазы. Так что если бы они, действительно, хотели там все взорвать, и готовы были погибнуть, они бы без проблем это могли сделать. Но они этого не хотели.
Еще важный момент: до сих пор не разглашаются цели – истинные, реальные – с которыми террористы туда прибыли.
«СП»: – А какие они были, эти истинные цели?
– А это неизвестно. Но в первые минуты после захвата по центральному телевидению прошла информация о том, что Мовсар Бараев (руководитель группы террористов, – прим. «СП») хочет огласить виновников взрывов домов в Москве, сняв вину с чеченцев. Это было одно-единственное сообщение, потом эта информация исчезла.
Потом, негативное эмоциональное впечатление вызывает то, что не было взято в плен ни одного террориста, в то время как такая возможность, по-видимому, была – начиная с газа, и заканчивая «Альфой», которая наверное уж могла кого-нибудь взять. А так мы видим полное игнорирование каких-либо сведений, которые могли быть получены от террористов. Хотя бы имена сообщников. Хотя бы в интересах того, чтобы в будущем террористы не могли провезти в Москву такое количество взрывчатки, можно было спросить: а как они ее провезли? Вдруг у них есть сообщники в спецслужбах? Ведь ни кто-то, а спецслужбы прошляпили это обстоятельство.
С этими целями уж кого-то из террористов могли попытаться взять. Нет, никого не взяли. И это было выдано не как поражение, а как достижение – и это непонятно.
«СП»: – По слухам, штурмовые спецподразделения на Дубровке буквально исполнили угрозу Владимира Путина – «мочить в сортире». Террористов действительно «замочили» в туалете?
– Я лично видел сортир с простреленными насквозь кабинками, с многочисленными дырками. Кого-то там «мочили», точно. «Замочили» или нет – другой вопрос…
«СП»: – Это такой некрофильский юмор?
– Я не знаю. Возможно, туда просто загнали какую-то «крысу» с автоматом из числа террористов, и она отстреливалась. Юмор тут ни при чем, слишком это серьезное дело.
«СП»: – А какие ваши впечатления от погибших?
– Впечатление произвело число погибших, и причина их гибели. По некоторым данным, большинство из них просто-напросто захлебнулись блевотиной. Рвотными массами. Основная причина гибели – несвоевременное оказание медпомощи. Этот газ производит эффект по типу героина: при передозировке отказывает дыхательный центр, возникает задержка дыхания, рвота. А пострадавших военные из внутренних войск выносили из зала и клали в автобусы лицом вверх. Штабелями, без участия медиков.
Их везли в больницы, но в связи с засекреченностью данных о составе отравляющего вещества, и не доведением этих сведений до врачей, автобусы еще долго ездили от больницы к больнице. Возникла неразбериха, неорганизованность. Прошло время, в течение которого пострадавшие задохнулись – захлебнулись рвотными массами. Это около 130 человек.
«СП»: – Но некоторые заложники погибли от пуль, разве нет?
– От пуль всего-то погибло три-четыре человека из заложников, их застрелили террористы. У одного из заложников сдали нервы, он психанул, вскочил и побежал, чуть ли не по спинкам кресел – его застрелили. Еще одну заложницу расстреляли, потому что решили, что она провокатор. Еще кого-то застрелили, но все остальные, похоже, задохнулись и захлебнулись рвотными массами.
И вот это выдано за достижение наших спецслужб.
Еще на меня произвела впечатление одна девушка из числа заложников, студентка факультета журналистики МГУ, которая сказала, что после пережитого журналистом уже не будет. Она, освободившись из заложников, смотрела телевизор, и что-то у нее произошло внутри от вранья ТВ, которое освещало теракт. В телерепортажах тогда передавали картинку с расположением снайперов и силовых групп, которую террористы тоже смотрели по телевизору, но находясь внутри здания.
«СП»: – Какие общие выводы можно сделать из теракта на Дубровке?
– Я не возьму ответственность за выводы.
Мое общее впечатление – теракт на Дубровке произошел в точном, каноническом соответствии с идеями Антонио Грамши (основатель и теоретик Итальянской коммунистической партии в 1920-1930 годах, прим. «СП») об обществе-спектакле. Бросается в глаза, что весь этот спектакль вырвался за пределы сцены и театра, и захлестнул всю страну, смешав зрителей с участниками, и сделав их участниками спектакля. И большой вопрос, кто в этом спектакле зрители, а кто – режиссеры.
Это наблюдение усиливают допросы первых свидетелей. Они говорили, что не сразу поняли, что на сцене – террористы. До тех пор, пока те не начали агрессивные действия по отношению к залу, зрители думали, что это – элемент спектакля. Граница между началом спектакля «Норд-Ост» и терактом была размыта. В этом смысле, спектакль до сих пор не закончился.
«СП»: – А в чем заключается теория Грамши?
– Он говорит о том, что событиями, происходящими в обществе, можно управлять, управляя спектаклем, который изображает эти события. В «Норд-Осте» главное, чтобы захватывалось внимание зрителя, а какими средствами – неважно. В данном случае внимание было захвачено, но в итоге непонятно, кто его захватил: террористы, свежеиспеченные Герои России из ФСБ, правительство… Все это свело событие к уровню ЗРЕЛИЩА. По замыслу тех, кто это спланировал, зрелище должно заслонить причины – так оно и произошло. Никаких причин до сих пор никто не озвучил и не исследовал. Это театральная подмена, потому что надо искать причины. Не найдя их, невозможно делать выводы.
Игорь Трунов, адвокат пострадавших: Золотые кольца с трупов рвали с мясом
«СП»: – Игорь Леонидович, на какой стадии находится дело «Норд-Оста» в Европейском суде?
– В ноябре – начале декабря мы ожидаем окончательного рассмотрения дела. Все это время у нас идут коммуникации со Страсбургом. Но надо понимать: переписка идет не с Европейским судам, а с Российской Федерацией. Мы пишем – РФ отвечает, то, что ответили, Европейский суд пересылает нам, мы возражаем, суд пересылает возражения РФ, и т.д. Это длится уже второй год, и за это время отдельные изначально жалобы двух групп пострадавших в «Норд-Осте» (интересы 60 человек представляю я, пяти человек – Карина Москаленко) объединили в одно дело.
«СП»: – Это хорошо?
– Наша сторона категорически возражала объединения: мы считаем, помимо реанимации уголовного дела по «Норд-Осту», надо реанимировать и гражданские дела. Пострадавшие до сих пор не получили надлежащего возмещения вреда, возмещения морального вреда, многим сиротам не выплатили того, что регламентировал закон на тот момент. Наша жалоба, поясню, состоит из двух компонентов: уголовное производство плюс гражданское. А у Москаленко – только уголовное производство: она сделала акцент на то, что следствие было некачественное и неполное. В последнем пункте наши аргументы совпадают.
Так или иначе, сейчас рассмотрение дела в Страсбурге подходит к финалу. Единственное, чем мы дополнили нашу жалобу в этом году – ситуацией с мародерством со стороны сотрудников правоохранительных органов. Они разворовали все, что только могли, плюс умудрились разворовать то, что было запротоколировано в присутствии понятых, и сдано на ответственное хранение следователю.
«СП»: – А что конкретно разворовали?
– Деньги, ценности. Мы выиграли в суде по двум эпизодам мародерства, которые ни в какие ворота не лезут. Напомню, следователь у нас несет персональную ответственность за ценности, переданные ему в присутствии понятых, и надлежащим образом запротоколированные. Так вот, бывшая заложница Долгая передала на хранение сумочку, де было около двух тысяч долларов, а семья журналистов из Калининграда Михайловых – деньги и ценности. Все это пропало. Мы обратились в суд с иском против прокуратуры Москвы, и выиграли дело. Понимаете? Прокуратуру обязали выплатить этим двум семьям разворованные средства.
«СП»: – Их выплатили?
– Долгая уже получила деньги, их заплатил федеральный бюджет. То есть, отдуваемся мы с вами: следователи воруют, а налогоплательщики платят. Замечу, что к ответственности не привлекли никого из следователей, хотя по закону против виновного должны были возбудить уголовное дело.
«СП»: – Это был единичный случай?
– Мы доказали только те эпизоды, по которым у нас были просто железобетонные доказательства: протоколы, подписанные в присутствии понятых, в том числе следователем, и подшитые к материалам дела. А случаев были десятки, мародерство было массовым явлением. Трупы ведь выдавали голыми, даже трусы снимали с трупов – это же безобразие! Я не говорю о золотых кольцах – их рвали с мясом, снимая серьги, рвали уши женщинам. Но там, где не было протоколов, доказать что-либо было практически невозможно…
«СП»: – Как вы думаете, чем закончится рассмотрение дела в Европейском суде?
– Судя по нашей переписке, некоторые требования РФ опосредованно признает. Материалы переписки, кстати, засекретили по требованию Российской Федерации. Там нет ничего секретного, но из переписки видно, что РФ часто говорит неправду.
У меня нет полной уверенности, что удастся добиться повторного уголовного расследования по «Норд-Осту»: истекли сроки давности, и к ответственности никого привлечь не удастся. А вот по гражданскому производству есть хорошие шансы добиться справедливости, и настоять на выплате надлежащих компенсаций: они никогда не повредят.
Оперативная ложь
«Трагедии могут быть в любом государстве. Никто не застрахован. Главное, как власть из них выходит. Какие уроки извлекает она из жестокой правды о случившемся, как относится к потерпевшим, которые продолжают свою жизнь рядом с ней, и к памяти погибших?» - считает потерпевший В. Курбатов, который потерял на Дубровке ребенка.
Но как раз после теракта власть повела себя самым странным образом. Пошла дезинформация, расследование стопорилось, а потом и вовсе было остановлено. Потерпевшие вынуждены были даже создать общественную организацию «Норд-Ост», которая провела параллельное расследование трагедии, направив его итоги в правительство и правоохранительные органы.
Ниже мы приводим данные из этого доклада.
«По словам матери заложника Т. Карповой, примерно через час после взрывов к родственникам заложников вошли Валентина Матвиенко, Олег Бочаров и другие представители штаба. «Все они были крайне возбуждены и веселы. Они встали у микрофона. Зал замер. И тут прозвучали слова сладкой лжи: «Штурм прошел блестяще! Террористы убиты все! Жертв среди заложников – нет!» Зал зааплодировал, закричал от радости. Все благодарили власти, чиновников за спасенные жизни родных и близких». А в это время, как потом стало известно из материалов уголовного дела, тела погибших заложников складывались в два автобуса, стоявших возле ДК...
Первое официальное сообщение о единичных случаях гибели заложников прозвучало около 09:00, однако заместитель начальника штаба Владимир Васильев (ныне депутат ГД РФ – прим. «СП») сообщает о том, что среди погибших нет детей. Как впоследствии выяснилось, к тому времени медики констатировали смерть уже 5-ти детей.
Все это время власти молчат о применении спецсредства во время штурма.
В 13:00 на пресс-конференции заместитель начальника штаба Васильев сообщил о гибели 67 человек, но по-прежнему скрывалась гибель детей. По его словам, он уполномочен заявить о применении спецсредства и о захваченных живыми нескольких террористах.
13:45 — оперативный штаб прекратил свою работу. При этом родственникам заложников сообщили «справочные телефоны», по которым они якобы могли узнать информацию, в какую больницу доставлены их близкие. Однако информацией о бывших заложниках «диспетчеры» не владели. Федеральные СМИ сообщили недостоверный перечень больниц, в которые поступили бывшие заложники.
Допуск родственников бывших заложников в больницы был запрещен. Неопознанных пострадавших было много, и родственники предлагали фотографии для опознания личностей, но им категорически отказывали. Несмотря на обещание властей, списки во многих больницах так и не появились, что заставляло страдать людей, не сумевших найти своих близких ни среди живых, ни среди мертвых.
Бывшие заложники продолжали умирать и 26-го, и 27-го, и 28-го октября. Наконец, только через неделю была сообщена более или менее реальная информация о погибших — более 120 человек.
По сообщению Прокуратуры от 1 ноября 2002 г., в моргах найдены все бывшие заложники, ранее числившиеся пропавшими без вести. Часть из них была обнаружена в Лефортовском морге — первоначально их тела были причислены к телам террористов. Однако только в июне 2003 года семья Г.Влаха была извещена о том, что его труп кремирован вместе с телами террористов. Никаких объяснений и извинений по этому поводу семья не получила.
Официальная версия о безвредности примененного в ходе штурма «спецсредства» широко использовалась в средствах массовой информации. С телеэкранов руководящие сотрудники здравоохранения еще до получения результатов экспертиз заявляли, что причиной смерти заложников явились «комплекс неблагоприятных факторов» и наличие хронических заболеваний.
Скрывались также случаи поражения «спецсредством» сотрудников специальных служб, осуществлявших спасательную операцию. Но 06.11.2002 г. президент ассоциации ветеранов подразделения «Альфа», депутат Московской городской думы Сергей Гончаров сообщил, что в госпиталях находятся 9 офицеров подразделения «Альфа», которые отравились газом при освобождении заложников.
Как известно сегодня, в результате проведенной операции, как минимум, 130 заложников погибло, десять из которых - дети; около 700 заложников отравлено, часть из них стала инвалидами II и III групп , 12 человек частично или полностью лишились слуха; 69 детей, лишившись родителей, остались сиротами».
Кто виноват? Что за гей-клуб?
До сих пор не удалось установить истинную картину случившегося в театральном центре. Следствие по делу закрыто еще в 2007 году.
К суду привлечены всего два «стрелочника». За пособничество террористам получил 8,5 лет Заурбек Талхигов, который переговаривался по телефону с Бараевым. Милиционер Алямкин получил 7 лет за то, что он осенью 2002 г. за взятку оформил временную регистрацию гражданке РФ Л. Бакуевой. Впоследствии Бакуева оказалась среди участников захвата Театрального центра на Дубровке. Вот и все оргвыводы.
В докладе общественной организации «Норд-Ост», по этому поводу говорится: «Неприемлема ситуация, когда ответственность рядового сотрудника превышает ответственность руководителей ведомств, которые не смогли предотвратить трагедию на Дубровке. Высокопоставленные должностные лица ФСБ и МВД получили награды за операцию по ликвидации террористов, в ходе которой гибнут более сотни заложников, а единственным, кто понес наказание, оказался Алямкин – рядовой сотрудник паспортного отдела. Суровый приговор Алямкину призван продемонстрировать решительность и бескомпромиссность власти в борьбе с терроризмом. Однако общественности так и не были представлены какие-либо реальные результаты расследования причин случившегося. До сих пор не дано объяснений, почему в ходе операции по спасению заложников столько людей погибло не от рук террористов. Вместо этого нам предлагают удовлетвориться наказанием "стрелочника". Приговор, вынесенный Алямкину, непропорционально суров, и наказание рядового сотрудника правоохранительных органов не может исчерпать ответственности властей за трагедию на Дубровке».
А вот справка из материалов следствия (том 1, лист 93): «В подвальном помещении ДК находился гейклуб. Там в то время шел ремонт. Среди рабочих персонал ДК отмечал наличие кавказцев и, по свидетельству одного из сторожей, кавказцы жили в помещении этого клуба на весь период ремонта. Сторож был захвачен в заложники и среди террористов узнал одного из рабочих гейклуба. Т. к. членами и посетителями клуба являются многие влиятельные представители коммерческих и властных структур, в т.ч. и среди депутатов ГД РФ, ООО «Архонт и Ко» имеет мощное прикрытие в случае проверок со стороны правоохранительных органов. Возможно, в гейклубе велась база данных клиентов с целью сбора компринформации для шантажа интересующих лиц. В связи с изложенным, гейклуб был наиболее идеальной базой для подготовки и осуществления террористического акта».
Однако стал ли гей-клуб, где тусовались «влиятельные представители коммерческих и властных структур», базой для тех, кто готовил один из самых страшных терактов современности, так и осталось неизвестным. Видимо, «лишние подробности» оказались кому-то очень не нужны.
В результате, в истории «Норд-Оста» так и осталось множество белых пятен. Следствие закрыто так, что невозможно даже установить, каким образом, по сговору с какими структурами боевикам с большим количеством вооружения и взрывчатых веществ удалось пробраться в центр Москвы и беспрепятственно захватить заложников.
Неоднократные обращения пострадавших к тогдашнему президенту страны Владимиру Путину с требованием проведения объективного расследования обстоятельств трагедии и ее последствий оказались безрезультатными.
«Норд-Ост» и Европейский суд
После «Норд-Оста» секретными приказами президента Путина были награждены силовики. Героями России стали генерал ФСБ Проничев, генерал ФСБ Тихонов, а также создатель химической формулы газа, сотрудник ФСБ.
Бывшие заложники и родственники погибших нашли адвокатов. Интересы одной группы представляют Каринна Москаленко и Ольга Михайлова, другой — Игорь Трунов и Людмила Айвар.
В начале 2003 года, получив постановления об отказе в возбуждении уголовного дела против членов оперативного штаба, спасателей и врачей и обжаловав их в российских судах, заявители Москаленко и Михайловой решили обратиться в Европейский суд.
Такое же решение в августе 2003 года приняли и 57 заявителей Игоря Трунова и Людмилы Айвар.
Уголовное дело по «Норд-Осту» долгое время вел в одиночестве следователь Кальчук. До российского суда дело не дошло. Ни одного виновного (кроме убитых террористов) в смерти заложников следствие не нашло.
До 2007 года Европейский суд молчал. В 2007-м была коммуницирована жалоба Игоря Трунова. Причем Европейский суд сам предложил заявителям Трунова заявить о нарушении 2 и 3 статей Европейской конвенции. Эти статьи считаются самыми «тяжелыми»: Страсбург уже на начальных этапах усмотрел в деле «Норд-Оста» признаки нарушения государством самого главного права — права на жизнь.
В начале ноября этого года закончится последний — состязательный — этап рассмотрения жалобы по «Норд-Осту», и Европейский суд приступит к написанию решения.
