В суете бурлящего квартала,
Вытянув ладони в пустоту,
Шла Любовь по кромке тротуара,
Шла и спотыкалась на ходу.
А толпа неслась в водовороте,
И в упор не видела толпа,
Что с Любовью что-то происходит,
Что Любовь бредущая – слепа.
А Любви не требовалась жалость,
И плетя шагов нетвердых вязь,
Шла Любовь, счастливо улыбаясь,
Слепотой своей не тяготясь.
А навстречу медленно и гордо,
Глядя на прохожих сверху вниз,
Шла Любовь совсем другого сорта,
Строгая, расчетливая Мисс.
И была божественно роскошна,
И была, как мрамор, холодна.
И, как знать, случайно иль нарочно,
Только с первой встретилась она.
И спросила вроде бы со вздохом,
Но умело подавив смешок: –
Что, сестрица, Видно дело плохо?
Первая сказала: – Хорошо.
Что же здесь хорошего, сестрица?
Путь твой от столба и до столба,
Ты ж не видишь, что вокруг творится,
Ты же от рождения слепа.
Ты еще столкнешься с липкой ложью,
Ты вкусишь измены горький плод.
Ты Любовь слепая, но, похоже,
Станешь ты несчастною вот-вот.
Этот мир – жестокого покроя,
Эта жизнь – слепцам не по плечу,
Хочешь, я глаза тебе открою?
Первая сказала: – Не хочу.
И тогда Вторая, глянув хмуро,
Топнула изящною ногой,
Раздраженно выдохнула: – Дура!
И ушла дорогою другой…
По асфальту медленно ступая,
Близь фонарных кованых столбов,
Шла Любовь Счастливая, слепая,
Оттого прекрасная Любовь.
А вдали от уличного гама,
В сквере, что лежал наискосок,
Плакала прекраснейшая Дама,
Как девчонка шмыгая в платок
