Это как смотреть на мир, лежа на траве и не подымая головы.

Солнце.
Солнце, прячущееся под окнами, а после заглядывающее в лица спящим. Солнце, расплескавшееся по комнате и забравшееся в самые темные углы. Закаты и рассветы под ладонями, которыми закрыты глаза. Солнце, совсем еще доброе, с большим удовольствием поселяется в уголках улыбчивых ртов.
Ветер.
Бриз из тех краев света, где никто никогда не был. Слегка прогрегретый утренний воздух, влажный от луж в умытом дождем городе. Ветер, который ласкает тротуары и плечи прохожих своим дыханием. Ветер вьет ноты из листвы, делает музыку естественной.

Солнце начнет испарять лужи и превратится в оплавленный диск, ветер станет холодным, угловатым подтверждением штормовых предупреждений, но - только тогда, когда ты позволишь нарушить свое внутреннее равновесие.

Sigur Ros - Samskeyti

Вбежав в весну, хватай руками солнце -
Зажми в ладонях, набери в подол.
В зиме тебе так мало остается -
Всего-то пара песен. И - все в стол.

Весна отчаянно желанна, потому что без нее (по крайней мере, мне хочется думать, что причина именно в этом) нет рифм, нет удачи и бликов на ресницах. Отчаянно хочется выбраться из полусонной картонной апатии зимнего дня, когда небо умирающим стариком лежит на крышах, а теплые черничные ночи на улицах превратились в отражение темных, гулких коридоров.

Приобретенное тепло растягивается до предела.
Полубезумными слогами и противным шепотком
Трухлявая зима вползает в сердце, и от тела
Крик отделяется во мраке городском.

Думается, что проходя мимо одинаковых колонн, которые хаотично движутся по улицам города, нужно точно так же опустить голову и, сталкивая простую радость с тротуара, двигаться в сторону горизонта.
Возможно, если некий гипотетический человек, очнувшийся от зимнего забытья, влезет на парапет и закричит, внимания никто не обратит.

Вы помните, что по клейкой ленте конверта нужно провести языком, чтобы после запечатать его и отправить куда-нибудь далеко ставшее таким родным письмо? Так вот, конверты таким образом больше не заклеивают.

Оставляйте заявки на попадание в старую пыльную копилку для друзей, которых больше нет в моей жизни. Запишу, пока это не так больно.

За восемнадцать секунд до рассвета ты водишь хороводы со всеми близкими, где бы они ни были. За восемнадцать секунд до рассвета город в пыльной своей дымке готовится как кокетливая барышня к появлению солнечного кавалера, с которым пробудет до заката. Ты думаешь, что стоит солнцу остановится и оставить в мире фиолетовое небо и всех, кого ты так рада видеть. За восемнадцать секунд до рассвета ты балансируешь на грани сна и реальности, утра и ночи, впускаешь в легкие ночной воздух и теряешь все. За несколько незначительных мгновений до рассвета ты просыпаешься, как от пощечины.

Подпрыгивая,
камни падают вверх.
Через мгновенье -
летят на смех.
Через минуту -
дробят лобную кость.
Люди прячут
глаза. Срывают злость.
Через ночь -
фонари мрут в пыли.
На дорогах,
зажавших город в тиски.

Через год
под солнца отрицанием
Камни станут людьми
с вывернутым сознанием.

Гонимая обязанностью сюда писать, заявляю: эти буквы такие бессмысленные.

Я выпью всю свою грусть, обратив ее в гордость и заставив стать очередным кирпичом в стене. Ликерно сладкими и крепкими сделаю свои ноты, которые не кажутся - пока - гвоздями, вбитыми во лбы. Расплывчатые тени должны уйти: они будут прятаться в темных углах и считать до бесконечности, в надежде воспрянуть когда-нибудь вновь.
А право на бессмысленные пляски никто и никогда у нас не отнимет.

Под крики чаек
человек открывает глаза.
Обнаруживает себя
под холодным ветром тысяч обозленных взглядов
в многолюдном порту.
Дождавшись подкравшегося солнца,
уходит в прибой.

Сонный человек,
спрятавший лицо в ладони,
резко поднимает голову,
распахнув свято-голубые глаза,
дрожащими губами целует первый снег.
Вспарывает ногами одеяло из осенних листьев.

Разглядывая танцующих самоубийц,
человек, раскрашенный гирляндами теней,
сжигает табак на балконе одного из верхних этажей,
втаскивая под ресницы последнее солнце.

Пылкий человек
ложится лицом вниз на проселочную дорогу,
тщетно пытаясь удержать тепло в своем теле,
прижав запястья к глазным впадинам,
тонет в круговерти искр.

Посасывая грифель карандаша,
маленький человек
раскрашивает губной помадой домашнее задание по рисованию

Ты слушаешь шепот неведомых снов,
и кружится голова.
Если не дать этому миру утолить твою жажду,
то можно дожить до конца.
Если не вкладывать шума в слова,
то можно увидеть Христа,
шагающего по воде без привычного
(и ставшего таким обыденным) венца.
Если собрать электрические романсы
(с самых пор, как сгорели сердца),
можно выдумать два
тем не менее зимних
тихо скулящих солнца.
И губы очертить углем, аккомпанировать чертям
в том развороченном раю,
что тут открыт был.
Точно, нам.

Когда б ты рассказал мне о белесой темноте,
Снял бы с себя ответственность схождения с ума.
Когда б ты разглядел те тайные иероглифы в огне,
То понял бы, зачем сожгли дома.

Разбудив петухов, разведав обстоятельства
Сложенья снов, ты потерял бы интерес
К продолжению. Кончай хвататься за слова.
Снимай пальто и выходи с ружьем наперевес.

Миф или правда, что человека с пустыми глазами
Можно наполнить дождем? Что избегают его облака?
Смешно. Кого будет интересовать через века
"Новость" о том, что ты все же сошел с ума

Кто бы знал, как я люблю смотреть новости.
Уютно устроиться в кресле, не заботясь об искривлении позвоночника, свесив ноги и полуприкрыв глаза, можно получить очень много. Не от новостей, но от тех мыслей, которые как раз лезут в голову - и, почему-то, всенепременно во время новостей. Спокойный, размеренный голос диктора выгоняет из головы все мешающие идейки с вертлявыми хвостами и позволяет сосредоточиться на чем-то важном.
Потому всегда, когда кто-нибудь сделал бы глубокий вдох и сосчитал до десяти, я иду смотреть новости.

Привет, привет. Тебе не мешает свет, который светит в глаза? Думаю, мешает. Ты просыпаешься и думаешь, что нет пытки хуже, чем холодный свет, закрадывающийся под ресницы и принимающийся колотить по твоей голове изнутри.
Ты проводишь весь день в кресле, изредка поглядывая на красный календарь. На нем отмечен, кажется, январь, но ты не можешь быть уверен в том, что материальное не обманывает тебя и на этот раз. Впрочем, шторы слишком плотные, что бы помочь определиться времени года.
Ах, да, твой телевизор. Проклятая коробка устаревшей модели, которую стоит выбросить в окно, разбив вместе со стеклом и то, что держит тебя в продавленном кресле. Лица сменяются: реальные, воображаемые, рассказывающие прогноз погоды.
Думаешь, твое прошлое все еще остается твоим? Ты давно его не заслуживаешь. Ты можешь вспоминать собственную мать, но, кажется, ты не помнишь ее лица - лишь тень, когда она, оставив ночник включенным, выходила из твоей комнаты.
Завтра, может быть, будет. Тебе все равно.
Тебя душат стены. Ты не сопротивляешься.

Посмотрите этот фильм.

Молодой человек лет двадцати пяти стоит возле выхода из метро с огромным плюшевым медведем и скромным букетом в руках, временами подпрыгивая - то ли от холода, то ли от долгого ожидания. Внезапно у молодого человека звонит телефон, он поднимает трубку и начинает говорить очень нежным голосом. По мере продолжения разговора интонации становятся все жестче, а количество холодных нот увеличивается. С каменным лицом молодой человек бросает трубку, непонимающе озирается и встречает глазами девочку лет 10. Швыряет медведя в руки опешившего ребенка, букет - в урну; уходит, втянув голову в плечи. В уголках глаз девочки теплятся недоверие и надежда, она с опаской глядит вслед молодому человеку, но обнаружив, что он не собирается возвращаться, начинает улыбаться тихой детской улыбкой. Букет лежит в урне.

От меня ускользают самые лучшие воспоминания. С какого-то момента я не помню, какого цвета были волосы у мальчика из начальной школы, который мне нравился, я отчего-то забыла почти все игры, которые мы устраивали с братьями. Или наоборот: пытаясь припомнить причину того, отчего я улыбалась почти целое лето в прошлом году, я вспоминаю ее, но не могу заново прочувствовать ту радость и ликование. Раньше мне всегда удавалось это сделать, а сейчас не помогают даже мертвые цветы на страницах книг и веселые фотографии, нарочно разбросанные по всей комнате.
Это - одно дело, но более того, я начинаю сомневаться вообще в наличии некоторых людей и событий в моей жизни. Так, воспоминания о летней поездке сначала прекратили делиться на отдельные часы, дни, события, а позже оставили от себя только взрывную радость - пожалуй, единственное, в чем я сейчас могу быть уверена. Но я сомневаюсь, что были концерты, долгие гуляния с друзьями и брат, которого я так полюбила.
Да что там летние события - университет мне так же представляется весьма и весьма смутно.
Возможно, мне нужно освежить все воспоминания, пока они не исчезли, подобно леденцам, которые непременно исчезнут вследствие употребления. А может быть, стоит оставить то, что еще осталось и доставать в старости, когда будет уже не страшно исчезновение.

(c)crazy_fellini

Мне думается, что ведение дневника для самой себя давно утратило смысл, как, впрочем, (внимание, парадокс) и бесконечное нытье, выраженное в буквах того или иного цвета. А без комментариев, тешащих самолюбие, я и подавно обойдусь.
Что остается?
Ты и я, и то, на что мы надеемся.

Все глупо.