Я еду в поезде. Смотрю на грязный осенний пейзаж за мутным стеклом и еду. Я не знаю, куда меня несет этот мерно постукивающий стук колес. Тем лучше, если даже я не знаю, куда меня привезет поезд, то откуда это знать моим преследователям. Если они вообще есть, в чем я сомневаюсь. Хотя мне вообще плевать, даже если меня найдут. Хотя, скорее всего этого не произойдет. Впрочем, чего гадать, жизнь покажет. Вернее то, что у меня осталось от жизни.
За окном проплывает одинаково поганый пейзаж, неухоженные грядки, покосившиеся дома часто с заколоченными окнами, все это чередуется лесом и огромными лужами. Мне кажется, в нашей стране даже каждая лужа мечтает стать порядочным болотом и как результат все вокруг в порядочном дерьме.
Грязь, слякоть и холод. Это на душе или на улице? У меня, и там и там. Читать далее

©  Кекки Туотли [8]

Он шел по рыхлому, сизому снегу, поминутно останавливаясь и поправляя сползающие на нос очки тепловизора. Было, как всегда пасмурно и грязно-серый снег падал очень крупными хлопьями. Старик шел медленно. Быстрый шаг свойство юности. Впрочем, теперь на нынешней земле быстрый шаг позволял остаться юным навечно, в памяти живых. Поэтому старик был осторожен, очень осторожен. Он прислушивался и приглядывался и вечно ждал сухих щелчков счетчика Гейгера. Но в этот раз счетчик оставался нем. Радиационный фон оставался в пределах терпимой нормы.
Он остановился, зайдя за угол каких-то развалин. Кажется, раньше тут была школа, решил он. Хотя с уверенностью сказать было трудно, слишком уж много времени прошло с тех пор, 20 лет ядерной зимы, 20 лет пост апокалипсиса, а может просто 20 лет слишком большой срок для человеческой памяти.
Он пробирался внутрь развалин скорее по привычке чем в надежде найти что- нибудь стоящее. Внутри покореженных металлоконструкций и полуобвалившихся стен не было ровным счетом ничего достойного его внимания. Он остановился перед агитационным плакатом « Родине нужно полтора миллиона диверсантов, ты стал одним из этих парней? » Полтора миллиона, вслух повторил он, он уже давно замечал за собой эту привычку, говорить вслух сам с собой и никак не мог с ней справиться.Читать далее

 © Кекки Туотли [8]

Бездонный Космос был необозрим и непостигаем практически для любого существа.
Но только не для него.
Безразмерное пространство велико для тех, кто не мог представить каждую его конкретную точку.
А он мог.
Он вообще мог многое.
Если уж совсем откровенно - он мог все.
Еще бы, ведь Он был одним из Творцов.
Он неспешно осматривал спиральный рукав какой-то галактики, и почему-то Ему вдруг захотелось спуститься по одной из ничем не примечательных веток звезд вниз, почти до конца. Там он и наткнулся на небольшую желтую звезду.
"Хм, ну вот занесет же иногда, - думал Он, - вроде бы и жуткое захолустье вдалеке от центра галактики, но иногда так интересно бродить по этим узким веточкам от звезды к звезде. Быть может, только здесь и начинаешь понимать природу прекрасного".
Разумеется, это все в переводе на человеческие понятия. На самом деле, конечно, Его мысли выглядели несколько иначе, если их вообще можно назвать "мыслями".
Он материализовался прямо на желтой звезде, коснулся ее, и солнечные протуберанцы бессильно опали перед Его мощью и силой. Он усмехнулся их осторожным полудетским попыткам коснуться Его, не из желания навредить, нет, а из робкого любопытства, так свойственного всем юным звездам. Впрочем, в понятии Творца все звезды были юными. Он, как и любой другой Творец, относился к ним, как к шаловливым детям, сверкающим вечно любопытным глазом на темном бархате пространства.
Он посмотрел на далекое ядро, расцвеченное мириадами огней солнц...
Эта искрящаяся мишура сегодня казалась немного яркой - иногда хочется ведь побыть наедине с собой, а не всегда выходит. Побыть наедине с собой возможно только тут, в отдаленных от центра творения местах.
"Ладно, посмотрим на остальное," - подумал Он. Читать далее...

Встала часа полтора назад...ниипаца жаворонок :Dну выспалась я, ничего не могу  поделать :)на небе стока туч,что ни луны, ни звёзд не видно...обидно((

Настроение сейчас - отличное

Принес знакомый вчера , улыбнуло )))

ОСТОРОЖНО 3 метра

смотреть :)

Они встретились поздним вечером, среди благоухающей зелени последних дней весны. Над ними склонился пушисто-растрепанный ясень, под их ногами мягко пружинила трава, несколько стебельков которой были орошены каплями ее слез. Он сжимал ее руку, дивно стройный и светловолосый - казалось, от него исходило сияние отраженной полной луны. И она, та, что плакала, тоненькая, но высокая, с густой темной волной волос и широко раскрытыми глазами, полными слез и невысказанных слов.
Человек и эльф, темное и белое, инь и янь. А над ними в далекой вышине светил Менельвагор, звездный меченосец, странствующее созвездие. Время остановилось, его для них просто не было.
Слова уже были сказаны и были поняты каждым из них по-своему, впрочем, как и всегда. Они решили расстаться, так чаще всего делают влюбленные, и они не могли разойтись сейчас, влюбленные никогда не могут этого сделать. Каждый уже чувствовал потерю, хотя они еще не могли с нею смириться.
Он попытался что-то сказать, но она, легким движением приложив свою маленькую ладонь к его губам, остановила его. Ее собственные губы прошептали «не надо» а затем, коснувшись его губ, быстро отпрянули. Потом она ушла…

Незадолго до этого…

- Ты понимаешь, кто он, вернее что он такое? - ее мать была истерически-строга, такое состояние тоже возможно.
- Да, я знаю, кто он, – она держалась из последних сил.
- Мало знать, надо понимать. Он эльф. Бессмертный. Старше тебя лет на пятьсот. Между вами пропасть. Представить можешь, сколько женщин у него было до тебя, и сколько будет после? - мать была безжалостна.
- Не на пятьсот, пыталась защищаться она.
- А на сколько, на триста? - ехидно осведомилась мать.
- А это так важно? - спросила она, глядя на мать в упор.
- А и вправду не важно, - неожиданно согласилась та. - Он ведь воин, странствующий меченосец из перворожденных, такие могут и не жить долго. Мало ли случаев в жизни воина, - добавила она, многозначительно посмотрев на дочь.
- Как ты можешь так? - она уже тихо плакала.
- Я знаю, что такое муж-воин, - мать была безжалостна, - вечное ожидание и страх, что однажды он не вернется. Тебе это нужно?
- Нет, я уговорю его, мы осядем в одном из их поселений, - она чуть улыбнулась сквозь слезы, представив на секунду свою мечту, тихий скромный дом с мужем и парой чуть остроухих малышей.
- А ты уже за него решаешь? Ты сможешь заставить его отказаться от его собственной жизни? - Мать, усмехаясь, покачала головой. – А ты уверена, что он согласится? И даже если так, что будет с тобой через 30-40 лет, когда от твоей красоты не останется и следа, а по их эльфийским меркам пройдет всего 3-4 года? Ты достояна лучшей участи, дочь.
- Он не бросит меня, - девушка даже притопнула ногой, но плакала уже не переставая.
- Не бросит, - согласилась мать, - но то будет не любовь, а жалость. Хорошее чувство, замена любви в старости. Твоей старости, - тихо добавила она…
Девушка рыдала, упав на кровать, копна смоляных волос прикрыла ее глаза, и мир казался покрытым тьмой…

Через много лет после этого…

Она стояла во дворе и внимательно рассматривала путника на вороном жеребце. Когда светлый эльф остановил коня прямо перед ней, она низко поклонилась, едва не коснувшись стремян седыми волосами.
Эльф попросил воды и теперь пил из берестяной кружки ледяную колодезную влагу, а прозрачно-серые серьезные глаза внимательно наблюдали за ней, ее домом, и лугом. Казалось, эти глаза замечали все.
Ее муж вышел из-за стены сарая, тоже немного кособоко поклонился эльфу и стоял набычившись. Когда эльф отъехал, муж, мрачно посмотрев ему вслед и процедив что-то неприятное сквозь зубы, повернулся к ней.
- А ты чего старая? Чем остроухих поить, налила бы эля мужу.
Поминая его тяжелую руку, та поспешила выполнить приказание.
Муж пил до конца вечера, набирался и набирался, не останавливаясь. А она вспомнила, как однажды он сказал при ней такому же пьяному соседу, что «надираюсь, чтобы на бабу залезть, без этого ее-то и не захочешь, ишь раздобрела». Но сегодня он на нее не залез. Он вообще не добрался до кровати, а она ушла молиться и благодарить…
Она благодарила Валаров, благодарила долго в тот вечер, под конец ее жизни они сжалились над ней, и сделали так, чтобы ОН не узнал ее, принимая тонкую берестяную кружку с ладони, накрывшей его губы тридцать лет назад…

© Кекки Туотли [8]

Мое утро начинается рано, очень рано. Я встаю незадолго до начала рассвета. Не потому что так нужно, хотя и нужно, конечно. Просто я хочу с утра увидеть восход солнца. На маяке мало удовольствий, но те, что есть, я уж не упущу. Я сижу в кресле на небольшой террасе на верхушке маяка, прямо под магическим шаром света. Света, что притягивает и спасает корабли, и что губит каждую ночь огромное количество ослепленной мошкары, а иногда и птиц. Так часто бывает - то, что дает жизнь одним, отнимает ее у других. Такова жестокая действительность.
За размышлениями я опять пропустил восход солнца. Глаза-то видели, но сознание, бывшее бесконечно далеко от маяка, просто не восприняло этого. Такое случается с нами - видим, но не воспринимаем. Или еще хуже, воспринимаем, но делаем вид, что не видим.
Я неспешно прохожу с террасы в свой рабочий кабинет и надеваю плащ белого мага. Кузнец надевает фартук, пекарь колпак, я плащ. Рабочие спецовки у всех разные. Смысл один. Читать далее

© Кекки Туотли [8]

Запись 1-я : « Опять начинается утро, как всегда промозглое и сырое, интересно кто придумал так, чтобы мы драконы жили либо вообще уж не в жилых пещерах, либо в замшелых сырых башнях. Уф, и гребень то, как болит с утра, не иначе как к старости, по иному не будет. Стареем, стареем, а мозгов не прибавляется. Ну, что ты скажешь, кошмар ж, клянусь безголовым дракошей, ( легенда в своем роде, его рыцари, богатыри и прочая шваль стороной объезжали рубить то нечего, головы нету, жаль конечно, что всего лишь легенда ). Нынче эти ходячие склады металлолома достали ежели честно. И на пенсию не выйдешь с ними по человечески, то есть по драконски, по человечески мне как-то не очень нравиться, пахай всю жизнь, незнамо для кого, а потом живи на мизер имперский в конце жизни и помирай побыстрее, чтобы не обременять государство. И все, даже твоя быстрая кончина во благо отечества, которое все одно блага то и не видит. Мде однако, странная логика у этих людей, венец творения, хм интересно чего творенья ? не знаю чьего но у того кто их творил день творенья явно был постный.

Читать далее

© Кекки Туотли [8]

    Город изнывал от зноя…
    Над раскаленным асфальтом дрожал воздух, листья на деревьях посерели от пыли, в офисах от натуги перегревались вентиляторы, ничуть не спасая от жары. Но город жил своей торопливой жизнью даже в таком пекле…
    Она не успевала. Сумка билась о бок острым углом, повернуться не было никакой возможности, куча папок в руках так и норовила рассыпаться от малейшего резкого движения, впереди была еще куча мест, куда заехать являлось «делом крайней важности», из прижатого плечом к уху сотового визгливо раздавались инструкции её леди-босса... «Да, там нам отказали, но я попробую обратиться в другую фирму… Плакаты наготове… Нет, я успею… К планерке буду обязательно…» Звонок сменялся звонком. Дела-дела-дела… Наконец она захлопывает телефон, перехватывая папки одной рукой, раздраженно-обреченно шипя сквозь зубы: «Достали!!!», взгляд на светофор, взгляд по сторонам, шаг на мостовую… И застывает – под ногами – песок…
    Она поднимает голову – вокруг море до горизонта, она стоит на невысоком холме на берегу… Море хмурится, бросая волны на берег, легкий теплый ветер путает волосы… В крайнем недоумении она оглядывается назад, на городскую улицу, откуда она только что пришла. Но улицы нет – там далеко-далеко расстилается высокая трава, переливаясь на ветру она так похожа на продолжение моря… И никого вокруг… Но как??? Она опускает разноцветные папки на песок, отпускает телефон и делает шаг к воде… Недоверчиво дотрагивается до нее, подносит руку к лицу – соленые брызги… Море настоящее… Самое настоящее… И ей совсем не хочется думать, откуда оно взялось… Она заворачивает брючки и ступает в воду босиком, волна, играя, тут же окатывает её по колено, но она этого и не замечает. Трудно заметить что-то, когда своим глазам-то не веришь… Брюки и блузка вымокли.. Тогда она решительно сбрасывает их на песок – все равно ведь никто не увидит… И дельфинчиком ныряет в волны…
    Босиком она идет вдоль берега, только набросив блузку от ветра, волосы почти высохли, развеваясь на ветру, на песке позади нее остаются следы босых ног, которые смывают набегающие волны… Она оглядывается, понимает, что она все так же одна на берегу моря, и, улыбнувшись своим мыслям, обводит пальцем ноги на песке сердечко, как в детстве. Волна подмывает и его… Тогда она садится, обняв колени, и смотрит на горизонт, отбрасывая пряди волос за спину… И понимает, что счастлива от ощущения свободы, которого она давно, а может и никогда в жизни не испытывала.
    Блузка валяется рядом с папками с кипой «важнейших» документов и надоевшим модным телефоном. Она легла на песок в полосе прибоя, раскинув руки, её ласково трогают волны, она не стирает брызги с лица, и кажется, как будто из ветра над ней сплетается мужская тень, которая нежно прикасается к её щеке и исчезает так же легко, как и появилась... Она смотрит в бесконечно глубокое небо, в облака, отгоняя как пошлый штамп мысль о «небе Аустерлица», и просто смотрит… Затем поднимает к глазам руку, смотрит на пальцы – они становятся тонкими, а потом и медленно становятся все более прозрачными… Она уже не удивляется. Опускает руку в волны, и улыбаясь вновь смотрит в небо… Превращаясь в дымку, в тень, которая также исчезает…
   
    В пыльном жарком городе у светофора толпились измученные жарой любопытные люди… «Зеленый ведь был…» , «Она и не заметила…», «А он из-за угла, а скорость под 150..», «Расстреливать бы таких лихачей»… А молоденький доктор с грустью закрывал темным полиэтиленом странную мягкую улыбку на её лице…
    Где-то далеко, за суетой, на берег набегали морские волны...

Ранее утро… 8 марта. Будильник зазвенел и, даже не успев как следует начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Стало чуть светать.
   Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже голову, я приближался к базару. Я ещё за неделю до этого решил: никаких роз, только весенние цветы… праздник же весенний.
   Я подошёл к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошёл. Да, цветы действительно красивы.
   - А кто продавец, - спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер.
   - А ты сынок подожди, она отошла ненадолго, щас вернётся, - сказала тётка, торговавшая по соседству солёными огурцами.
   Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена.
   Напротив меня стоял старик.
   Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то привлекло. Читать далее

 

нет, я не только что проснулась, я только что решила что-нить нписать)На самом деле я даже не спала, сутки уже наверно, просто не хочется...лежишь, тупо играешь в змейку, гоняешь дурацкие мысли, а сна нет( пока лежала столько мыслей было гениальных, умных, грустных, столько хотелось написать..а теперь не хочеца :)Да, как всегда, как только садишься за комп лень всё писать, и правильно, кому это надо...Эх взять бы какую-нить книжечку умную, укутаться в одеяло, навести литровую чашу чая с лимоном и отдыхать...ан нет( книжек нет, глаза быстро устают из-за температуры, а чай на втором ярусе кровати как оказалась не лучшая идея :DПридется продолжать тиранить интернет и ваш моск своими гениальными мыслями :)

Картинко под названием "Йа схаваю твой моск"

 

Настроение сейчас - средне-статистическое

В колонках играет - Apocalyptica - Hope vol.1

так всё...заканчиваю с тестами, а то совсем тоску нагнали )))и открою страшную тайну - не гот я вовсе и даже не  эмо )))