«- Смотри хорошенько перед собой? Что ты видишь?
- Милое лицо.
- Гляди внимательно в глаза.
- Ну... Доброту...
- Верно через край... Еще что? Смотри.
- Ну... они вроде ничего...
- Вот именно, они красивые. А еще что? Что в них еще?
- А еще... Там есть нежность?
- Ну конечно, полно. А любовь?
- Да... Любви там навалом. Переизбыток...
- Нужно выпустить ее. Признайся мне в любви.
- Чего?
- Ты любишь меня?
- Да... В смысле, ну я к тебе питаю определенные чувства, но это наверняка дружба или…
- Ты любишь или не любишь?
- Я полюбил тебя... с первой секунды.
- Скажи это.
- Это довольно трудно...
- А почему знаешь? Потому что тебе этого не говорили. Ведь так? Трудно отдавать любовь не получая ничего взамен.
- Да..
- Я люблю тебя, Андре. Пожалуйста, ты получил любовь. Можешь и мне дать немножко.
- Я люблю тебя, Ангел-А, как бы тебя не звали.
- Ты прав, повтори это но без имени.
- Люблю...
- А теперь посмотри на себя внимательно и скажи это.
- Не могу...
- Можешь. Посмотри на себя. Тебе так не хватает ощущения, что тебя любят, что ты нужен. Неужели ты не видишь, что заслуживаешь заботы и внимания? Смелее. Не отказывай своему израненному телу, которое так долго и безропотно терпит тебя. Скажи что у него свой смысл, свое место. Дай ему того, что оно заслуживает.
- Я люблю тебя, Андре. Люблю...
- Я тобой горжусь, Андре...»
Морозное небо, с оттенками притерно-серого,
Оно не в состоянии меня держать… Да я и не стану в него падать.
Хочется если не яркого, светлого,
Если не смеяться, то уж точно не плакать.
Тоска может и вечно переполнять.
Мы можем догадываться, не можем знать.
Мы можем жить, а можем проживать.
Можем любить, а можем просто ночами спать…
Зависит от того, кто в голове.
А не от погоды на дворе.
Ресницы въедаются в яблоки глаз.
Наверно, пришел мой час.
Раскрыть их, увидеть весь свет!
Но Ангела-А все нет и нет…

«Однажды в мою жизнь вошёл ангел... который открыл мне глаза... как хорошо с распахнутыми глазами... сейчас я могу смотреть как восходит Луна, как постепенно гаснут огоньки ночного города, как мрак распускает свои крылья над городом... я всё это вижу... благодаря ей! Потому что она любит меня таким, какой я есть... кое-что в моей жизни появилось и имя ему - Надежда!»

Я, конечно, все это вижу. Но причина скрывается внутри меня.

Добрый человечек устал.
Любая вещь имеет степень износа,
Будь осторожнее,
Может пойти кровь из носа...
Как-то тревожно.
Ну чтож, это не грабли,
Но я и не наступлю...
Куда уходят корабли?
И почему я не сплю
На их борту, в пути
На дальние континенты счастья или пустоты.
Потому что есть одно НО. Потому что есть ты.
Я вроде все ценно делаю,
И бываю ценен.
А эти сопливые мелоди
Унынье и плен.

"Одной цепью скованы - дети неба, взгляды мимо.
Добрый лес научи меня слушать сердцем ветер зимний..."(с)

Это все она, она
Знаешь, знаешь, она была такая – словно из рая.
Свободна, словно птица порхая.
Вся неземная, похожа на ветер.
Такая же озорная, застенчивая, но приветливая.
Немножко гордая, как огонь, понимаешь?
Как природа в Париже – никогда не угадаешь.
Молчаливая, вся говорит танцем,
очарует улыбкой и мягким румянцем.
Так молода, словно за спиной ранец.
Любит воздух урбана. Любит, но не чтит глянец.
Ха, глаза. Глаза – как сиреневые облака.
Как вишня по весне хрупка.
И после этого ты спросишь – что я в ней нашел?
А тебе нравится звук старых магнитол?
Как ласкает уши этот треск и легкий шум?
Как этот саксафон твой разрушает разум.
Таких людей, как ты видно сразу.
Для них важнее блеск в душе, а не яркость стразов.
Она одна такая, понимаешь, Ман!
Словно мираж. Словно обман.
Я знаю, ты понимаешь меня, Ман.

Marselle

Я видел черные глаза траура,
А на распятиях цитаты Пауло,
Павшим земля сладостна, верьте,
Для живых розы обернутся смертью.
Видимо, это мешает при жизни,
Жалость - как кара, время - как бритва,
Непонятые гении путают сети,
Замыкая водород в цепи.
Униженные смехом были чем-то вроде петард,
Жажда сочиняла Кораны,
Сердце било быстрее, окутав паром,
Но вряд ли понял брат брата.
Ярче краски, но нет веры на руинах сердца,
Так проще загнить цвету.
Собери хроники, брат,
Чтоб люди знали, как это – лететь в ад.

Бренное тело уснёт при выдохе,
Малахит темнеет, брось вниз..
Тени ресниц теплотой как Дали, Левитан.
Тони и пей бриз.
Сотри следы те, что за нами,
Как поле-перекати, перекрои вуали,
Как не было Немо, как не было воли у портного,
Но та боль - память.
Под звуки ручья руки ведут куда?
В нас нет дорог, ведущих к лесу.
Слепит не свет,
В тебе слепят мимы,
Доступное не имеет веса.
Какая тут правит правда,
Как королевские плевы пали под ранами,
Как дикие птицы, увидев ладонь,
Так и я, летя на огонь, летя на огонь...


Голосами падших,
Согрей эпоху последнего марша...
Голосами падших,
Согрей эпоху, чтобы в людях было больше заряда,
Больше минут, которые не зря идут по кругу
Через нас, через нашу любовь, через судьбу,
Лети на огонь...

Лети, это лирика гор,
Романтика боя, я знаю, это не больно,
Тайна гибели - две сплошные линии,
Запах резины... Свет невыносим...
Видишь меня? Видишь наверняка!
И тут я вспомнил: месяц назад, я и ты…
Этот голос затих, и тут такой белый снег…
Летит и летит, летит и летит, летит и летит…

Забавный опыт. Опыт обладания собой. Был на пьянке/дне рождения походной организации "Омас". Приглашен был как "репортер"... Ну я понял, что надо снять и сдать кассетку... Офф. часть 1.5 часа... Ага, щас там! полтора часа офф части схемки, потом сразу на месте монтаж и демонстрация публике... Было забавно, потому как компьютер стоял прямо в зале проведения мероприятия, практически по середине... Компьютер этот был оснащен Адоб премьером цс3... Но тупил он просто атас как... Я еще не видел, что бы на захвате видео (кэпчур, блин) компьютер пропускал кадры... В итоге был сделан клип на песню "Как здорово" длительностью около 3х минут из 37 минут исходника и представлен публике... Пьяный смех и бурные аплодисменты, а так же беседы были мне наградой... Разговоры о кэноне 5д (что он круче видеокамер за 3-10 тыщ баксов), а после о никонах... (благо, там было с кем поговорить, спасибо Диме из журнала Коммерсант и Бороде).. А теперь - две бутылочки легкого амстела успакаивают раскаленный от одиночества в толпе мозг (разговоры были не очень долгими и в самом конце, перед просмотром...)
Хочу чужого уюта, хочу в штаты, хочу в Юту...
Да ладно, можно и Москву, летом....
Корт, и забудьте, меня тогда с вами больше нету)

Все будет хорошо, все будет хорошо...

П.с. Операторы/репортеры не пьют) Хотя и предлагали)

-Какое же ты говно!
-да. А ты только что узнал?
(с)

за последнее время... Гулять по якиманке, кататься на автобусе, читать Баха, мечтать, смотреть на небо, помогать хорошим добрым людям, учица быть лучше, есть блины - хорошо.
Болеть, прогуливать, невысыпаца, тупить, много тупить, постоянно что-то забывать, злиться, обижаться без особой причины, осознавая, что обида тупая (отнести к "тупить"), ругаца матом, убивать время - нехорошо.

Осталось всего два вопроса, которые меня мучают в этом темном пустом одиночестве. Где я? И кто все эти люди?
Надоело скучать по тому, чего нет. Хочется видеть реальность. Быть реалистом. Быть реальным. Хочется уметь давать воздуха другим. Помогать дышать - что может быть забавнее? Вот оно.. Мы господа бессмысленных начал. Зачем помагать дышать тем, кто и так это умеет делать, в то время, как дышать нечем.

Хочу душную летнюю Москву. Пройтись по тверскому бульвару, когда солнце будет садиться, и самый час пик, и все куда-то идут, и ты чувствуешь город. Его силу. Это страшная сила.

Всегда можно обвинить себя во всех земных грехах. И всегда можно оправдать себя. А нужно что-то делать, "совершать поступки", и всего-то..

Опустошение вновь, скука и такое необходимое человеческое тепло.

"Снова лететь, сгорать,
Снова любить,
Переводить время назад или забыть…
Вы были мне добрыми,
Пусть и минорными,
Нарисованы нотами.
Туда, где телефоны не ловят,
Мне надо срочно уплыть,
Туда, где все ледяное.
Этим утром, минуя красный рассвет,
Заснув на трассе,
Сверну в последний момент.
Я слышу: доля минуты,
Отбивающий шаг;
Рисую картину -
Будет именно так…
В комнате ты и запах свежего цвета,
Нам не стоит медлить с ответом.
Прикосновения и признания.
Бис. Будут владеть мною…
Мне нужно что-то сделать
Со своею нелюбовью,
Со своей невиною."(с)

Не столь важно, сколько вас человек, какая у кого специальность и сколько звезд на погонах. В условиях летнего зноя и душных обстоятельств в команде важно то, какой ты закалки, какой у тебя характер.

Андрей – сын генерала, попал на войну по глупости. Он никогда не отличался особо твердым характером, но в период так называемого переходного возраста он допустил одну серьезную ошибку. Он очень сильно повздорил с отцом по пустяковому, казалось бы, поводу, и тот решил устроить сыну проверку на прочность на боевом поле. А когда пытался забрать обратно в мирную жизнь – сын расценил его поступок как предательство и теперь решил жить свою жизнь так, как считает нужным. Он стал воином.
Когда он попал в 7 роту, ему казалось, что это счастливое число. Но шло время, он понял, что все не так счастливо, как казалось на экране огромного телевизора дома. Ротой командовал старший лейтенант Жуков. Мужичком он был бы душевным, если бы не был так суров. Но к Андрею он отнесся как к собственному сыну. Если на войне, именно на войне, а не в армии, применимо слово «возился», то именно так готовил Андрея его ротный. Он видел в нем, замкнутом столичном расфуфыренном мальчишке огромный потенциал. Впрочем, видел это только он, сослуживцы же постоянно подшучивали над ним, пытались унизить, показать его ничтожность, как им казалось. Армейская ревность, если хотите. Из всех перепалок Андрей выходил спокойно, чаще всего признавая свои отличия от других, что давало повод цепляться к нему вновь и вновь.

Ребята поняли ценность Андрея тогда, когда он на ночном дежурстве заметил передвижения на северо-востоке от лагеря. Притом, что вражеский лагерь располагался на юг от лагеря, то было ясно, что лагерь наверняка окружен. Если раньше им казалось, что они все знают о врагах, а о них никому не известно, то теперь ситуация в корне изменилась. Завязалась кровавая, жестокая перестрелка с боевиками, и было ясно, что надо прорубать окно и отступать. Той ночью Андрей впервые убил живого человека. Это произвело на него очень сильное впечатление, шокировало его. Он замер в окопе и по его щеке стекла слеза. Ему стало сразу стыдно, страшно и злостно. Стыдно перед близкими погибшего, страшно за себя, и злостно на тех, кто вообще развязал всю эту войну. Но сидеть на месте было некогда, к нему подбежал раненый в плечо Жуков и, схватив за руку, пригнувшись, повел по окопам. Что-либо говорить не было смысла. Постоянный грохот стрельбы, взрывы, крики раненых и очевидность намерений говорили сами за себя. Вдруг перед ними в окоп залетела граната. Бойцы успели только переглянуться и броситься бежать. Взрыв.. И пронзительный свист и шум буквально проткнул голову Андрея неимоверной болью, но ноги продолжали бежать. Не видя ничего перед собой, он убегал от своих сослуживцев, но уже не мог им помочь. Он ослеп.
В лесу он закопал свое оружие, и стал брести дальше, пока не кончились силы. Потом он полз по лесу. Пот стекал по лицу ручьями, смешиваясь с грязью, но он не останавливался. Его душу переполнял страх. Наутро он проснулся от звука разговоров и стонов. Голоса же говорили о необходимости уходить с этой точки, что нет смысла держаться тут и что это крайне опасно и нелогично. Вдруг приятный нежный женский голос возразил, сказав, что нельзя оставить всех их здесь, что они могут нам помочь в будущем, что и так мало кто остался в живых. На глазах у Андрея была повязка. Он снял ее и понял, что потерял более пятидесяти процентов зрения. Он видел все как через толстое мутное стекло. Но по силуэтам он понял, что попал во вражеский лагерь. Его вывели из палатки раненых, и, подталкивая прикладом, вели в поле, и заставили копать. Испуг. Ему нужно было копать картошку на прилегающем к лагерю картофельном поле. Так он провел следующие восемь часов, истекающий потом. Пальцы о землю стер в кровь. Голова болела, и казалось, что лучше не видеть вовсе, чем видеть так. Вечером шел дождь. Его усадили на стул и заставили чистить собранный картофель. Судя по звукам количество ножей, чистящих картофель, было около двадцати. Но разговоры пресекались выстрелом в упор.

Поздним вечером, когда уже стемнело, раздалась очередь из автомата, и Андрей понял по шуму, который его окружал, что лагерь разбегается. Кто-то из пленных предлагал ему уйти с ними, но Андрей отказался. Он стался сидеть на том же стуле, и продолжал чистить картошку. Шальная пуля ранила его в ногу, и он взвыл от боли, но не прекращал чистить. Он вспоминал свое детство, как они с папой ходили в тир в парке Горького. Как ел мороженое с папой и мамой. Но в первую очередь с папой. Мама всегда была очень сильно зависящей от других, особенно от папы. Вдруг сзади раздался крик с требованием бросить нож. Голос был так знаком ему, что он замер. Еще вчера он слышал этот голос, поднимающий седьмую роту по тревоге. «Брось нож!» повторил голос Жукова сзади, но Андрей не верил своим ушам. Выстрел. Пуля пронзила правый локоть. Медленно повернув голову, он в очертаниях увидел крепкую фигуру Жукова. Глаза его были пустыми, смотрели как будто насквозь. Сознание покинуло его.

Мы любим зло. Мы мальчики могил.
Мы срам, что матерям не превозмочь.
Мы любим зло. Мы убегаем прочь
к тем, кто боится нас от тех, кто полюбил.

Любовницы от нас уходят в туалет
И их глаза надменны и пусты.
Мы мальчики. Мы носим им цветы
И любим зло кого в помине нет.

Мы любим зло. И нас не поиметь,
Не опознать по отпечаткам губ
Мы Гумберты, целующие смерть,
Как девочку в пластмассовую грудь.

Мы длим порок. Нам надобно успеть.
У нас глаза космических блядей
На нас следов кармических идей,
И прочих мифов век не разглядеть.

Мы господа бессмысленных начал.
Всего испив, желали люди власть.
Рабы немы. Но чуток их оскал.
И жаждет рот несъеденную часть.

Мы обрастем бородками легенд.
Мы день за днем постигнем краткость лет.
Мы наследим, но не оставим след.
Мы не умрем. Мы завершим банкет.

Мы тьмы гурманы. Человечьих рыл
Нам не близки ужасные черты.
Мы любим зло. Мы мальчики могил.
Космополиты пыльной пустоты.

***
Я небыл софистом в прошлой жизни.
Я бездельник Оооо мама мама...
Мама, я некода не забуду блеска твоих глаз...
Как наши враги никогда не забывают о нас.
Я ничего не знаю, со скуки помираю...
Время течет, ему не скучно просто идти.
А мне нужна цель
А может его цель мое тело в морг отвезти?
тогда где же снайпера прицел?
Да нет, все бред, настроение скачет, как температура.
Ну вот, опять я ною, как глупая дура.
Порой разговаривая с кем то, смотря на чужие решения хочется сделать так же
Потому что так легче.
Но свое Я говорит "я сам".
Так и живу в борьбе. Пока я выигрываю.
И мне насрать кто что скажет. я послушаю. Для кого-то сделаю внимательный вид, а для кого-то буду действительно внимателен.
Я готов отпустить всех, и пусть я сгнию в одиночестве..
Но готовы ли вы отпустить меня..
Все что-то нужно. Просто всем стало лень интересоваться чужой душой. И мне это странно. За что мне говорить спасибо, когда я получаю то, чего хочу. Не все получаю, но то, что есть - я этого значит хотел. И никак иначе. это про общение. Ага ага.
Хочется быть еще эффективнее.
Жалко инвалидов. Но в метро не даю им.
Глупо кормить их хозяев. А от того дам я ему или нет монету - ничего не изменица в их судьбе.
Вот так вот.
Я вчера слишком поздно лег, сегодня рано встал.
Я вчера слишком поздно лег, я почти не спал....
Счастье - самое дорогое. Понял это так внезапно. И счастлив.
Просто быть. Счастлив. Все можно перебить чувством счастья, любую запару.
Сразу столько сил появляеца. Только сейчас ощущение несчастности.
Все неважно. не буду перечитывать. всем все равно. Всем все нужно.

Луна. Небо. Голубое.
Солнце. Слезы. Улыбки.
Море. Песок. Ссоры.
Вода в песок. Любовь. Ночные разговоры.
Соль. Сахар. Что-то острое.
Одиночетсво. Черно-белое? Нет. Слишком пестрое.
Время - бегом.
Жизнь - одним днем.
Моря и континенты. Дальние страны.
Книги. Разные. Сказки. Романы.
Быль или небыль.
Луна. Звезды. Небо...