Российский институт стратегических исследований (РИСИ) до 2009 года входил в Службу внешней разведки РФ, затем был переформатирован в структуру, учредителем и основным заказчиком работ которой выступала Администрация Президента России. На пост директора был назначен отставной генерал-лейтенант СВР Леонид Решетников. Доктор исторических наук Александр Сытин 10 лет проработал в РИСИ. Он был ведущим научным сотрудником, однако новые тренды в работе РИСИ привели к его конфликту с начальством. Покинув институт, Александр Сытин опубликовал в интернете статью «Анатомия провала: О механизме принятия внешнеполитических решений Кремля». Это и смешной, и страшный рассказ о том, какие люди формируют идеологию путинской администрации, подталкивая страну к войне с Украиной и разрыву отношений с Западом.

«Еще в период своей работы на Балканах Леонид Решетников «воцерковился». У генерала бывшего Первого главного управления КГБ СССР коммуниста Л. Решетникова это приняло крайние формы увлечения Белым движением, Белой православной идеей, духовным и территориальным возрождением Империи. Главным делом его жизни стало обустройство пантеона бежавших из Крыма белогвардейцев, разбивших лагерь на греческом острове Лемнос и практически полностью вымерших на этом острове от голода и бытовой неустроенности. Невинное для старика-пенсионера увлечение белогвардейской историей стало одной из предпосылок крупного аналитического провала.

Постепенно в Институте появились новые люди, отращивающие бороды и старательно пытающиеся копировать почерпнутые из советских фильмов типа «Адъютанта его превосходительства» манеры белогвардейских офицеров, публично демонстрирующие свою православную воцерковленность развешиванием икон над рабочим компьютером и истово осеняющие себя крестным знамением над тарелкой супа в институтской столовой. Те, которые работали раньше, тоже перенимали эту манеру, заявляя в ответ на мои насмешки, что «при прежнем режиме» они тщательно скрывали свои православно-имперские белогвардейские взгляды. Для «исследования» проблем Белого движения и преодоления «фальсификации российской истории» был создан (на средства АП, т. е. бюджетные средства) Центр гуманитарных исследований, где всеми делами заправляли знаток творчества Льва Тихомирова Михаил Смолин и Петр Мультатули — потомок повара царской семьи, расстрелянного вместе с нею в доме инженера Ипатьева летом 1918 г. Поработав в эпоху «Бандитского Петербурга» — начале 90-х годов оперативником питерской милиции, он стал специалистом по истории царствования Николая II, увидев свое призвание в том, чтобы возродить священную память о царе-мученике в широких массах. <...> На одном из институтских банкетов Л. Решетников заявил: «Мультатули — святой! Я вижу у него нимб. Вам не дано видеть его, потому что вы грешные и недостаточно воцерковлены, а я вижу». <...>

На конференциях, в том числе международных, все чаще стали появляться люди в церковном облачении, а на корпоративах по случаю годовщины основания Института выступал монастырский или казачий хор и дуэт балалаечников. Целью всех институтских карьеристов стало войти в круг по возрождению некрополя на острове Лемнос и принять участие в проведении Русских дней на Лемносе. Это было свидетельством милости директора и воспринималось как сильная мотивация к лояльности. Умершие на острове белогвардейцы стали в Институте культовыми фигурами. <...>

Во главе Центра исследования проблем стран ближнего зарубежья была поставлена «ведущий отечественный украиновед» Тамара Гузенкова. Эта пара, при поддержке зависимых от них и подчиненных им научных сотрудников-экспертов, не могла высказывать ничего другого, кроме «Никакой Украины — только Малороссия», «украинская государственность — это блеф и failed state», «результат преступного разрушения большевиками Российской империи», «украинский язык искусственно создан австрийцами и поляками в целях разрушения русского единства», «консолидация постсоветского пространства на основе территориального и духовного возрождения...» и т. п. В сущности они воплощали крайнее антиукраинство, суть которого состояла не в том, чтобы в Украине существовала русская культурная среда и допускалось употребление русского языка, а в том, чтобы в ней не было ничего украинского, за исключением, может быть, Львовской и Тернопольской областей.

Эта позиция сочеталась с крайним, весьма эмоциональным антизападничеством. Его основу составил тезис о том, что у европейской и русской цивилизаций противоположные исторические миссии: европейская ставит в центр своей системы ценностей человека, а русская — Бога. Дополнительную эмоциональную окраску этому тезису придавали крайний антисемитизм и гомофобия. <...> К началу третьего срока президентства В. Путина в Институте окончательно оформился православно-имперский начальствующий блок».

Александр Сытин подробно рассказывает, как эксперты РИСИ приветствовали аннексию Крыма и внушали своим заказчикам из Администрации президента мысль о необходимости поддержки «Новороссии».

«Десятками шли записки о необходимости формирования в украинском тылу боевого пророссийского подполья, засылки диверсионных групп, подготовки к броску на юг в направлении Мариуполь — Николаев — Одесса и создания Великой Новороссии, включающей Приднестровье, которая, как и Крым, должна была воссоединиться с Россией. Зато ни слова не было написано о возможном сопротивлении Украины, мобилизации армии и добровольческих формирований, а возможные санкции, их последствия, реакция США и европейских стран НАТО даже не обсуждались. В конце октября частым гостем на институтских мероприятиях стал Гиркин (Стрелков), которого Л. Решетников неоднократно публично называл своим другом».

В интервью Радио Свобода Александр Сытин подчеркнул, что в своей статье хотел рассказать не просто о бывших коллегах, а о том, «как формируются внешнеполитические тренды правительства России».

— Абсолютно. Я думаю, что специально никто такие результаты не планировал, но сначала были предприняты шаги с перезахоронением останков царской семьи, потом с объединением Русской православной и зарубежных церквей. В итоге все это результировалось в имперские претензии. Современная Россия стала в сознании этих людей преемником не только СССР, но и Российской империи, прежде всего в территориальном плане, но есть и социальные последствия. Современный российский правящий класс стремится к тому положению, которое занимало русское дворянство после указа о дворянской вольности Петра III, фактически при Екатерине в начале XIX века. В магазине можно увидеть книги «ФСБ: новое дворянство». Они хотят закрепить за собой именно этот статус. Когда я пытался в частных беседах говорить о том, что элита — это не только комплекс привилегий, но прежде всего ответственность и способность служить для народа примером, — это не слышится.

— Понятно, что не Решетников является инициатором всего этого, но я не могу определить, какова последовательность этой ситуации. Это вопрос о курице и яйце. Определенный общественный спрос на подобную идеологию существовал всегда. Он существовал и в конце 1990-х при Ельцине, он существовал и в первые годы после прихода к власти Путина, он существует и сейчас. Вопрос в другом: насколько правящий класс склонен пользоваться этими настроениями для усиления собственных позиций. С моей точки зрения, однозначное решение поставить на эту идеологию и на те слои населения, которые эту идеологию разделяют, было принято в 2011 году накануне президентских выборов, которые вновь привели к власти Владимира Путина. Тогда я уже заметил первые угрозы и первые шаги к этой идеологии, которую мы сейчас имеем. Что касается средств массовой информации, тоже очень сложно сказать, что первично. Здесь принято угадывать настроение начальства. Начальство никогда ничего прямо тебе не говорит: сделай так и так, подготовь такую-то программу. Начальство говорит: «Вот существует мнение». А ты уже как творческий человек должен сам в рамках этого существующего мнения готовить соответствующие материалы. Я помню Соловьева эпохи свободного НТВ Гусинского и совершенно убежден, что все эти люди отрабатывают свои деньги и не более того. Точно так же я помню, как в РИСИ обсуждался вопрос о том, кого следует поддерживать в 2011 году — Медведева или Путина. И тогда Решетников принял решение: нет, мы будем поддерживать Путина, мы должны выиграть. Когда действительно Путин стал президентом на очередной срок, была очень радостная атмосфера, все говорили: да, вы оказались правы, мы поставили на правильную лошадь. А вот Юргенс с его Институтом современного развития поставил не на правильную лошадь, потому что поддержал Медведева. Вот и все. В Европе, да и на постсоветском пространстве очень сильно преувеличивают степень управляемости, степень изначального расчета чего-то и степень социальной поддержки. Здесь все не так однозначно, как кажется на первый взгляд. Россия не настолько едина, насколько это кажется при взгляде с Запада.

— Да, каким-то людям такая стилистика оказалась близкой. Но обратите внимание на то, что еще в 2008 году ничего такого не существовало, было на уровне совершенно маргинальном. И большинство людей, даже имеющих отношение к государственной службе, были в этом отношении очень осторожны. И в декларации своих православных взглядов они тоже были очень осторожны. Я не верю в то, что общественное настроение может сформироваться с нуля или поменяться на 180 градусов года за четыре года. Я совершенно убежден (я видел это на примере российского Института стратегических исследований и на примере Института стран СНГ), что, прежде всего, это вопрос финансирования. Потому что неоднократно говорят: извините, вы получаете деньги за это, вы что, не хотите? Идите и становитесь свободными политологами, вот как я в настоящий момент.

— На самом деле это провал России, провал режима, это внешнеполитический провал России. Потому что задача, которую Россия ставила, а именно сохранение постсоветского пространства в орбите своего влияния, как раз не решена. Очевидно, что даже если направить танковые клинья на Киев, то Украина никогда уже не будет не только российской, но даже пророссийской — это невозможно. Белоруссия ведет себя более настороженно. Казахстан ведет себя очень настороженно. Весь проект евразийской интеграции практически находится на стадии полного провала. То, что нет внутренних выступлений, русскому человеку, живущему здесь, понять очень легко, одно слово — зима. Никаких выступлений не будет, пока не потеплеет. Степень недовольства еще не вызрела до нужной ситуации. С моей точки зрения, по всем параметрам мы можем говорить о той ситуации, которую Ленин называл революционной, она объективно существует. Не существует сейчас субъективного фактора, то есть не существует партии или лица, которые бы взяли на себя функцию возглавить борьбу с режимом. Понятно, что Навальный таким человеком не является по целому ряду показателей. Поэтому в течение 2015 года эта ситуация так или иначе будет обостряться и оформляться. Вся вертикаль власти отстроена таким образом, что она базируется на трансферах из центра в регионы. Если представить себе, что у центра закончатся средства и эти трансферы не будут осуществляться, тогда вы мне позвоните, и мы с вами поговорим о том, что будет.

Источник