- Ах, слушай, у меня Сашкина фотография есть, я тебе привезу - копия! - едва не всплеснула копытцами бапка Пятачок, но этого не сделала: верхние копытца бапки держали ту самую копию копии, заготовку блинолицего истерика, алкоголика и придурка. Мальчик - заготовка был черняв и шерстист. Как поется в замечательной развеселой песенке, "Да-да-да-да! Это Кавказ!" Жизнь еще не расплющила Заготовкину лицевую часть в идеальный круг, но славные генетические задатки никуда не денешь, они не могут не сбыться. Когда у родителей богатая психиатрическая картина, чего можно ждать от законного наследника?
Молодая и сильная женщина-лосиха листала фотографии в телефоне и показывала свекрови, непрерывно прохрюкивающей мантры о том, как блиномордый сын любит свою жену, будь она трижды счастлива, и своего сына.
- А еще смотри, а вот ещё! - Лосиха показывала свекрови экранчик, предусмотрительно отворачиваясь от камер, чтобы не сглазили. Сынок-то вот он, смотрит прямо в камеру, не хватало еще фотографии показывать! Фотки - это же святое!
Примерно так выглядит конец пересказа. Тут бы поставить и "Аминь", но его я напечатаю, дойдя до начала описываемых событий, ибо такова обязанность автора, решившего двигаться против природы всего сущего, из настоящего - в прошлое...
Итак, несколькими минутами раньше на веранде сидели те же минус наследник. Пятачок подпрыгивала на широком офисном стуле, ощупывая носочками иксоватых копытцев твердые крашеные доски. Бапку обуревала жажда деятельности, то есть жгучее стремление "сесть на хвост" невестке.
- Может быть, щас как раз объединиться, все голоса, которые есть, допустим...
- Так никто же не участвует уже, кроме меня, - изумилась Лосиха, имея в виду членов достойной семьи, участвовавших в конкурсе, а именно - загульного параноика мужа. - Я же одна!
- Так за тебя, я же и говорю! - подхватила Пятачок, по привычке создавая видимость полного согласия при абсолютной противоположности. - Вот у меня, допустим, три телефона. Если на все эти телефоны, допустим, положить деньги... - пожилая гопница задрала пятачок к небу и попыталась считать в уме. Не справившись, она закруглила мысль:
- И как это?! Просто я не умею много этих эсэмэсок посылать!
- Так это если будет уже четвертый этап. Если я войду в финал, а сейчас я вошла в третий этап. Когда будет четвертый этап, об этом можно будет поговорить! - разъяснила Лосиха, сидя нога на ногу на буфетном стуле, похожем на высокий табурет с прямою спинкою.
- Вот я и хочу поговорить, - Пятачок тысячный раз отмахнулась от смысла сказанного, клещом прицепившись к нужному ей слову. - Допустим, мы положим какой-то капитал, да? И будем срочно-срочно-срочно слать эсэмэски. Со всех телефонов!
- Посмотрим, ближе к этому времени уже поговорим, - благоразумно сказала Лосиха, еще позавчера завывавшая "Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-х-х-х-ы-ы-ы-ы!", прячась в ванной комнате. Сейчас установку поменяли: кавказской семье надлежало публично сплотиться, чтобы те дуры, что фанатствуют за других хомяков, понесли в ломбард последнее, состязаясь с другими дурами в умении швырять деньги на ветер. При неотмененном правиле "не больше 10 смс с телефона" и полной бараньей тупости эмоциональных безмозглых тёлок, выхлоп предвидится фантастический, нужно только умело массировать денежное вымя. А еще сплотятся также и те несчастные, что сочувствуют Алиане, поскольку тоже имеют ребенка и свекровь, а также те, кто тоже психические и кричат "Ы-ы-ы-ы-ы-х-х-х-ы-ы-ы-ы!", беременными прыгают с балкона или катаются по полу, но телефоны им все равно продают. Не останутся в долгу и старушонки, видящие себя в Пятачке, и тоже понесут деньги.
Жалко только тех, чьи деньги поплывут в кассу сотовых операторов и оргов. Дело в том, что упомянутые группы детных мамаш, психических жен и давно съехавших с катушек старушек живут на деньги мужиков. Сыновей, любовников, мужей. Вот их-то по-настоящему жаль! А тех баб, которые тратят свои деньги - и их немало! - совсем не жаль. Черт бы с ними, что их жалеть-то, да и вреда они семьям не приносят, поскольку бессемейные.
- Мне надо поехать в студию и записать песню, - тараторила Лосиха. - У меня уже есть песня, у меня уже есть клип. С Робертом клип, когда его выписывают, когда его крестят, там, как мы гуляем - я, Саша и Роберт... Потом наше видео с Мальдив, там...
- Еще включи, как я с Робертом... Как я на руки его взяла, - прошамкала Пятачок, сдержанно сверкая заплывшими глазками. - Это знаешь, какой тебе плюс буде-е-ет!
Лосиха-то она Лосиха, но то, что ей не нравится, пропускает мимо ушей со свистом:
- Мне надо поехать в студию и записать это, чтобы смонтировали ещё. Хотите почитать? Видите?
Пятачок взяла из рук снохи смартфон и принялась вглядываться. В это время в доме заорал голодный младенец, будущий дубликат взрослого Саши.
- Принеси его! - обрадовалась Пятачок, не желая ломать глаза и читать песню, которая ни разу не про неё.
Дубликат радостно заворчал, предчувствуя приятные минуты кормления, но обломался - вместо титьки он получил возможность сидеть на руках жутковатой бапки и лицезреть Лосиху, после чего мы должны плавно вернуться к концу пересказа, который был в самом начале.
Еще раньше всем хором месили колобок. В колобке мелькали рыжие и черные волосы, красная, шоколадная и две белых рожи, пелотка без белья, руки, ноги...
- Илюш, я хощу поговорить с тобой о тебе и о Тане. Щищас у меня вопрос только один. У вас вообще щувства есть друг к другу?
Чтобы не заржать, Илья глубоко и часто задышал, напоминая и дыханием, и затравленным взглядом Венчика, выведенного однажды для хохмы за ворота.
Предательская улыбка доползла до ушей и двигалась дальше, поскольку Коко замахала крылышками, подкрепляя щебет жестами. Примерно такими движениями пятилетние дети разматывают бабушкину пряжу, чтобы помочь старушке: насмерть, в неизвестные науке узлы:
- Всякие вот эти детекторы, измена, рукоприкладство, алкоголь, все вот эти проблемы... они на самом деле легко решаются! Если есть самоэ главноэ. Это - щувства!
Илья молчал и улыбался. Коко нервничала все больше и больше. Это выражалось в том, что завязанный на ее прическе полосатый бант как бы приподнимался вверх, как очки удивленного клоуна, а в речь Коко сами собой влезали шипящие и щелкающие звуки:
- Мы все время обвиняли тебя в несерьезности, во всяком случае, Таня обвиняла тебя в несерьезности, а щичас мы уже задумываемся, а насколько сильно ей это вообще нужно. Ты сам как думаешь?
- Я не экстрасенс или какой-нибудь психолог, чтобы понять, о чем ты говоришь, Олечка! - подумал Илья, но сказал, что не понимает Таньку Пелотку.
- Ты все-таки щувствуешь от неё любовь? - утвердительно закивала головой Коко.
- Я? - переспросил Илья. - Я - нет, не чувствую... Точнее, чувствую, но не понимаю!
После нескольких подобных же вопросов и ответов Илья, улыбаясь загадочной улыбкой идиота, а точнее - олигофрена, попросил Коко продлить его отдых на поляне.
- Ат щиво тибе адыхать? - в ужасе прощебетала Коко, красуясь на большой плазме.
- От щетырёх стен, Оль, - отозвался Илья. - Там не от чего отдыхать, конечно, но я справлюсь!
Это, считайте, колобка уже обваляли в муке. Понятно, что чуть раньше, если по технологии, должны были месить. Так и было. Месила та же Коко. Она без труда и не пригибаясь вошла под городской обновленный Плинтус, уселась на диванчик и стала издеваться над Краснокожим вождем.
Похорошевшая Либа, сияя обновленной кожей лица, радостно пересказала Коко содержание романтического свидания, на котором она изображала из Жени настоящего альфонса, а не того, каким он себя называл.
- Ну, и на что ты обиделся? - удивилась Коко.
- Вот если бы я, допустим, делал "романтик", посадил Либу и налил бы ей в прямом смысле навоз? обмазал ей лицо навозом, - Вождь показал процесс точными движениями штукатура, - а потом бы вытер ей лицо, - тут Вождь показал отточенные движения уборщика, - а потом бы сказал: "Дорогая, ты постоянно говоришь, что ты некрасивая, и я говорю, что ты не красивая. Ты у меня замечательная! Ты просто красавица!
Либа смотрела на Коко, не в силах осознать происходящее.
- Какой навоз, о чем ты говоришь вообще?! - Коко тоже была озадачена.
- Она меня сначала ткнет носом, потом говорит, что это не так, - ничуть не смутился Краснокожий.
Действие вдруг перенеслось на поляну, где Пынзариха бодро расставила нужные акценты:
- Они живут в основном на деньги Либы, а в меньшей степени - на деньги Вождя. Ему хотелось бы, чтобы выглядело все наоборот, хотя он не против жить за счет Либы.
Еще раньше в замес попала большеротая, большерукая и большеногая Анька Аватара. Мужики справедливо подозревали, что её организм напрочь лишен маленьких и приятных мест, и потому абсолютно хладнокровно и с отвращением голосовали против неё накануне. Замес, в который попала Аватара - это обычные издевательства после помилования. Ну, покидали в неё огрызками, помидорами всякими - да и будь равной среди равных. Ничего интересного в начале замеса не было.
Если кто забыл, перед замесом надо было мести по амбару и скрести по сусекам. Аватаре дали веник и совок. Где амбар и что такое сусеки, Аватара не знала, хотя насчет сусеков о чем-то таком догадалась, залившись невинным румянцем. Отложив совок с веником, Аватара рассказала женской спаленке, как Сашок с лицом, откованным природой в форме блина, загорелся недавно бизнесом:
- Машка не даст соврать, я наслушалась историй, когда Сашка собирался открывать свой бизнес. Накупил всяких вещей - поназаказал, вложил бабок, им помогла еще Светлана Михайловна со вложениями, офис еще снял за деньги. Бизнес проработал два дня, Сашка оставил там все вещи, все бросил, а денег уже не вернуть.
Сашке, судя по всему, понравилось заниматься бизнесом, ибо Аватара сообщила женской спальне, что теперь он берет кредит на полтора ляма.
И вот тут мы переходим в самое начало пересказа, который наоборот.
- Ты знаешь, он настолько... ранимый человек! Он очень добрый! - начала сказание о сыне бапка Пятачок.
Бапка надела на кухню всё лучшее: зеленые штаники, синюю футболку почти без рукавов и васильковый передник. Теперь можно было без умолку трещать, поскольку новенький Артем резал мясо со сноровкой опытного повара.
- Вот год прожил, и вчера Алиана говорит, почему у него на счету денег нет. Да потому что он на семью деньги тратит, а они деньги складывают! Чего у них в доме только нет! Какие-то подушки невообразимо дорогие, вот эти все вещи, не знаю... У него такая привычка - вот жил он с Ермаковой. Я приехала, гляжу - а он горшок тащит. Знаешь, были такие горшки с цветами, - Пятачок привстала на нижние копытца и вытянула верхние к небу, чтобы показать высоту цветов, - ты знаешь, очень дорогие, так он всю комнату заставил этими цветами. Я говорю - Саш, вы же здесь не вечно, это не ваш личный дом.
- Да, - солидно отозвался повар, принимаясь за следующий шмат мяса.
- Венцеслав вон спать с барсеткой ложился, зная, что ничего у него за проектом нет, а Сашка - вещи дорогие, дорогие подарки, золото... А они его укоряют, что он расточительный, а?!
Артем поперхнулся и пробормотал что-то невразумительное. Новичок, что с него взять?
Аминь!
