Раскольников - удручённый и задавлен бедностью, изуродованный нищетой и попытками самоопределения, одержимый тайными мыслями не понятными здоровому человеку - это тот образ, та маска, которая переступила черту.
Его наказанием будет не столько общественное порицание, сколько приговор, вынесенный ему собственной совестью, чьи зачатки остались в его безжалостном сердце и падшем разуме. Не смогший преодолеть внутренне зло, он пошёл на величайший грех. Говоря, господин Раскольников, что вы убили не старушонку, а самого себя, вы лишний раз показываете, что величайшее творение-жизнь, для вас не имеет ни какой ценности, а превыше всего ставите себя и свой эгоизм. Любое преступление не должно оставаться безнаказанным. Я хотел бы, что вы не позволили себе быть обманутыми, что бы не окутывали себя мыслями о якобы невинной жертвы современного, да, не лёгкого, а порой и совсем тягостного и не справедливого мира. Ни один Раскольников попал в эти сети, но ни каждый, будучи в здравом уме пойдёт топором на действительно беззащитного и невинного человека. Ему ничего не помешало убить сначала одну женщину, а потом под страхом разоблачения сделать жертвой своего орудия и вторую. Ни это ли показывает эго расчётливость и холодность разума. Он не оглушил её тупой стороной топора, он рубил плоть и смотрел, как брызги крови окрашивали его одежду. Это могло и доставлять ему безмерное удовольствие. Его отступничество от Бога и выбранный им путь показывает, что его душу поглотила не только пустота, но и коснулась десница дьявола!
Мои оппоненты говорят о прощении, ибо Христос прощает, но надеюсь, когда его шеи коснётся освобождающая и очищающая петля, Господь сможет простить и меня. Чтоб не дать продолжить этому падшему существу истязать себя и нас, я предлагаю лишить его этих мучений.
Как руки его в крови, так и слова его во лжи. Не ставьте себя в заблуждение речам о раскаянии этого неисправимого блудника. Он всё тот же расчётливый зверь, которым движет инстинкт самосохранения и уже вряд ли имеющим возможности осуществиться инстинкт обогащения. Ваше милосердие здесь не уместно. И даже если оно возьмет вверх, вы его не спасёте, не столько от казни, сколько от истины и его самого, так как он умер для самого себя.