Некоторые дамы смеются, как колокольчики, а некоторые, как гиены.

 Но тут есть одно правило. Когда дама говорит, что она смеется, как гиена, то ей непременно нужно возразить и сказать: «Ах, совсем непохоже! Вы смеетесь, как колокольчик, а не как гиена!».

Таковы правила хорошего тона.
 

Наверное, это алыча - ещё белая, ещё совсем на себя не похожая.
Выходишь на улицу - как на другую планету. У жителей этой планеты дикие глаза. Страшно - зажмуриваюсь всем сердцем, прохожу мимо людей. Только бы не задели. Только бы не окликнули смехом. Прошла мимо, всё благополучно, сердце замедляется, глубокий вдох. Теперь я могу продолжать любить их.

Необходимость жить по правилам лишает всяческих удовольствий.

Бывало спешишь вечером  домой и такие идеи в голову приходят, такие мысли, такое желание творить.
Приезжаешь, надеваешь любимый халат. Автоматически включается телевизор и что-то вкусненькое сыпется в желудок.
Бац. И час прошел. И еще два.
И разморило.
И где же мой диванчик?
На боковую. Поспали.
Утром просыпаешься. Где идеи? Где мысли? Где страдание ввиду творческой неудовлетворенности?
А ну их. Надо еще поспать.
Вот так я выкорчевываю в себе разумное, активное, созидательное.

Ты знаешь, надо искать такого человека, с которым тебе будет о чем помолчать.

Голубым небом, распущенным дождём, весенним солнцем, громкими словами, золотой неизвестностью, а жизнь - тоска о ней. Замороченными головами, бегущим временем, чтобы не происходило, всё будет напоминать, волновать, возвращать к мысли о ничтожном, о бесконечно невозможном и грустном.

Ни сна, ни отдыха. Сколько во всем сложностей, подтекстов, оттенков, поводов. Друзья-приятели-коллеги - кто в Израиль, кто в Германию, кто замуж (что еще дальше, чем Германия и Израиль, да что там - в Замуж даже письма не напишешь, не ходят), а мне - пешком по городу трубку курить.

Бусы, платки, трубки, кольца, - кольца, трубки, платки, бусы, истерики. Любовь. Книги.

Пустота и хаос не есть одно. Усталость, поглощающая всё. Желание уйти отрывает последние куски энергии.
Пора в путь. Иначе никогда уже не сойти с этой точки.

Взрослые тащат за собой в новый мир все свои детские страхи и чаяния. А я ничего не тащу, потому что я никогда не была ребенком. Но я и не знаю, каково это - быть взрослым. Моя реальность отдельна. Я хрупкая забавная игрушка. Статуэтка из горного хрусталя. Грани обточены, чтобы не преломлять свет, обжигая любопытным глаза.
Хотите, я разделю с вами свои самые страшные тайны? Чумные миры и изрезанные нервы? Не думаю, что стоит. Вы не вынесете и толику.

Я впервые не могу остановить этот чертов внутренний диалог. В эту минуту все вокруг меняется с катастрофической скоростью. Мне врет мое оружие, мои шрамы врут, друзья врут, предатели - тоже врут, врет всё: глаза, руки, сигареты, неначатые бутылки вина, музыка, приближающийся закат, черт подери, врет даже мой фотоаппарат, монитор, мои любимые куклы, книги, валокордин, 02, а кровь-предательница играет в шторм по всему телу, воздух-душитель готов вот-вот превратится в воду, лишь бы не дать мне сделать вздох и досчитать до 13, если бы у меня была вечность - соврала бы и она.

это, в некоторых случаях, напоминание о том, что тот, кого вы когда-то любили - жив.Для других это память о тех, кого уже нет. А для остальных, коих меньшинство, способ вспомнить о том, что живы те, кого мы уже считали мертвыми.

Моя квартира выходит на две стороны. Одна - во двор, где стоят дорогие и не очень машины, а соседи с самого утра спешат на работу по протоптанным тропам.
Выйдешь на  балкон, и тоже хочется куда-то отправиться, спешить, трудиться, добиваться лучшей жизни. Под этим флагом обычно проходит весь день и чаще всего проходит плодотворно.

Но есть и другая сторона, которая выходит на улицу. Ее не видно из-за больших деревьев, которые разрослись до безобразия. И цветы в ящиках разрослись, но уже благодаря моим стараниям. Что и говорить - посмотришь на все это, и никуда идти не хочется. Хочется остаться дома, почитать любимую книгу, разобрать шмотки в шкафу, смотреть кино.

Как-то мне сказали - "Когда солнце, ты огонь. Когда дождь, ты вода."  Действительно.

Сейчас он приходит глубоко за полночь, а пару лет назад писал:

"Хороша с утра, но только очень бледна. Спасибо за завтрак!
Сегодня поужинаем вместе где-нибудь?"
 

Суета сует.

В рабочем режиме, без всякого пафоса:

- С сегодняшнего дня ты входишь в совет директоров группы компаний.

Ответ (озадачил):

- А мыло с веревкой прилагаются?

Руки скользят по гладкому холодному кафелю, а губы по мокрому телу. Образы чередой проходят перед глазами. Море изумрудной травы, изменчивое, но спокойное море. Приземистый домик с аккуратными балконами, облепленными гроздями герани. На одном из них кто-то задумчиво курит, сыплет пепел снегом и пристально смотрит на меня. Я закрываю лицо руками, я забираюсь с головой под одеяло. Чтобы никто не увидел моих пока еще не остывших глаз, в которых живут эмоции и балконы с геранью. Не увидел и не разгадал. Меня слишком много.
 

Жарить хлеб на костре, нацепленный на веточку; вслушиваться в шум ветра где-то в горах, лежа в желтой палатке и скрючившись калачиком.
И горы улыбаются в ответ, и солнце, изредка выскребывающее из-за туч свое тяжелое, мутно-бледное тело, тоже улыбается, шлет поцелуи. А  уж они. Они вот так поскачут по веткам и прилетят на щеку. Прицельно метко.
А вечером шуршит ручей, переливаясь с камня на камень, и кажется, будто ветер балуется, качая деревья, или идет дождь.

И еще небо. Небо! Ты обнимаешь меня!

Обилием церквей, неторопливостью прохожих, отсутствием рекламы и неона. Русская провинция в лучшем понимании.  Купеческая низкоэтажность домов, колонки (работающие) на каждой горбатой, кривой улочке,  крепостные стены ХIV в., пасущееся стадо монастырских коз, названия улиц. Никакого пафоса, во всяком случае пока. Что интересно, никакой трущебности, никаких унылых хрущовок.

Трехчасовая пешая прогулка по реке Наре, посещение монастырей, чудотворные иконы. Вкушаешь хлеб монастырский и дальше: вверх, вниз. Улица Чехова, ведущая через весь город, музейные постройки и  снова улица Революции, отходящая, как положено, от площади Ленина. 

Здесь нет места суете, благодать - действительно, лучшее лекарство.

"Это ж надо было пригреться на груди у такой сволочи!" - подумала змея.
 

Ненавижу отсутствие горячей воды, вкусной еды,  друзей в трудную минуту,
денег,  вдохновения, смысла жизни.

Хочу субботу..