Первая волна сбивает тебя с ног, и ты катишься, катишься, катишься, но не захлебываешься – даже если стараешься захлебнуться…
Вторая волна подстерегает тебя, когда пытаешься подняться на четвереньки, и во рту становится солоно, но ты еще жив – даже если уже готов умереть…
Третья волна накрывает тебя с головой, и ты думаешь: это и есть конец, потому что это на самом деле – конец…
А четвертая волна уносит тебя в открытое море, и ты вспоминаешь, что всегда был рыбой. (с) Макс Фрай
Люди любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда они сами себе кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлестывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лисy, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их все-таки приведение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить.
На меня посмотрели вот эти глаза.Зачем они на меня так посмотрели?Ничего не понимаю, ни о чем не хочу думать.Мне надо узнать, зачем на меня посмотрели эти глаза, и я узнаю, теперь назад дороги нет. И я не хочу думать о том, какой у меня возраст, какие у меня дела и какие обязанности, и какая на мне ответственность.И я не боюсь выглядеть глупо! Мне вообще ничего не страшно! Я боюсь только одного, что я не узнаю, зачем на меня так смотрели эти глаза. Мне надо узнать, мне надо узнать!
В этом большом, большом доме — пятьдесят дверей, и лишь одна ведет к твоему сердцу. Я прошла в твои ворота и попыталась положить начало любви. Но я была влюблена и раньше, а как насчет тебя?
Будешь ли ты моей опорой или повелителем? Будешь ли ты моим утешением за все муки, пережитые до встречи с тобой? Знакомо ли тебе сострадание, терпение, дружба? Ты меня желаешь или ты меня любишь? Насытив свою страсть, сумеешь ли ты меня отблагодарить? Когда твоя любовница засыпает в твоих объятиях, бодрствуешь ли ты, чтобы смотреть на нее, молится Богу и плакать? Сохраняется ли в твоем теле душа, когда ты отрываешься от груди той, которую любишь?..
Горы черные и горы белые, много вам понадобиться воды с красной горы, чтобы выстирать ваши платья.
Ваши платья, черные от преступлений и белые от праздности, ваши платья, загрязненные ложью, ваши платья, сверкающие гордыней.
Но вот они выстираны, хорошенько выстираны, оба ваши платья, не хотевшие переменить цвет. Вот они изношены, совсем изношены, ваши платья, не хотевшие влачиться по дороге!
Вот все горы красные, совсем красные. Нужны все воды неба, все воды неба, чтобы отмыть их.
Сердце, словно бутон розы, готово распустится и пустить по венам неповторимый благоухающий аромат. Но наступает момент, цветок раскрывается и нашему взору предстает кладовая мерзких тварей, съедающих его изнутри.
Ужасно достигнуть планки, которую не перепрыгнуть в жизни и не достичь ее при смерти. Нет ничего хуже, чем уйти не дойдя до рубежа cвоих возможностей и нет ничего хуже, чем столкнуться с ним когда еще есть силы. Как бы ни горело и не пылало, все равно потухнет.
Никого не оставить равнодушным, никого. Даже (1) семижильного (2) доброжелателя (3). Семижалый (4) вражина (5), приди в объятья. Жалкий (6) ты мой” Удар, ещё удар, ещё удар. Хвостом.
Три покаянных удара хвостом. И судорога последнего облегчения: свободен, свободен, наконец-то свободен.
только я люблю себя ; хочу пленить всех и каждого
О, как откровенно, это мой огонь - я его нашла, я раздула пожар и теперь в моих руках то, чего боятся многие твари
мы все растем развиваемся и регрессируем - рывками
даже интересы и хобби меняются не медленно и переходно а разом
новое рвет старое в клочья
но мне надо понимать что где зачем (?)
и почему потух мой внутренний огонь? надо идти туда где пожар
действительно верный ответ можно получить только от правильно поставленного вопроса:
Верит ли Б-г в меня?
Не мучайте, Anno Domini
Как могли Вы все угадать
Как могли Вы словами своими
Про меня так точно сказать
О, кудесница, Anno Domini
Как смогли Вы все предсказать
Вы словами вовеки немыми
Неустанно смогли восхищать
Я люблю стихи на старый лад
И ничто меня не переправит
Как стихи Есенина горят
Так моей душою Анна правит
Блок бессмертен, сам все воскресит
И Цветаева слова переиначит
Колокольный звук над мной гремит
Я прощен, а это много значит
В тайник души проникла плесень,
но надо плакать,петь,идти
" Я знаю людей, - писал Блок, - которые готовы задохнуться от смеха, сообщая, что умирает их мать, что они погибают с голоду, что изменила невеста. Человек хохочет - и не знаешь, выпьет он сейчас, расставшись со мною, уксусной эссенции, увижу ли его еще раз ? И мне самому смешно, что этот самый человек, терзаемый смехом, повествующий о том, что он всеми унижен и всеми оставлен, - как бы отсутсвтует; будто не с ним я говорю, будто и нет этого человека, только хохочет передо мною его рот...Самого меня ломает бес смеха; и меня самого уже нет. Нас обоих нет. Каждый из нас - только смех, оба мы - только нагло хохочущие рты ".
мы будем вечно forever young и несомненно never die, мы будем rock'n'roll и немного reggie, у нас together dreams и own stars на крыше, наше все - close relations, потому что мы Humans.