ВОЛОШИН: "Серебряные россыпи", сонет №12
В сонетах 9 - 11, как мы уже отмечали, появляется образ Христа. Христос - это та часть Бога, которая материализовалась в Любви: Бог жертвует не всего себя, а только один лучик, который уходит жертвой в материю: не Бог, а сын Божий воплощается на земле, постепенно отказывается от себя для того, чтобы погаснуть совершенно в безднах материи-греха. По ведическим представлениям, от которых, как от первоистока не уйти ни в какие мистерии, это - расплата за майю развоплощения мира (Бога) в себе на мозаику заблуждений авидьи (неведения - не знания Вед). В «Сorona astralis» перед нами предстает образ странника, неустанно ищущего свой путь к звездам. Он пристально озирает небо, но не ночное, на котором звезды ясно видны, а дневное, когда они скрыты под «покровом майи». Он слышит зов невидимых звезд сквозь гул обыденности.
Сквозь внешний сюжет волошинского цикла проступает другой: скрытый сюжет о пути внутреннего совершенствования человека. Само заглавие «Corona astralis» многозначно. Слово astralis можно перевести не только как «звездный», но и как «астральный». В оккультной литературе, с которой Волошин был хорошо знаком, это слово расшифровывается двояко. Оно обозначает один из планов человеческого бытия: мир эмоций, желаний, страстей; но есть также и другое его значение: высший, трансцендентный план бытия, лежащий за пределами нашего чувственного восприятия. Уже в заглавии венка сонетов можно увидеть направление пути: к звездам, от низшей природы к великим тайнам бытия. Но как справиться с грузом тяжких страстей, которые тянут вниз?.. Без этого
понимания - никак!
И бродит он в пыли земных дорог -
Отступник жрец, себя забывший бог
Однако, направимся от покинувших нас на время частей венка к попытке разрешить сложное сплетение мировых Путей, гениально означенное достигнувшим космических высот мировосприятия волхвом Волошиным. Вот Христос становится частью материи и в том числе - человека, божественным присутствием в этой материи, и тогда материя, преображенная и самопознавшая себя, начинает свое восхождение к Духу, то есть восхождение через Любовь, которая тут - не замена сексуального влечения стремлением к Богу, а лишь временная эманация её божественной сути.
Кто видит сны и помнит имена,
Кто слышит трав прерывистые речи,
Кому ясны идущих дней предтечи,
Кому поет влюбленная волна;
Тот, чья душа землей убелена,
Кто бремя дум, как плащ, принял за плечи,
Кто возжигал мистические свечи,
Кого влекла Изиды пелена.
Кто не пошел искать земной услады
Ни в плясках жриц, ни в оргиях менад,
Кто в чашу нег не выжал виноград,
Кто, как Орфей, нарушив все преграды,
Все ж не извел родную тень со дна, -
Тому в любви не радость встреч дана.
Максимилиан ВОЛОШИН, «Сorona astralis»
Отметим и квинтэссенцию замысла, оставляющего Путь к восхождению тем,
Кто не пошел искать земной услады
Ни в плясках жриц, ни в оргиях менад,
Кто в чашу нег не выжал виноград,
и орфическое переосмысление духовного перерождения, рассмотренного ещё в
пятом сонете венка, без которого мы неизбежно выпадаем из процесса восхождения...прямо в объятия Эроса. О чём, кстати, провидец и маг прочёл лекцию «Пути Эроса» ровно двумя годами раньше, когда венок у этого обстоятельного волшебника только мерцал в воображении клисталликами находок и догадок.
Таковы они - "серебряные"...
В сонетах 9 - 11, как мы уже отмечали, появляется образ Христа. Христос - это та часть Бога, которая материализовалась в Любви: Бог жертвует не всего себя, а только один лучик, который уходит жертвой в материю: не Бог, а сын Божий воплощается на земле, постепенно отказывается от себя для того, чтобы погаснуть совершенно в безднах материи-греха. По ведическим представлениям, от которых, как от первоистока не уйти ни в какие мистерии, это - расплата за майю развоплощения мира (Бога) в себе на мозаику заблуждений авидьи (неведения - не знания Вед). В «Сorona astralis» перед нами предстает образ странника, неустанно ищущего свой путь к звездам. Он пристально озирает небо, но не ночное, на котором звезды ясно видны, а дневное, когда они скрыты под «покровом майи». Он слышит зов невидимых звезд сквозь гул обыденности.
Тот, чья душа землей убелена,
