В колонках играет - da B.O.M.B. - Трилогия (1, 2, 3); часыНастроение сейчас - хочется ни о чм не думать...(между прочим, сама написала, как и все остальные посты: стихи, рассказы...)
Старое фото.
За окном был серый февральский день, точно такой же, как и вчера, как и неделю назад... низкие облака терлись своим рыхлым брюхом о крыши обычных московских пятиэтажек. уже начинало темнеть. во дворе не было ни души. даже ветер не шевелил грузные от снега ветви деревьнв, так что ни что не подавало признаков жизни, но все-таки что-то мешало ее вдохновению.
старая лампа освещала исцарапанную ручкой тетрадь, своим тусклым светом отражаясь в зеркале, смотрящем в окно.
ее собственная фотография, стоящая на столе прямо перед глазами жутко не нравилась ей - маникен стоял в ее брюках, любимой кофте; и вроде бы и лицо, и тело были ее, но улыбка, открытая и счастливая, никак не сочиталась с глазами, блестящими и холодными.
она много думала об этом и понимала одно - она совсем себя не знает. ей было интересно, что же на самом деле она есть такое. она пробывала много способов познать себя, но ничего не получалось, и чем больше она в глядывалась в зеркало своей души, тм загадоснее оно ей казалось.
где-то в углу шипел магнитофон. телефон как всегда молчал. и все вроде бы как обычно, но в голову мысли не шли, и рука отказывалась писать. она понимала, что если у нее так и не получится написать, то недолго будет ей погибнуть, так и не узнав, что она собой представляет.
оставляя, как ей казалось, бессмысленные каракули даже на случайно найденном фантике, она полностью отдаваласьсвоим мыслям, своему воображению. когда она писала что-то, то чувствовала невероятное счастье, хотя не знала почему.
она была уверена, что только держа в руке ручку, находит слияние и гармонию с душой и с сердцем, но как только выходила из состояния забытия, в котором она пребывала за очередным рассказом или стихотворением, тут же забывала все, что чувствовала. и чем больше она писала, тем глубже она уходила в себя, расскрывалась сама пред собой, и, казалось бы, изучив все у себя внутри, она спокойно покидала свой письменный стол, ложилась и засыпала. но каждую ночь просыпалась и начинала плакать, понимая, что ее постигла очередная неудача - она вновь не может воспроизвести в памяти то, что увидела внутри себя.
так продолжалось много лет. она вышла заму, детишки росли рядом с ней. но она продолжала исать непереставая, каждую минуту, каждое мгновенье.
пролетели годы, сыновья женились, муж умер. она осталась один на один со своей тетрадью, строки которой становились все печальней и непонятней для других.
сегодня она вновь возила дряхлой ручонкой по ветхой желтой бумаге. за окном был серый февральский день, точно такой же, как много лет назад. тусклый свет лампы отражался в зеркале, смотрящем в окно. а на улице не было ни души, даже ветер не шевелил грузные от снега ветви.
она посмотрела на фотографию, выцвевшую от старости, и, увидев на ней девочку лет пятнадцати, смотрящую на нее счастливыми искреними глазами, радушно ей улыбаясь, она сказала: "пусть теперь будет все".она положила руку на потемневшую обложку.
старуха легла на кровать и с легкостью заснула с улыбкой на лице.
ее похоронили на одном из деревенских кладбищ рядом с мужем в середине февраля. на памятнике выдолбили строки из ее последнего стихотворения:
"и кто я есть? - я раньше этого не знала.
но я могла писать - и я писала.
всю жизнь надеялась, что получу ответ.
пробил мой час - ответа все же нет..."
(февраль, 2005)