КТО РАЗВЯЗАЛ “БОЛЬШОЙ ТЕРРОР”?
АЛЕКСАНДР ЕЛИСЕЕВ,
кандидат исторических наук
О подлинных инициаторах политических репрессий
1937—1938 годов
(Продолжение, начало 27.01, 28.01, 30.01.2006)
Глава 4. Государственник и реформатор
Цель номер один — первенствовать
Теперь посмотрим, чего же хотела группа национал-большевиков, возглавляемая Сталиным. Она взяла курс на создание мощного Советского государства, которое бы возрождало державные традиции на новой социалистической основе. Марксизм в его классическом виде Иосифа Виссарионовича явно не устраивал. Государственнику Сталину никак не могли импонировать идеи отмирания государств и наций. Еще в 1929 году он заявил, что строительство социализма не только не ликвидирует национальные культуры, но, напротив, укрепляет их.
В работе “Марксизм и вопросы языкознания” (1950 год) он утверждал, что нация и национальный язык являются элементами высшего значения и сохранятся даже при коммунизме.
В своих трудах и публичных выступлениях Сталин неоднократно спорил с “классиками”: “...Энгельс совершенно отвлекается от такого фактора, как международные условия, международная обстановка”. Этот фактор, согласно Сталину, и был главным препятствием на пути отмирания государственной организации.
В 1951 году, во время дискуссии по вопросу издания учебника политэкономии, Сталин обрушил, пожалуй, наиболее резкую критику на сторонников марксистского подхода к государству: “В учебнике использована схема Энгельса о дикости и варварстве. Это абсолютно ничего не дает. Чепуха какая-то! Энгельс здесь не хотел расходиться с Морганом, который тогда приближался к материализму. Но это дело Энгельса. А мы тут при чем? Скажут, что мы плохие марксисты, если не по Энгельсу излагаем вопрос? Ничего подобного!”
При этом ни социализм, ни государство не являлись для Сталина какими-то высшими целями. Он рассматривал их в качестве инструментов, которые должны были обеспечить главное — национальную независимость. Димитров в своих дневниках вспоминает, что вождь ставил вопрос именно так — “через социальное освобождение к национальной независимости”.
Социализм должен был окончательно покончить с эксплуатацией внутри нации, сделать ее монолитной перед всеми внешними вызовами. Кроме того, социализм ликвидировал стихийность в экономической жизни, делал возможным планомерное развитие народного хозяйства. На встрече с авторским коллективом нового учебника политэкономии, состоявшейся 29 января 1941 года, Сталин сказал: “Первая задача состоит в том, чтобы обеспечить самостоятельность народного хозяйства страны от капиталистического окружения, чтобы хозяйство не превратилось в придаток капиталистических стран. Если бы у нас не было планирующего центра, обеспечивающего самостоятельность народного хозяйства, промышленность развивалась бы совсем иным путем, все начиналось бы с легкой промышленности, а не с тяжелой промышленности. Мы же перевернули законы капиталистического хозяйства, поставили их с ног на голову, вернее, с головы на ноги... На первых порах приходится не считаться с принципом рентабельности предприятий. Дело рентабельности подчинено у нас строительству, прежде всего тяжелой промышленности”.
Как видим, вождь ставил перед экономикой сугубо политическую задачу. Рентабельность, прибыль, выгода — все это отходило на второй план, подчиняясь соображениям национально-государственной самостоятельности. Незыблемые объективные законы, торжествующие при рынке, преодолевались субъективной волей государственников. Во всём этом было очень мало от марксизма. Марксисты стремились достигнуть небывалого уровня развития производительных сил, Сталин же стремился соотнести их развитие с политическим суверенитетом нации. Понятно, что достичь данной цели можно было только при опоре на мощное государство, имеющее эффективный аппарат, сильную армию и госбезопасность.
Сделать Россию еще более сильной и тем самым исключить возможность ее поражения от внешних врагов — вот в чем была главная задача сталинского социализма.
Читать далее...
