Из речи Гиммлера на совещании группенфюреров CC в Познани 4 октября 1943 года
...Лишь один принцип должен, безусловно, существовать для члена СС: честными, порядочными, верными мы должны быть по отношению к представителям нашей собственной расы и ни к кому другому.
Меня ни в малейшей степени не интересует судьба русского или чеха. Мы возьмем от других наций ту кровь нашего типа, которую они смогут нам дать. Если в этом явится необходимость, мы будем отбирать у них детей и воспитывать их в нашей среде. Живут ли другие народы в довольстве или они подыхают с голоду, интересует меня лишь постольку, поскольку они нужны нам как рабы для нашей культуры; в ином смысле это меня не интересует.
Если десять тысяч баб упадут от изнеможения во время рытья противотанковых рвов, то это будет интересовать меня лишь в той мере, в какой будет готов этот противотанковый ров для Германии. Ясно, что мы никогда не будем жестокими и бесчеловечными, поскольку в этом нет необходимости. Мы, немцы, являемся единственными на свете людьми, которые прилично относятся к животным, поэтому мы будем прилично относиться к этим людям-животным, но мы совершим преступление против своей собственной расы, если будем о них заботиться и прививать им идеалы с тем, чтобы нашим сыновьям и внукам было еще более труднее с ними справиться. Когда ко мне придет кто-нибудь из вас и скажет: "Я не могу рыть противотанковый ров силами детей или женщин. Это бесчеловечно, они от этого умирают", - я вынужден буду ответить: "Ты являешься убийцей по отношению к своей собственной расе, так как если противотанковый ров не будет вырыт, погибнут немецкие солдаты, а они сыновья немецких матерей. Они наша кровь".
Это как раз то, что я хотел внушить СС и, как я полагаю, внушил в качестве одного из самых священных законов будущего: предметом нашей заботы и наших обязанностей является наш народ и наша раса, о них мы должны заботиться и думать, во имя них мы должны работать и бороться и ни для чего другого. Все остальное нам безразлично.
Я хочу, чтобы СС именно с данной позиции относилось к проблеме всех чужих, негерманских народов, и, прежде всего, к русскому. Все остальные соображения - мыльная пена, обман нашего собственного народа и препятствие к скорейшей победе в войне.
,,,Одно является в этой войне само собой разумеющимся: лучше, чтобы умирал русский, а не немец. Лучше всего, если вы будете использовать русских поодиночке, тогда вы сможете ездить с ними в танках. Один русский с двумя или тремя немцами в танке - великолепно, никакой опасности. Нельзя лишь допускать, чтобы один русский встречался с другим русским - танкистом, иначе эти парни войдут в сговор... Кроме того, это один из самых первых уроков, которые я вам давал, следите за тем, чтобы они смотрели всегда на вас, смотрели в глаза своему начальнику. Это так же, как у животного. Пока животное смотрит своему укротителю в глаза, оно не выйдет из повиновения... Другая позиция не даст нам такой возможности...
Я также хочу поговорить здесь с вами со всей откровенностью об очень серьёзном деле. Между собой мы будем говорить совершенно откровенно, но публично никогда не будем упоминать об этом...Я сейчас имею в виду эвакуацию евреев, истребление еврейского народа. О таких вещах легко говорится. "Еврейский народ будет искоренён, говорит каждый член нашей партии. И это вполне понятно, ибо написано в нашей программе. Искоренение евреев, истребление их — мы делаем это".
И вот они приходят, восемьдесят миллионов честных немцев, и у каждого есть свой порядочный еврей. Конечно, все другие — свиньи, но данный еврей — первосортный еврей. Ни один из тех, кто так говорит, не видел и не переживал этого. Большинство из вас знает, что такое 100 трупов лежащих рядом, или 500, или 1000 лежащих трупов. Выдержать такое до конца и при том, за исключением отдельных случаев проявления человеческой слабости, остаться порядочными людьми — вот что закаляло нас. Это славная страница нашей истории, которая не написана и никогда не будет написана.
Ведь мы знаем, какое зло причинили бы себе, если бы у нас и сегодня в каждом городе - при налётах и лишениях военного времени - оставались евреи в качестве тайных диверсантов, агитаторов и подстрекателей. Вероятно, мы вернулись бы теперь к стадии 1916—1917 годов, когда евреи еще сидели в теле германского народа.
Богатства, которые были у евреев, мы отобрали. Я отдал строжайший приказ о том, чтобы эти богатства, как нечто само собой разумеющееся, без остатка перешли в пользу рейха: обергруппенфюрер СС Поль привёл данный приказ в исполнение... .
У нас было моральное право, у нас был долг перед своим народом уничтожить этот народ, который хотел уничтожить нас. Но мы не имеем права присвоить себе хотя бы одну шубу или часы, одну марку или сигарету, либо что-нибудь еще... В целом же мы можем сказать, что выполнили такую тяжелейшую задачу из любви к своему народу. И это не причинило никакого вреда нашей внутренней сущности, нашей душе, нашему характеру.
Для себя мы не взяли ничего. Отдельные оступившиеся лица будут наказаны согласно моему приказу, гласящему «Присвоивший себе хотя бы одну марку — умрет». Несколько членов СС — их было немного — оступились, и их ждет безжалостная кара.
Мы уничтожаем бациллы, и мы не хотим от них заразиться и умереть. Я никогда не смирюсь с тем, чтобы тут возникла хотя бы малейшая гнильца. Если только она появится, мы выведем ее сообща!
Подобно тому, как 30 июня 1934 г. мы, не мешкая, исполнили свой долг, поставили к стенке и расстреляли оступившихся товарищей и после того не разговаривали, не обсуждали случившееся и не будем делать это в будущем — это, слава Богу, наше природное, естественное чувство такта — не беседовать никогда об этом между собой. Тогдашняя операция потрясла каждого из нас, но вместе с тем каждому было ясно, что он сделает это снова, если ему это будет приказано в следующий раз.
...Что касается победоносного окончания войны, то все мы должны осознавать следующее: войну нужно выиграть духовно, напряжением воли, психологически - только тогда как следствие придет ощутимая материальная победа. Лишь тот, кто капитулирует, кто говорит - у меня нет больше веры в сопротивление и воли к нему, - проигрывает, складывает оружие. А тот, кто до последнего проявит упорство и будет сражаться еще в течение часа после наступления мира, выиграл. Здесь мы должны применить все присущее нам упрямство, являющееся нашим отличительным свойством, всю нашу стойкость, выдержку и упорство. Мы должны показать, наконец, англичанам, американцам и русским, что мы упорнее, что именно мы, СС, будем теми, кто всегда устоит... Если мы сделаем это, многие последуют нашему примеру и также устоят. Нам нужно, в конечном счете, иметь волю (и мы ее имеем) к тому, чтобы хладнокровно и трезво уничтожать тех, кто на какой - то стадии не захочет идти в Германии вместе с нами - а такое при определенном напряжении может случиться. Пусть лучше мы столько - то и столько - то человек поставим к стенке, чем впоследствии в определенном месте возникнет прорыв. Если у нас будет все в порядке в духовном отношении, с точки зрения нашей воли и психики, то мы выиграем эту войну по законам истории и природы - ведь мы воплощаем высшие человеческие ценности, самые высокие и устойчивые ценности, существующие в природе.
Когда война будет выиграна, тогда - обещаю вам - начнется наша работа. Когда именно война придет к концу, нам неизвестно. Это может произойти внезапно, но может быть и нескоро. Будет видно. Одно могу предсказать вам сегодня: когда внезапно смолкнут орудия и наступит мир, пусть тогда никто не думает, что он может почивать сном праведника. Ориентируйте всех своих командиров, своих шефов и всех своих фюреров СС на следующее: лишь тогда, господа, мы по-настоящему будем бодрствовать, так как именно тогда немало других людей почивает на лаврах. Я так разбужу все СС, буду держать их в таком состоянии максимального бодрствования, чтобы мы смогли немедленно приступить к переустройству Германии. В общих СС немедленно начнется работа "по германизации", так как именно к тому времени поспеет урожай, и его можно будет отправлять в зернохранилища. Мы издадим закон о мобилизации ряда призывных возрастов. Затем мы приведем все наши соединения войск СС в наилучшую форму в плане снаряжения и подготовки. В течение первого полугодия после войны мы будем продолжать работать так, как будто на следующий день назначено наступление большого масштаба. Если Германия во время переговоров о мире или перемирии сможет располагать оперативным резервом, оперативной силой в двадцать, двадцать пять или тридцать свежих дивизий СС, - это будет весьма авторитетный фактор.
Когда мир будет окончательно установлен, мы сможем приступить к нашей великой работе на будущее. Мы начнем создавать поселения на новых территориях. Мы будем прививать молодежи устав СС. Я считаю абсолютно необходимым для жизни нашего народа, чтобы в будущем мы воспринимали понятия "предки", "внуки" и "будущее" не только с их внешней стороны, но и как часть нашего существа... Само собой разумеется, что наш орден, цвет германской расы, должен иметь самое многочисленное потомство. За двадцать - тридцать лет нам необходимо действительно подготовить смену руководящих работников для всей Европы. Если мы, СС, вместе... с нашим другом Бакке* осуществим переселение на Восток, то нам удастся без каких-либо помех, в большом масштабе... через двадцать лет перенести нашу границу на пятьсот километров на Восток.
Я уже сегодня обратился к фюреру с просьбой, чтобы СС - если мы до конца выполним свою задачу и свой долг - было предоставлено преимущественное право стоять на самой дальней германской восточной границе и охранять ее. Полагаю, что этого преимущественного права у нас никто не будет оспаривать. Там мы будем иметь возможность практически обучать обращению с оружием каждый молодой призывной возраст. Мы будем диктовать Востоку наши законы. Мы будем рваться вперед и постепенно дойдем до Урала. Я надеюсь, что это успеет сделать наше поколение, надеюсь, что каждому призывному возрасту придется сражаться на Востоке, что любая наша дивизия каждую вторую или третью зиму будет проводить на Востоке... Тогда у нас будет происходить здоровый отбор на все будущие времена.
Этим мы создадим предпосылки к тому, чтобы весь германский народ и вся Европа, ведомая, упорядоченная и направляемая нами, на протяжении поколений смогла выстоять в борьбе за свою судьбу с Азией, которая, несомненно, снова выступит. Нам неизвестно, когда это будет. Если в то время с другой стороны выступит людская масса в 1 - 1, 5 миллиарда человек, то германский народ, численность которого, я надеюсь, будет составлять 250 - 300 миллионов, а вместе с другими европейскими народами - общей численностью 600 - 700 миллионов человек и плацдармом, растянувшимся до Урала, а через сто лет и за Урал, выстоит в борьбе за существование с Азией...
*Герберт Бакке - подручный Геринга, уполномоченный специального штаба "Ольденбург" по продовольствию и сельскому хозяйству.
Источник: Нюрнбергский процесс; Сборник материалов в трёх томах; том 3; стр. 152-156; Издательство «Юридическая литература»; Москва-1966
