1821
Федор Михайлович Достоевский
русский писатель. Родился в Москве в семье сына священника, врача московской Мариинской больницы для бедных, в 1828 получившего звание потомственного дворянина. Мать – из купеческой семьи, женщина религиозная, ежегодно возившая детей на богомолье. В доме устраивали устные чтения: Историю Государства Российского Н.М.Карамзина, произведения Г.Р.Державина, В.А.Жуковского, А.С.Пушкина. Достоевский вспоминал в зрелые годы о знакомстве с Библией: «Мы в семействе нашем знали Евангелие чуть не с первого детства». Ярким детским впечатлением стала также ветхозаветная Книга Иова: мотивы «осанны», прошедшей через «горнило» страшных сомнений, и чувство богооставленности окажутся особенно важны для автора Бесов и Братьев Карамазовых. С 1832 семья ежегодно проводила лето в купленном отцом селе Даровое (Тульской губернии). Встречи и разговоры с мужиками навсегда отложились в памяти Достоевского и служили в дальнейшем творческим материалом (например, в рассказе Мужик Марей из Дневника писателя за 1876). С 1833 Достоевский и его старший брат Михаил начали обучение в пансионе Н.И.Драшусова (Сушара), затем в пансионе Л.И.Чермака. Казенная атмосфера этих учебных заведений и оторванность от семьи вызывали у Достоевского болезненную реакцию, что во многом отозвалось в автобиографических чертах героя романа Подросток, переживающего глубокие нравственные потрясения в «пансионе Тушара». Вместе с тем годы учебы отмечены пробудившейся страстью к чтению. В 1837 умерла мать, и вскоре отец отвез Федора с Михаилом в Санкт-Петербург для продолжения образования. Больше писателю так и не довелось встретиться с отцом, скончавшемся в 1839 (по официальным сведениям, умер от апоплексического удара, по семейным преданиям – был убит крепостными). Отношение Достоевского к отцу, человеку мнительному и болезненно подозрительному, было очень сложным. Черты сладострастника Федора Карамазова сложились в сознании романиста, вероятно, не без воздействия впечатлений от личности главы его семьи. С января 1838 Достоевский учился в Санкт-Петербургском Главном инженерном училище (впоследствии считал, что выбор учебного заведения был ошибочным). Страдал от военной атмосферы и муштры, от чуждых его интересам дисциплин и от одиночества. Как свидетельствовал его товарищ по училищу художник К.А.Трутовский, держался замкнуто, однако поражал товарищей начитанностью, вокруг него сложился литературный кружок. В училище оформились первые литературные замыслы. В 1841 на вечере, устроенном братом Михаилом, читал отрывки из своих драматических произведений, которые известны только по названиям – Мария Стюарт и Борис Годунов. Эти сочинения навеяны чтением Ф.Шиллера и А.С.Пушкина, по-видимому, самыми глубокими литературными увлечениями молодого Достоевского, который также ценил Н.В.Гоголя, Э.Гофмана, В.Скотта, Жорж Санд, В.Гюго. По окончании училища, прослужив меньше года в Санкт-Петербургской инженерной команде, летом 1844 уволился в чине поручика, решив полностью посвятить себя литературному творчеству. Среди литературных пристрастий Достоевского той поры одно из центральных мест занимал Бальзак – переводом его повести Евгения Гранде (1844, без указания имени переводчика) он вступил на литературное поприще. Одновременно работал над переводом романов Эжена Сю и Жорж Санд (в печати не появились). Выбор произведений свидетельствовал о литературных вкусах начинающего писателя: ему не чужда была в те годы романтическая и сентименталистская стилистика, нравились драматичные коллизии, крупно выписанные характеры, остросюжетное повествование. Зимой 1844 задумал роман Бедные люди, работу над которым начал, по его словам, «вдруг», неожиданно, но отдался ей безраздельно. Д.В.Григорович, с которым он в то время делил квартиру, доставил роман Н.А.Некрасову, и они вместе, не отрываясь, ночь напролет его читали. Под утро пришли к Достоевскому, чтобы выразить восхищение. Со словами «Новый Гоголь явился!» Некрасов передал рукопись В.Г.Белинскому, который сказал П.В.Анненкову: «Роман открывает такие тайны жизни и характеров на Руси, которые до него и не снились никому». Реакция кружка Белинского на первое произведение Достоевского стала одним из самых известных и имевших продолжительный резонанс эпизодов в истории русской литературы: почти все участники, включая Достоевского, позднее возвращались к нему и в воспоминаниях, и в художественных произведениях, описывая его и в прямой, и в пародийной форме. Роман был напечатан в 1846 в «Петербургском сборнике» Некрасова, вызвав шумные споры. Рецензенты, хотя и отмечали отдельные просчеты писателя, почувствовали громадное дарование, а Белинский прямо предрекал Достоевскому великое будущее. Первые критики справедливо заметили генетическую связь Бедных людей с гоголевской Шинелью, имея в виду и образ главного героя, полунищего чиновника Макара Девушкина, очередного «маленького человека», и широкое воздействие гоголевской поэтики на Достоевского. В изображении обитателей «петербургских углов», в портретировании целой галереи социальных типов Достоевский опирался на традиции «натуральной школы» с ее обличительным пафосом, однако сам подчеркивал, что в романе сказалось и влияние пушкинского Станционного смотрителя. Тема «маленького человека» и его трагедии обрела новые повороты, позволяющие уже в первом романе обнаружить важнейшие черты творческой манеры писателя: сосредоточенность на внутреннем мире героя в сочетании с анализом его социальной судьбы, способность передавать неуловимые нюансы состояния действующих лиц, принцип исповедального самораскрытия характеров (не случайно избрана форма «романа в письмах»), система двойников, «сопутствующих» главным героям, «фантастический» образ города, «мечтательность» персонажей. Войдя в кружок Белинского (где появилась возможность встреч с И.С.Тургеневым, В.Ф.Одоевским, И.И.Панаевым), Достоевский, по его позднейшему признанию, «страстно принял все учение» критика, включая его социалистические идеи. В конце 1845 на вечере у Белинского он читал главы повести Двойник (1846), в которой впервые дал глубокий анализ расколотого сознания, психологического «подполья» человека, предвещавшие его великие романы. Повесть, сначала заинтересовавшая Белинского, в итоге его разочаровала, и вскоре наступило охлаждение в отношениях Достоевского с критиком, как и со всем его окружением, включая Некрасова и Тургенева, высмеивавших болезненную мнительность писателя. Угнетающе действовала на постоянно нуждавшегося Достоевского необходимость соглашаться почти на любую литературную поденщину. Он стал «страдать раздражением всей нервной системы», появились первые симптомы эпилепсии, мучившей его всю жизнь. В 1846 сблизился с кружком братьев Бекетовых (среди его участников – А.Н.Плещеев, А.Н. и В.Н.Майковы, Д.В.Григорович), в котором обсуждались не только литературные, но и социальные проблемы. Весной 1847 начал посещать «пятницы» М.В.Петрашевского, зимой 1848–1849 – кружок поэта С.Ф.Дурова, состоявший также в основном из петрашевцев. На собраниях, носивших политический характер, затрагивались проблемы освобождения крестьян, реформы суда и цензуры, читались трактаты французских социалистов, статьи А.И.Герцена, запрещенное тогда письмо Белинского к Гоголю, вынашивались планы распространения литографированной литературы. В 1848 Достоевский вошел в особое тайное общество, организованное наиболее радикальным петрашевцем Н.А.Спешневым, имевшим значительное влияние на писателя. Это общество легкомысленных романтиков, склонных к неуемным социальным грезам, ставило своей целью «произвести переворот в России». Достоевский, однако, испытывал некоторые сомнения: по воспоминаниям А.П.Милюкова, он «читал социальных писателей, но относился к ним критически». И тем не менее под утро 23 апреля 1849 в числе других петрашевцев он был арестован и заключен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. После восьми месяцев, проведенных в крепости, где Достоевский держался мужественно и даже написал рассказ Маленький герой (напечатан в 1857), он был признан виновным «в умысле на ниспровержение... государственного порядка» и первоначально приговорен к расстрелу, замененному уже на эшафоте, после «ужасных, безмерно страшных минут ожидания смерти», четырьмя годами каторги с лишением «всех прав состояния» и последующей сдачей в солдаты. Каторгу отбывал в Омской крепости, среди уголовных преступников («это было страдание невыразимое, бесконечное... всякая минута тяготела как камень у меня на душе»). Пережитые душевные потрясения, тоска и одиночество, «суд над собой», «строгий пересмотр прежней жизни», сложная гамма чувств от отчаяния до веры в скорое осуществление высокого призвания, религиозно-нравственный переворот в сознании, вызванный постоянным чтением Евангелия, – весь этот душевный опыт острожных лет стал биографической основой Записок из Мертвого дома (1860–1862), трагической исповедальной книги, поразившей уже современников мужеством и силой духа автора. Отдельной темой Записок оказался глубокий сословный разрыв дворянина с простонародьем. Аполлон Григорьев – не без некоторого, правда, преувеличения – утверждал: Достоевский «достиг страдательным психологическим процессом до того, что в «Мертвом доме» слился совсем с народом». В любом случае шаг к такому сближению – через сознание общности судьбы – был сделан. Сразу после освобождения Достоевский писал брату о вынесенных из Сибири «народных типах» и знании «черного, горемычного быта» – опыте, которого «на целые томы достанет». В Записках отражен наметившийся на каторге переворот в сознании писателя, который он характеризовал позднее как «возврат к народному корню, к узнанию русской души, к признанию духа народного». Достоевскому ясно представилась утопичность революционных идей, с которыми он в дальнейшем остро полемизировал, их несостоятельность перед лицом христианской истины. С января 1854 служил рядовым в Семипалатинске, в 1855 произведен в унтер-офицеры, в 1856 – в прапорщики. В следующем году ему было возвращено дворянство и право печататься. Тогда же он женился на М.Д.Исаевой, принимавшей еще до брака участие в его судьбе. В Сибири написал повести Дядюшкин сон и Село Степанчиково и его обитатели (обе напечатаны в 1859). Центральный герой Села Степенчикова, Фома Фомич Опискин, ничтожный приживальщик с притязаниями тирана, лицедей, ханжа, углубленный – русский – вариант Тартюфа, маниакальный себялюбец и утонченный садист, гений игры на психологической подноготной людей, как психологический тип стал важным открытием, предвещавшим многих героев зрелого творчества. В повестях намечены и основные черты знаменитых «романов-трагедий» Достоевского (термин Вяч. Иванова): театрализация действия, скандальное и одновременно трагическое развитие событий (Д.С.Мережковский позже назвал романы писателя «чередой пятых актов трагедий»), усложненный психологический рисунок. Современники остались равнодушными к Селу Степанчикову, интерес к повести возник значительно позднее, когда критик Н.М.Михайловский в статье Жестокий талант дал глубокий анализ образа Опискина, тенденциозно отождествляя его, однако, с самим писателем. Много споров вокруг повести связано с предположением Ю.Н.Тынянова о том, что в монологах Опискина пародируются Выбранные места из переписки с друзьями Н.В.Гоголя. Идея Тынянова спровоцировала исследователей на выявление объемного пласта литературного подтекста в этом сочинении, в том числе аллюзий, связанных с литературными произведениями 1850-х, за которыми Достоевский жадно следил, будучи в Сибири. В 1859 вышел в отставку «по болезни» и получил разрешение жить в Твери. В конце года переехал в Санкт-Петербург и совместно с братом Михаилом стал издавать журналы «Время», позже – журнал «Эпоха», сочетая огромную редакторскую работу с авторской: писал публицистические и литературно-критические статьи, полемические заметки, художественные произведения. При ближайшем участии Н.Н.Страхова и А.А.Григорьева в ходе полемики и с радикальной, и с охранительной журналистикой, на страницах обоих журналов развивались «почвеннические» идеи, генетически связанные со славянофильством, но пронизанные пафосом примирения с западниками, поисками национального варианта развития и оптимального сочетания начал «цивилизации» и народности. Речь шла о синтезе, выраставшем из «всеотзывчивости», «всечеловечности» русского народа, его способности к «примирительному взгляду на чужое». Статьи Достоевского, в особенности Зимние заметки о летних впечатлениях (1863), написанные по следам первой заграничной поездки 1862 (Германия, Франция, Швейцария, Италия, Англия), представляют собой критику западноевропейских институтов и страстно выраженную веру в особое призвание России, в возможность преобразования русского общества на братских христианских основаниях: «русская идея... будет синтезом всех тех идей, которые... развивает Европа в отдельных своих национальностях». На страницах журнала «Время», стремясь укрепить его репутацию, Достоевский печатал свой роман Униженные и оскорбленные, само название которого воспринималось критикой 19 в. как символ всего творчества писателя и даже шире – как символ «истинно гуманистического» пафоса русской литературы (Н.А.Добролюбов в статье Забитые люди). Насыщенный автобиографическими аллюзиями и обращенный к основным мотивам творчества 1840-х, роман написан в новой манере, близкой к поздним произведениям: в нем ослаблен социальный аспект трагедии «униженных» и углублен психологический анализ. Обилие мелодраматических эффектов и исключительных ситуаций, нагнетание таинственности, хаотичность композиции обусловили сравнительно невысокую оценку романа критиками разных поколений. Однако в следующих произведениях Достоевскому удалось те же черты поэтики поднять на трагедийную высоту: внешняя неудача подготовила взлеты ближайших лет, в частности, напечатанную вскоре в «Эпохе» повесть Записки из подполья, которую В.В.Розанов считал «краеугольным камнем в литературной деятельности» Достоевского. Исповедь подпольного парадоксалиста, человека трагически разорванного сознания, предтечи героев экзистенциалистской прозы 20 в., его споры с воображаемым оппонентом, так же как и нравственная победа героини, противостоящей болезненному индивидуализму «антигероя», – все это нашло развитие в последующих романах, лишь после появления которых повесть получила высокую оценку и глубокое истолкование в критике. В 1863 Достоевский совершил вторую поездку за границу, где познакомился с А.П.Сусловой и страстно увлекся этой женщиной (ею, несомненно, инспирирован тип «терзающих» героинь будущих романов – Настасьи Филипповны из Идиота, Грушеньки из Братьев Карамазовых); их сложные, мучительные отношения, а также азартная игра в рулетку в Баден-Бадене дали материал для романа Игрок (1866). В 1864 умерла жена Достоевского, и хотя они не были счастливы в браке, он тяжело пережил потерю. Вслед за ней внезапно скончался брат Михаил. Достоевский взял на себя все долги по изданию журнала «Эпоха», однако вскоре прекратил его издание из-за падения подписки и заключил невыгодный договор на публикацию своего собрания сочинений, обязавшись к определенному сроку написать новый роман. Он еще раз побывал за границей и все лето 1866 напряженно работал над романом Преступление и наказание, предназначенным для журнала «Русский вестник» М.Н.Каткова (в дальнейшем все наиболее значительные его сочинения печатались именно здесь). Параллельно пришлось работать над вторым романом – Игрок, – который он диктовал стенографистке А.Г.Сниткиной. Эта девушка не только помогала писателю, но и психологически поддерживала его в сложной ситуации. После окончания романа (зима 1867) Достоевский вступил с ней в брак, и, по воспоминаниям Н.Н.Страхова, «новая женитьба скоро доставила ему в полной мере то семейное счастье, которого он так желал». Круг основных идей Преступления и наказания Достоевский вынашивал долгое время, возможно, в самом туманном виде, – еще с каторги. Работа шла с увлечением, несмотря на материальную нужду. Генетически связанное с неосуществленным замыслом Пьяненькие, новое сочинение подводило итог творчеству 1840–1850-х, продолжая центральные темы тех лет. Социальные мотивы получили углубленное философское звучание, неотделимое от нравственной драмы Раскольникова, «убийцы-теоретика», который, по словам писателя, «кончает тем, что принужден сам на себя донести... чтобы хотя погибнуть в каторге, но примкнуть опять к людям...». Крах индивидуалистической искусительной идеи Раскольникова, его попытки стать «властелином судьбы», подняться над «тварью дрожащею» и одновременно осчастливить человечество, спасти обездоленных – философский ответ Достоевского на революционные настроения 1860-х. Сделав «убийцу и блудницу» главными героями романа и вынеся внутреннюю драму Раскольникова на улицы Санкт-Петербурга, Достоевский поместил обыденную жизнь в обстановку символических совпадений, надрывных исповедей и мучительных сновидений, напряженных философских диспутов-дуэлей, превращая нарисованный с топографической точностью Санкт-Петербург в символический образ призрачного города. Обилие персонажей, система героев-двойников, широкий охват событий, чередование гротесковых сцен с трагическими, парадоксалистски заостренная постановка моральных проблем, поглощенность героев идеей, обилие «голосов» (различных точек зрения, скрепленных единством авторской позиции) – все эти особенности романа, традиционно считающегося лучшим произведением Достоевского, стали основными чертами поэтики зрелого писателя. Хотя радикальная, так называемая демократическая критика истолковала Преступление и наказание как произведение тенденциозное, оно имело огромный успех. В 1867–1868 написан роман Идиот, задачу которого Достоевский видел в «изображении положительно прекрасного человека». Идеальный герой князь Мышкин, «Князь-Христос» русского извода, «пастырь добрый», олицетворяющий собой прощение и милосердие, с его теорией «практического христианства», не выдерживает столкновения с ненавистью, злобой, грехом, водоворотом навязчивых страстей – и погружается в безумие. Его гибель – приговор миру. Однако, по замечанию Достоевского, «где только он ни прикоснулся – везде он оставил неисследимую черту». Следующий роман – Бесы (1871–1872) – создан под впечатлением от террористической деятельности С.Г.Нечаева и организованного им тайного общества «Народная расправа», но идеологическое пространство сочинения много шире. Достоевский сквозь призму евангельских притч осмыслял феномены и декабристов, и деятельности П.Я.Чаадаева, и либерального движения 1840-х, и шестидесятничества, интерпретируя революционное «бесовство» в философско-психологическом ключе и вступая с ним в спор самой художественной тканью романа – развитием сюжета как череды катастроф, трагическим движением судеб героев, апокалипсическим отсветом, «брошенным» на события. Современники прочитали Бесов как рядовой антинигилистический роман, пройдя мимо его пророческой глубины и трагедийного смысла. В 1875 напечатан роман Подросток, написанный в форме исповеди юноши, сознание которого формируется в «безобразном» мире, в обстановке «всеобщего разложения» и «случайного семейства». Тема распада семейных связей в сопряжении с философским осмыслением детективной фабулы нашла продолжение в итоговом романе Достоевского – Братья Карамазовы (1879–1880), – задуманном как изображение «нашей интеллигентской России» и вместе с тем как роман-житие главного героя Алеши Карамазова. Проблема «отцов и детей» («детская» тема получила здесь обостренно-трагедийное звучание, особенно в книге Мальчики), а также конфликт бунтарского безбожия и веры, проходящей через «горнило сомнений», достигли в Братьях Карамазовых своего апогея и предопределили центральную антитезу романа: противопоставление гармонии всеобщего братства, основанного на взаимной любви (старец Зосима, Алеша, мальчики), мучительному безверию, сомнениям в Боге и «мире Божьем» (эти мотивы достигают кульминации в «поэме» Ивана Карамазова о Великом инквизиторе). Романы зрелого Достоевского – это целое мироздание, пронизанное катастрофическим мироощущением его творца. Обитатели этого мира, люди расколотого сознания, теоретики, «придавленные» идеей и оторванные от «почвы», при всей их неотделимости от российского пространства, с течением времени, в особенности в 20 в., стали восприниматься как символы кризисного состояния мировой обезбоженной цивилизации. В 1873 Достоевский начал редактировать газету-журнал «Гражданин», где не ограничился редакторской работой, решив печатать собственные публицистические, мемуарные, литературно-критические очерки, фельетоны, рассказы. Эта пестрота «искупалась» единством интонации и взглядов автора, ведущего постоянный диалог с читателем. Так начал создаваться Дневник писателя, которому Достоевский посвятил в последние годы много сил, превратив его в отчет о впечатлениях от важнейших явлений общественной и политической жизни и изложив на его страницах свои основополагающие политические, религиозные, эстетические взгляды. По сути, Дневник, имевший огромный успех и побудивший десятки людей вступить в переписку с его автором, стал играть роль публицистического комментария к содержанию основных художественных произведений, которые, в свою очередь, создавались исключительно на самые злободневные темы. В 1874 Достоевский отказался от редактирования журнала из-за столкновений с издателем и ухудшения здоровья, а в конце 1875 возобновил работу над Дневником. С перерывами вел Дневник до конца своих дней. В обществе к началу 1880-х Достоевский приобрел высокий нравственный авторитет, воспринимался как проповедник и учитель. Апогеем его прижизненной славы стала речь на открытии памятника Пушкину в Москве (1880), где он говорил о «всечеловечности» как высшем выражении русского идеала, о «русском скитальце», которому необходимо «всемирное счастье». Эта речь, вызвавшая огромный резонанс, была воспринята русским обществом как «завещание» ее автора. Полный творческих планов, собираясь начать работу над второй частью Братьев Карамазовых и издавать Дневник писателя, Достоевский внезапно скончался в Санкт-Петербурге 9 февраля 1881 года. Похоронен в Александро-Невской лавре. Сочинения: Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений в 30 томах. Ленинград, 1972–1990.
Читать далее...
