1922
Александр Александрович Зиновьев
философ, логик, социолог, публицист. Родился в деревне Чухлома Костромской обл. в многодетной крестьянской семье. После окончания школы в 1939 поступил в Институт философии, литературы и истории (ИФЛИ) в Москве, откуда был исключен за выступления против культа Сталина. От преследований спасла служба в армии в 1940–1946. Участвовал в боевых действиях Великой Отечественной войны в качестве танкиста, кавалериста, летчика-штурмовика. Закончил войну в Берлине в 1945, награжден боевыми орденами. В 1946–1954 – учеба на философском факультете МГУ имени Ломоносова, здесь же аспирантура. В 1954 защищает кандидатскую диссертацию Логика «Капитала» К.Маркса. С 1955 по 1976 – научный сотрудник Института философии Академии наук СССР. Область научных интересов – проблемы логики, методология научного знания, применение средств логики к анализу языка науки. Разрабатывает формальный аппарат для анализа понятий, высказываний и доказательств. В этот период были написаны монографии: Философские проблемы многозначной логики (1960), Логика высказываний и теория вывода (1962), Основы научной теории научных знаний (1967), Комплексная логика (1970), Логика науки (1972), Логическая физика (1972). Пять из шести работ были переведены на английский и немецкий и опубликованы на Западе – явление исключительное для работ современных отечественных философов. В 1960 защищает докторскую диссертацию по теме Философские проблемы многозначной логики, становится профессором. В 1963–1969 – заведующий кафедрой логики философского факультета МГУ. С 1965 по 1976 – член редколлегии журнала «Вопросы философии». По своим взглядам и убеждениям А.А.Зиновьев относился к той части советских философов (Э.Ильенков, Г.Батищев, М.Мамардашвили и др.), которые в своих публикациях и выступлениях противостояли догматизму в науке, гуманитарном знании и общественном сознании. Острые философские дискуссии в среде студенчества, профессуры, молодых ученых влияли на общественный климат в стране, формировали систему взглядов и убеждений образованной части советского общества. В 1976 в Лозанне (Швейцария) в издательстве «L'age d'homme» был опубликован первый художественно-публицистический роман А.А.Зиновьева Зияющие высоты (написан в 1974), содержавший «острую критику советского строя». Советский философ в изложении своих взглядов на устройство советского общества перешел из плоскости кулуарной критики к открытому публичному выступлению. Его поступок был оценен властями как откровенный выпад против советского строя. Он был лишен званий доктора философских наук и профессора с формулировкой «За несоответствие должности и званиям», уволен из института философии. А.А.Зиновьеву было предложено покинуть страну. В эмиграции с 1978 по 1999 жил в Мюнхене, занимаясь литературной и научной деятельностью и выступая в качестве приглашенного профессора. Его статьи и интервью публикуются в диссидентских журналах и прессе. Тем не менее в круги диссидентов он не входит, поскольку, подвергая резкой критике устройство советского общества, не обнаруживает характерного для диссидентов неприятия всего советского: «…жестокая критика советского общества советскими людьми есть элемент советской культуры. Мы были новаторами в построении нового общества. Мы должны стать новаторами и в его понимании, а значит – и в его беспощадной критике. Не самовосхваление, а критика самих себя есть основа нашего утверждения в мировой истории». (А.А.Зиновьев, Пара беллум). В 1980 в труде Коммунизм как реальность он излагает разработанную им теорию «реального коммунизма». Научные и публицистические статьи, доклады, интервью, уточняющие и развивающие его теоретические и социальные позиции, опубликованы в сборниках Без иллюзий (1979), Мы и Запад (1981), Ни свободы, ни равенства, ни братства (1983). Особо следует отметить романы и повести 70–80-х: Светлое будущее (1978), В преддверии рая (1979), Желтый дом (1980), Гомо советикус (1982), Нашей юности полет (1983), Пара беллум (1984), Иди на Голгофу (1985), Живи (1989, национальная литературная премия Италии 1992), посвященные анализу общественных реалий стагнирующего социализма и взаимоотношениям Советский Союз – Запад. Книги Зиновьева, опубликованные за рубежом, подпольно переправлялись в СССР, размножались и расходились по каналам самиздата. Зиновьева считают основоположником нового жанра –– социологического романа, который принадлежит одновременно областям науки и литературы. Научные методы, результаты, понятия, утверждения используются в нем как художественные средства, а художественные образы – как средства науки. По форме романы Зиновьева напоминают мозаику из небольших, замкнутых по смыслу текстов – советских анекдотов, диалогов представителей разных специальностей и социальных позиций, случаев из жизни, рассуждений, а также стихов, куплетов и т.д. Заслоняемый диалогами и размышлениями персонажей сюжет угадывается с трудом. У обобщенных героев отсутствуют имена и описания внешности, они обозначаются как Клеветник, Мыслитель, Социолог, Шизофреник, Западник, Болтун, Патриот, Паникер, Мазила, Директор, Хозяин и т.д. Зиновьев считал, что, поскольку его цель не художественное отображение, а строгая и последовательная аналитика, вполне достаточно раскрыть интеллектуальную позицию героев, не отвлекаясь на такие незначительные детали, как имена, внешность и т.п. Произведения А.А.Зиновьева давали срез умонастроений советской интеллигенции периода «развитого социализма». Его персонажи ведут бесконечные диалоги на всякого рода идеологические и экзистенциальные темы – дают определения и уточняют понятия, сравнивают их реальное и мифологизированное советское значение, пытаются разобраться в сути происходящего и поставить обществу «окончательный диагноз». В своем первом романе Зияющие высоты, отвечая на вопрос, что же мы в результате построили, Зиновьев представляет оборотную сторону советского мифа – реальную жизнь жителей города Ибанска, где царят жестокость, произвол и безысходность. Ибанчане ведут сократовские диалоги, разбирая с помощью понятий ибанизма – мифа, который они исповедуют, – разного рода ситуации и реалии своей жизни. И каждый раз констатируют абсурдную ситуацию, тупик, логическую ловушку или зря потраченные усилия. В Зияющих высотах передано ощущение глобального тупика и безысходности, характерного для последних лет буксующего социализма. По Зиновьеву, единственное, что может стать исходной точкой реальных изменений в обществе, это «…Правда о себе. Правда о других. Беспощадная правда. Борьба за нее и против нее – самая глубинная и ожесточенная борьба в обществе. И уровень развития общества с точки зрения человечности будет отныне определяться степенью правдивости, допускаемой обществом… Когда люди преодолеют некоторый минимум правдивости, они выдвинут другие критерии. А начинается все с этого». В контексте общественного климата того времени произведения Зиновьева выполняли роль «гвоздей в крышке гроба» советской идеологии, к тому времени уже и так достаточно «потрепанной» общественной деятельностью диссидентов и критикой Солженицына. В романах В преддверии рая и Желтый дом развивается тема абсурда реального социализма. В Желтом доме показана жизнь цвета советской интеллигенции – философов и идеологов, за символическими фигурами которых угадываются реальные фигуры советской философской тусовки тех лет. Мало кто из них решается подвергать принципиальной критике устройство существующего «режима». Большая часть, не разрабатывая ничего нового в области коммунистической теории, активно занимается «марксистской критикой» буржуазных течений, по сути паразитируя на буржуазной науке и идеологии. Другие – как Методолог (его прототип – известный в 70–80 Г.П.Щедровицкий) – предпринимают попытки выстроить плоскость гуманитарного знания вообще без участия идеологии. Зиновьев диагностировал состояние «прогрессивной советской интеллигенции» как внешний конформизм при полной и окончательной ориентации на Запад. Повести Гомо советикус и Пара беллум раскрывал тему – советский человек на Западе. В Гомо советикусе Зиновьев дает одно из определений советского человека, или гомососа: «Гомосос приучен жить в сравнительно скверных условиях, готов встречать трудности, постоянно ожидает еще худшего, покорен распоряжениям властей… Гомосос есть продукт приспособления к определенным социальным условиям». Поведенческие инстинкты, приобретенные в условиях социалистического общества, оказываются чрезвычайно живучи, например у отечественных эмигрантов на Западе. Бывшие комсомольцы с легкостью становятся православными активистами. Процветает интриганство, зависть, борьба за власть – все то, от чего они бежали из Советского Союза и что в полном объеме воспроизводится ими же в иных общественных условиях. Зиновьев считал, что поскольку чисто внешнее изменение общественных условий не меняет первичные общественные инстинкты, реальные изменения возможны только после глубокой работы над собой, базирующейся на выработке новых ценностей и способности воспринимать правду о себе. Повесть Пара беллум – о буднях аппаратчиков из «ЦК КГБ» и рядовых агентов спецслужб, развязавших и организационно осуществлявших ядерную военную истерию в противостоянии с Западом в 70–80-х. Интриги, шпионаж, убийства диссидентов, взаимные нападки составляют будни этой бессмысленной и пагубной затеи. Напряжение достигает предела с обеих сторон, на повестке дня уже стоит вопрос: «Какая же сторона первой нажмет на кнопку?» А в это время поддавшийся своим страхам простой народ в СССР и США строит бомбоубежища и запасается продуктами на случай атомных бомбардировок, ожидаемых со дня на день. В повести Иди на Голгофу А.А.Зиновьев затрагивал темы воспитания. По его мнению, для адаптации и функционирования в современном обществе вполне достаточно поверхностных знаний. Но если цель – стремление к истине, задачи образования должны быть иными. После 1985 с началом горбачевской «перестройки» в творчестве Зиновьева появляются новые мотивы. С самого начала он резко отрицательно отнесся к «перестройке», назвав ее катастройкой. Он считал, что кризис, в котором оказался Советский Союз к середине 80-х, был специфическим кризисом управления коммунистической системой и требовал для своего разрешения особых, специфических именно для коммунистического общества средств. Методы, заимствованные из принципиально иной западной системы, а именно рыночные реформы и либерализация, для этого не подходят и приведут к краху советского строя и страны в целом. Чтобы обосновать свою позицию, он обратился к исследованию социальной системы Запада. Его выводы и критика содержатся в сборнике эссе Запад – феномен западнизма (1982, премия А.Токвиля за лучшую книгу по социологии) и в социологическом романе Глобальный человейник (1997). В них он доказывает, что «высокий уровень жизни на Западе содержит в себе не меньше зла, чем низкий уровень в России». Показывая неадекватность западных методов перестройки, Зиновьев обращает внимание на уникальный потенциал коммунистической системы. Он считал, что коммунистическая идеология с ее высокими гуманистическими ценностями имела мало общего с ее реализацией в буднях жестокой советской действительности. Пытался понять, какие же «банальности жизни» не дали раскрыться заложенным в ней возможностям. Об этом – многочисленные работы этих лет: Горбачевизм (1988), Катастройка (1988), Смута (1994), Русский эксперимент (1994), сборник статей Посткоммунистическая Россия (1996). В 1990 А.А.Зиновьев был восстановлен в научных званиях. В июне 1999 возвратился на постоянное жительство в Россию, в Москву. Здесь преподавал в Литературном институте и МГУ, занимался литературной деятельностью, выступал в прессе и публично по вопросам взаимоотношений России и Запада, внутренней и внешней политики России, а также по проблемам общественного устройства. Его называли современным Салтыковым-Щедриным, а художественно-исследовательский вклад в общественную теорию сравнивали с Законами Паркинсона С.Паркинсона, где с английским юмором давался анализ функционирования бюрократического аппарата. В 2002 выходит книга Русская трагедия (Гибель утопии). Несмотря на то, что как формальный логик Зиновьев не мог согласиться с возможностью согласования двух принципиально разных, несводимых друг к другу однородных систем – западной и коммунистической, во взглядах Зиновьева наблюдается эволюция, отражающая новые общественные реалии России. Он предлагал приступить к разработке новой некоммунистической идеологии – Идеология партии будущего (2003), соответствующей уровню знаний и социального развития 21 в. – поскольку «новых людей надо воспитать, они не рождаются в «готовом виде». Умер в Москве 10 мая 2006 года. Сочинения: Зияющие высоты. Lausanne, L'age d'Homme, 1976; В преддверии рая. Lausanne, L'age d'Homme, 1978; Желтый дом 1–2 тома, Lausanne, L'age d'Homme, 1980; Гомо советикус. Пара беллум. М., Московский рабочий, 1991; Коммунизм как реальность. Кризис коммунизма. Москва, Центрполиграф, 1994; Русский эксперимент. Москва, Наш дом – L'age d'Homme, 1995; Запад – феномен западнизма. Москва, Центрполиграф, 1995; Смута: Катастройка. Искушение. Москва, Келвори, 1995; Посткоммунистическая Россия. Москва, Республика, 1996; Глобальный человейник. Москва, Центрполиграф, 1997; Русская трагедия (Гибель утопии). Москва, Алгоритм, 2002; Идеология партии будущего. Москва, Алгоритм, 2003.
Читать далее...
