1885
Роман Фёдорович фон Унгерн-Штернберг (Nikolai Robert Max Baron von Ungern-Sternberg;)
участник Белого движения, барон, один из руководителей борьбы против советской власти в Забайкалье и Монголии, генерал-лейтенант. Восстановил независимость Монголии. Автор идеи реставрации Срединной монархии в границах империи Чингисхана. Русский генерал. Кавалер ордена Святого Георгия 4-й степени, ордена Святого Владимира 4-й степени, орденов Святой Анны 3-й и 4-й степеней, ордена Святого Станислава 3-й степени. Родился в Нраце, Австро-Венгерская империя. Из старинного немецко-балтийского (остзейского) графского и баронского рода, включенного в дворянские матрикулы (списки) всех трех российских прибалтийских губерний. Основная кровь рода Унгернов — венгеро-славянская. С течением времени к ней в большой дозе примешалась кровь германская и скандинавская. Отец — Теодор-Леонгард-Рудольф. Мать — Софи-Шарлотта фон Вимпфен, немка, уроженка Штутгарта. Родители Унгерна много путешествовали по Европе и поэтому мальчик родился у них в Австрии. Барон вырос в Ревеле у своего отчима барона Оскара Фёдоровича фон Гойнинген-Гюне (Oscar von Hoyningen-Huene) и недолго посещал Николаевскую гимназию Ревеля, откуда был исключён «из-за плохого прилежания и многочисленных школьных проступков». В 1896 по решению матери был отдан в петербургский Морской кадетский корпус, при поступлении в который барон меняет имя на русское и становится Романом Фёдоровичем; за год до его окончания во время Русско-японской войны оставляет учёбу и отправляется на фронт вольноопределяющимся 1-го разряда в 91-й Двинский пехотный полк. Однако когда полк Унгерна прибыл на театр военных действий в Маньчжурию, война уже закончилась. За участие в походе против Японии барон был награждён светло-бронзовой медалью и в ноябре 1905 г. произведен в ефрейторы. В 1906 г. поступает и в 1908 г. оканчивает Павловское военное училище по 2-му разряду. С июня 1908 года служил в 1-м Аргунском полку Забайкальского казачьего войска в чине хорунжего. В конце февраля 1911 года был переведён в Амурский казачий графа Муравьева-Амурского полк. В июле 1913 г. подал в отставку и уехал в Кобдо, Монголия, где служил в сотне есаула Комаровского (будущего белого генерала) сверхштатным офицером; затем вернулся к семье в Ревель (ныне Таллин, Эстония). С началом Первой мировой войны поступил в 34-й Донской казачий полк. За время войны пять раз был ранен, но плена избежал. За подвиги, храбрость и отвагу во врямя войны барон был награждён целым рядом орденов. Командовал казачьей сотней; в чинах же был произведён Временным правительством в войсковые старшины. Осенью 1914 г. на подступах к Восточной Пруссии барон Унгерн совершил подвиг, за который был награждён орденом Святого Георгия 4-й степени. 27 декабря 1914 г. Дума ордена Святого Георгия 10-й армии «признала достойным награждения орденом Святого Георгия 4-й степени прикомандированного к 34-му Донскому полку сотника барона Романа Унгерн-Штернберга за то, что во время боя 22 сентября 1914 года, находясь у фольварка Подборек в 400—500 шагах от окопов противника, под действительным ружейным и артеллерийским огнем, дал точные и верные сведения о местонахождении неприятеля и его передвижениях, вследствие чего были приняты меры, повлекшие за собой успех последующих действий».В конце 1914 г. барон переходит в 1-й Нерчинский полк, за время службы в котором был удостоен ордена Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». В сентябре 1915 г. барон откомандировывается в отряд особой важности Северного фронта, задачей которого состояли партизанские действия в тылу противника. За время дальнейшей службы в особом отряде барон Унгерн получил ещё два ордена: Орден Святого Станислава 3-й степени и орден Святого Владимира 4-й степени. В Нерчинский полк барон Унгерн возвращается в августе 1916 года. В этот период был произведен в подъесаулы, а также и в есаулы — «за боевые отличия»! В сентябре 1916 года награждается орденом Святой Анны 3-й степени. Однако за эксцесс, произошедший позднее — неповиновение и антидисциплинарный поступок — был командиром 1-го Нерчинского полка полковником бароном П. Н. Врангелем из полка удалён и переведён на Кавказский фронт в 3-й Верхнеудинский полк, где оказался вновь вместе со своим другом по предыдущему полку Г. М. Семёновым — будущим атаманом казаков Забайкалья — также удалённым бароном Врангелем из 1-го Нерчинского полка за растрату денежного аванса. После Февральской революции Семёнов направляет военному министру Керенскому план «использования кочевников Восточной Сибири для образования из них частей „естественной“ (прирождённой) иррегулярной конницы…», который был одобрен Керенским. В июле 1917 г. Семёнов выезжает из Петрограда в Забайкалье, куда и прибывает 1 августа с назначением комиссаром Временного правительства на Дальнем Востоке по формированию национальных частей. Вслед за ним в августе 1917 года в Забайкалье также направляется и его друг — войсковой старшина барон Унгерн, где они вместе фактически приступают к подготовке к предстоящей гражданской войне с большевиками. После начала формирования в Маньчжурии Семёновым Особого маньчжурского отряда барон Унгерн назначается комендантом станции Хайлар с заданием привести в порядок разложенные большевицкой агитацией находящиеся там пехотные части. Барон занимается поначалу разоружением пробольшевицки настроенных частей. И Семёнов, и Унгерн в это время снискали себе мрачную славу репрессиями против мирного населения, очень часто не имеющего никакого отношения к большевикам. После появления зимой-весной 1918 г. в Забайкалье многочисленных эшелонов с пробольшевицки настроенными солдатами, возвращавшимися с развалившегося германского фронта, семёновский отряд был вынужден отступить в Маньчжурию, оставив за собой лишь небольшой кусочек российской земли в районе реки Онон. В Гражданской войне принимал участие на стороне Белого движения, командуя Инородческой конной дивизией (позднее — Туземный конный корпус, Азиатская конная дивизия) в войсках атамана Семёнова в Забайкалье. Генерал-майор (октябрь 1918), генерал-лейтенант (не ранее 1920, реальность производства в этот чин под вопросом). 9 декабря 1918 г. барон Унгерн назначается командующим Туземным конным корпусом (позднее преобразованным в Азиатскую дивизию). Унгерн фактически является полновластным властителем Даурии и прилегающего к ней участка Забайкальской железной дороги. Во время похода в отсутствие Унгерна его замещал подполковник Л. Сипайлов, а порядок поддерживал небольшой контингент казаков и японцев. На общий исход Гражданской войны силы Семёнова и Унгерна фактически не влияли никак. В ноябре 1919 г. войска красных приблизились к Забайкалью. А начале 1920 г. в Иркутске происходит восстание, город захватывается эсеро-меньшевистским Политцентром, гибнет адмирал Колчак… В марте 1920 г. красные берут Верхнеудинск и семёновцы отступают к Чите. В августе 1920 г. Азиатская дивизия барона Унгерна покидает Даурию и уходит в Монголию с целью штурмовать Ургу — столицу Внешней Монголии (ныне — город Улан-Батор), занятую китайскими республиканскими войсками. Есть версия, что дивизия Унгерна в этом движении должна была стать авангардом, вслед за которым по плану позднее должен был последовать и сам Семёнов. Первый штурм Урги начался 26 октября 1920 г. и окончился неудачей — среди китайцев нашлось несколько решительных военачальников, сумевших удержать части от бегства, после чего проявилось китайское преимущество в огневой мощи…. Бои длились до 7 ноября, причем во время второго штурма унгерновцы были очень близки к успеху, но положение китайцев спасла храбрость одного из их офицеров, сумевшего увлечь отступавших китайцев в контратаку…. Унгерн потерял около ста человек убитыми и был вынужден отступить к реке Керулену, где барон суровыми мерами принялся восстанавливать пошатнувшуюся после поражения дисциплину: …перед строем был заживо сожжен прапорщик Чернов и полностью истреблена посланными в погоню чахарами дезертировавшая Офицерская сотня. В декабре 1920 года Унгерн вновь подходит к Урге, пополнив свои силы сотней тибетцев под командованием хорунжего Тубанова. На этот раз барон наконец прислушался к советам других старших начальников Азиатской дивизии, в том числе прибывшего от Семёнова опытного кадрового офицера — полковника Ивановского и план третьего штурма впервые разрабатывали единственным в истории отряда совещанием командиров отдельных частей. Войска Унгерна пополнились присоединившимися к нему монгольскими и бурятскими отрядами и когда в январе 1921 года были разбиты два китайских полка на подступах к Урге — это открыло барону путь к вожделенной столице. Войска Унгерна перед третьим штурмом определялись численностью собственно Азиатской дивизии — 1 460 человек (по Торновскому). Китайский же гарнизон (по Волкову) насчитывал 10 тыс. бойцов. В руках у китайцев на положении заложника находился духовный и светский правитель Внешней Монголии — Богдо-гэген. Унгерн, вдохновлённый на дерзкий шаг монгольскими князьями, желавшими восстановить монархию в стране и положить конец усобицам, направил на его спасение отряд особого назначения, который и выкрал пленника из города, занятого десятитысячным войском противника. После этого Азиатской дивизией был осуществлён штурм, закончившийся взятием Урги 3 февраля 1921 года. И.И.Серебренников следующим образом оценивает личную роль барона Унгерна при взяти Урги: Знавшие барона Унгерна отмечали его большую личную храбрость и неустрашимость. Он не побоялся, например, побывать в осажденной Урге, где китайцы дорого бы заплатили за его голову. Произошло это следующим образом. В один из ярких, солнечных зимних дней барон, одетый в свое обычное монгольское одеяние — в красно-вишневый халат, в белой папахе, с ташуром в руках, просто въехал в Ургу по главной дороге, средним аллюром. Он побывал во дворце главного китайского сановника в Урге, Чен-И, затем мимо консульского городка вернулся в свой стан. На обратном пути, проезжая мимо тюрьмы, он заметил, что китайский часовой здесь мирно спал на своем посту. Это нарушение дисциплины возмутило барона. Он слез с коня и наградил спавшего часового несколькими ударами плети. Проснувшемуся и страшно испуганному солдату Унгерн пояснил по-китайски, что часовому на карауле спать нельзя и что он, барон Унгерн, наказал его за это. Затем он сел снова на лошадь и спокойно поехал дальше. Это появление барона Унгерна в Урге произвело колоссальную сенсацию среди населения города, а китайских солдат повергло в страх и уныние, внушив им уверенность, что за бароном стоят и помогают ему какие-то сверхъестественные силы… Урга встретила Азиатскую дивизию и Унгерна как освободителей. Однако сначала город был отдан на разграбление войскам, после чего барон жестко пресекает в городе на корню все грабежи и насилия китайцев над монголами. Для того, чтобы укрепить свою дружбу с монголами барон лично принимает буддизм[источник?]. Барон принял участие в торжественной коронации Богдо-Гегэна в феврале 1921 г. За заслуги перед правителем Унгерн был пожалован титулом «цин-вана» (сиятельный князь) и хана (обычно доступный только чингизидам по крови) со словами «Возродивший государство великий батор, командующий» , многие подчинённые барона получили посты монгольских чиновников. Унгерн обустраивает город и местную монгольскую власть (премьером марионеточного правительства был назначен «революционер со стажем» Дамдинбазар) и проявляет себя как жестокий деспотичный властитель, начав своё правление с резни, направленной против китайского и еврейского населения монгольской столицы, а также лиц, заподозренных в «левых» настроениях. Имевший место в Урге еврейский погром вылился в поголовное истребление евреев. Барон мотивировал свой поступок тем, что не мог смотреть, как еврей (заместитель председателя управы красной администрации некто Шнейман) издевается над русскими офицерами и их семьями, содержащимися в местной тюрьме. Несмотря на это, барон осуществил ряд прогрессивных мер: открыл военную школу в Урге, укрепил монгольскую экономику (открыл Национальный банк), улучшил здравоохранение. Комендантом Урги стал начальник контрразведки Азиатской дивизии подполковник Леонид Сипайло(в), сосредоточивший в своих руках всю полноту гражданской власти в городе. Этот человек, отличавшийся патологической жестокостью, вызывал всеобщую ненависть в дивизии, за что был прозван «Макаркой-душегубом».Вообще репрессивные меры, практиковавшиеся унгерновской контрразведкой в Урге против любого, заподозренного в большевизме, ничем не отличались в лучшую сторону от зверских методов работы самих большевицких ЧК на территории России во время всей Гражданской войны. У барона Унгерна с большевиками вообще было довольно много общего: та же нелюбовь к богатым, то же презрение к частной собственности и та же ставка на беспощадный террор. Понимая, что в Монголии его желанным гостем мало кто считает и что руководство страны постоянно оглядывается в сторону большевиков (в 1921 году уже было понятно, что Белое дело в России проиграно и что Урге надо начинать строить отношения с большевицкой Россией), барон Унгерн пытается завязать связи с китайскими генералами-монархистами, дабы с помощью их войск реставрировать династию Цин. Вопреки ожиданиям Унгерна китайцы не спешили реставрировать ни династию, ни реализовывать план Унгерна — и барону не осталось другого выхода (разве что ещё был вариант уйти в Маньчжурию и там разоружиться — это спасло бы многие тысячи жизней, но было бы капитуляцией), кроме как двинуться в советское Забайкалье, ибо монголы в свою очередь видя, что Унгерн уже не собирается более воевать с Китаем, уже начали менять свое отношение к Азиатской дивизии. К скорейшему уходу из Монголии барона Унгерна подталкивало и предстоящее в весьма скором времени окончание захваченных им в Урге запасов. Непосредственно перед походом Унгерн предпринял попытку связаться с белым Приморьем. Он писал генералу В. М. Молчанову, однако тот не ответил барону. 21 мая 1921 года генерал-лейтенант Унгерн издал приказ № 15 «русским отрядам на территории Советской Сибири», которым объявил о начале похода на советскую территорию. Писал приказ известный польско-русский журналист и писатель Фердинанд Оссендовский. В приказе говорилось: …в народе мы видим разочарование, недоверие к людям. Ему нужны имена, имена всем известные, дорогие и чтимые. Такое имя лишь одно — законный хозяин Земли Русской Император Всероссийский Михаил Александрович… В борьбе с преступными разрушителями и осквернителями России помнить, что по мере совершенного упадка нравов в России и полного душевного и телесного разврата нельзя руководствоваться старой оценкой. Мера наказания может быть лишь одна — смертная казнь разных степеней. Старые основы правосудия изменились. Нет «правды и милости». Теперь должны существовать «правда и безжалостная суровость». Зло, пришедшее на землю, чтобы уничтожить Божественное начало в душе человеческой, должно быть вырвано с корнем… Цель похода барона Унгерна в Советскую Россию лежала в контексте возрождения империи Чингисхана: Россия должна была единодушно восстать, а Срединная империя должна была ей помочь изжить революцию. Однако ко времени вторжения Азиатской дивизии в Россию там уже дали немного вздохнуть крестьянству — была отменена продразверстка, замененная твердым продналогом, и началась НЭП, значительно приглушившая недовольство крестьян. А одно из самых крупных крестьянских восстаний — Тамбовское — было уже подавлено большевиками. В результате массовой поддержки Унгерну получить не удалось, что и послужило основной причиной неудачи Северного похода Азиатской дивизии. Да и сами монголы, готовые воевать с бароном Унгерном против китайцев, совершенно не были заинтересованы в походе против Советской России. Выступая в поход на север, барон Унгерн направил к атаману Семёнову полковника Ивановского с просьбой открыть второй фронт и поддержать наступление Азиатской дивизии, однако бывшие колчаковские командиры отказались подчиниться Семёнову, хотя это выступление и значительно повышало шансы на занятие белыми частями части Дальнего Востока. В Урге был оставлен подполковник Сипайлов с комендантской командой и небольшим контингентом Монгольского военного училища, а непосредственно перед городом был выставлен заслон в составе 300 всадников бурятского дивизиона с приданой ему русской пулеметной командой. Унгерн планировал своим ударом перерезать Транссиб, взорвав тоннели на самом уязвимом прибайкальском участке магистрали. Реализация этого плана могла привести к прекращению сообщения Дальнего Востока с остальной большевицкой Россией и существенно бы облегчила положение белых частей в Приморье. В конце мая 1921 года Азиатская дивизия направилась к границе Советской России. Перед походом барон Унгерн собрал наибольшие силы, какими он когда либо располагал. 1-й и 4-й конные полки есаулов Парыгина и Макова, две артиллерийские батареи, пулеметная команда, 1-й Монгольский, Отдельный Тибетский, Китайский, Чахарский дивизионы составляли 1-ю бригаду под командованием непосредственно генерала барона Унгерна численностью 2 100 бойцов при 8 орудиях и 20 пулеметах. Бригада наносила удар на Троицкосавск, Селенгинск и Верхнеудинск. 2-я бригада под командованием генерал-майора Б.П. Резухина состояла из 2-го и 3-го конных полков под командованием полковника Хоботова и сотника Янкова, артиллерийской батареи, пулеметной команды, 2-го монгольского дивизиона и японской роты. Численность бригады — 1 510 бойцов. В распоряжении 2-й бригады находились 4 орудия и 10 пулеметов. Бригаде ставилась задача перейти границу в районе станицы Цежинской и, действуя на левом берегу Селенги, идти на Мысовск и Татаурово по красным тылам, взрывая по пути мосты и тоннели. В подчинении барона также находились три партизанских отряда: — отряд под командованием полк. Казангарди — в составе 510 бойцов, 2 орудий, 4 пулеметов; — отряд под командованием атамана Енисейского казачьего войска есаула Казанцева — 340 бойцов при 4 пулеметах; — отряд под командованием есаула Кайгородова в составе 500 бойцов при 4 пулеметах. Присоединение названных отрядов к основным силам Азиатской дивизии позволило бы нивелировать численное превосходство красных, выставивших против барона Унгерна на главном направлении более 10 000 штыков. Однако этого не произошло и барон атаковал превосходящего его войска количественно противника. Поход начался с некоторого успеха: 2-й бригаде генерала Резухина удалось разбить несколько большевицких отрядов, однако одновременно 1-я бригада под командованием самого барона Унгерна была разбита, утратила свой обоз и почти всю артиллерию. За эту победу над бригадой Унгерна тяжело раненый в бою командующий 35-м красным кавалерийским полком К. К. Рокоссовский (будущий маршал СССР) был награждён орденом Красного Знамени. Положение Азиатской дивизии усугублялось ещё и тем фактом, что Унгерн, веривший в предсказания лам, не стал из-за негативного результата гадания вовремя штурмовать Троицкосавск, занятый тогда ещё слабым красным гарнизоном всего в 400 штыков. Впоследствии в момент начала штурма гарнизон большевиков составлял уже почти 2000 человек. Тем не менее барону Унгерну удалось увести свои войска из-под Троицкосавска — красные не решились преследовать 2-ю бригаду, опасаясь подхода ген. Резухина и его 1-й бригады. Потери бригады барона составили около 440 человек. В это время советские войска предприняли в свою очередь поход на Ургу и, легко сбив заслоны Унгерна близ города, 6 июля 1921 года вошли в столицу Монголии без боя — генерал барон Унгерн недооценил силы красных, которых хватило и для отражения вторжения Азиатской дивизии в Сибирь, и для одновременной отправки войск в Монголию. Унгерн, дав небольшой отдых своей бригаде на реке Иро, повел её на соединение с Резухиным, бригада которого, в отличии от войск Унгерна, не только не понесла потерь, но даже была пополнена пленными красноармейцами. Соединение бригад произошло 8 июля 1921 г. на берегах Селенги. А 18 июля Азиатская дивизия уже двинулась в свой новый и последний поход — на Мысовск и Верхнеудинск, взяв которые барон получил бы возможность выполнить-таки одну из своих главных задач — перерезать Транссиб. Силы Азиатской дивизии к моменту выступления во 2-й поход составляли 3 250 бойцов при 6 орудиях и 36 пулемётах. 1 августа 1921 года барон Унгерн одерживает крупную победу у дацана Гусиноозерского, взяв в плен 300 красноармейцев (треть из которых Унгерн расстрелял в случайном порядке, определяя «по глазам», кто из них сочувствует большевикам), 2 орудия, 6 пулеметов и 500 винтовок, однако во время боя при Новодмитриевке 4 августа первоначальный успех унгерновцев был сведен на нет подошедшим к красным отрядом броневиков, с которым не смогла справиться артиллерия Азиатской дивизии. В Новодмитриевке по личному приказу Унгерна были расстреляны 2 семьи — 9 человек, включая детей, «чтобы не оставлять хвостов» (из личных показаний Унгерна в плену). Последний бой Азиатской дивизии имел место 12 августа 1921 года у станицы Атаман-Никольской, когда большевикам были нанесены значительные потери артиллерией и пулеметными частями барона Унгерна — из 2000 человек отряда красных ушло тогда не более 600 человек. После этого барон решил отступить обратно в Монголию, чтобы впоследствии с новыми силами атаковать Урянхайский край. М. Г. Торновский, подводя итоги июльско-августовских боёв, пишет: Потери Азиатской дивизии с 20 июля по 14 августа (…) весьма незначительны сравнительно с потерями красных. (…) Потери Азиатской конной дивизии нужно считать примерно такими: убитыми 200 человек, бежавшими 120 человек (в основном бурятов, так как дивизия проходила через районы, населенные именно бурятами), а всего 320 человек + 50 тяжело раненых. Но за это время дивизия получила пополнение из красноармейцев 100—120 человек. Следовательно, дивизия в своем составе почти не уменьшилась и была в полной мере боеспособной. Но горе было в том, что моральный дух в ней был убит, оставалось мало патрон, еще меньше артиллерийских снарядов и почти не оставалось перевязочных материалов. Азиатская конная дивизия нанесла красным весьма чувствительные потери. Подсчитывая на память, во всех вместе взятых боях она потеряли убитыми не меньше 2 000-2 500 человек, а сколько ранеными — «Ты, Господи, ведаешь». Особенно тяжелые потери красные понесли на реке Хайке и у Гусиноозерского дацана. Замысел барона, в соответствии с которым дивизия должна была направляться в Урянхай на зимовку, не получил поддержки у чинов дивизии: солдаты и офицеры были уверены, что этот план обрекает их на гибель. Как результат в обеих бригадах возник заговор против барона Унгерна, причем в защиту командира не выступил никто: ни из офицеров, ни из казаков. 16 августа 1921 года командир 2-й бригады генерал Резухин отказывается вести бригаду в Маньчжурию и из-за этого погибает от рук своих подчиненных. А в ночь с 18 на 19 августа заговорщики проводят обстрел палатки самого генерала барона Унгерна, однако последний к этому времени успевает скрыться в направлении расположения монгольского дивизиона (командующий князь Сундуй-гун). Заговорщики расправляются с несколькими близкими к Унгерну палачами, после чего обе взбунтовавшиеся бригады уходят в восточном направлении, дабы через территорию Монголии добраться до Маньчжурии, а оттуда — в Приморье — к атаману Семёнову. Барон Унгерн предпринимает попытку вернуть беглецов, угрожает им казнью, однако те отгоняют Унгерна выстрелами. Барон возвращается к монгольскому дивизиону, который в конце концов его арестовывает и выдает Красному добровольческому партизанскому отряду, которым командовал бывший штабс-капитан, кавалер полного банта солдатских Георгиев Пётр Ефимович Щетинкин. Причиной ареста барона монголами послужило стремление последних вернуться домой, нежелание их воевать за пределами своей территории. Командующий дивизионом пытался ценой головы барона Унгерна заслужить себе лично прощение у красных. План князя впоследствии действительно удался: и сам Сундуй-гун, и его люди после выдачи генерала барона Унгерна были отпущены большевиками обратно в Монголию. Потрясенный предательством барон признается потом на допросе: Разложения своих войск и заговора против себя и Резухина совершенно не ожидал. 26 августа 1921 года Ленин передает по телефону свое мнение о деле барона, ставшее руководством к проведению всего процесса: Советую обратить на это дело побольше внимания, добиться проверки солидности обвинения, и в случае если доказанность полнейшая, в чем, по-видимому, нельзя сомневаться, то устроить публичный суд, провести его с максимальной скоростью и расстрелять. 15 сентября 1921 в Новониколаевске в здании Новониколаевского театра состоялся открытый показательный процесс над Унгерном. Главным обвинителем на процессе был назначен Е.М.Ярославский. Все дело заняло 5 часов 20 минут. Унгерну предъявили обвинение по трём пунктам: во-первых — действия в интересах Японии, что выразилось в планах создания «центральноазиатского государства»; во-вторых — вооружённая борьба против советской власти с целью реставрации династии Романовых; в-третьих — террор и зверства. Барон Унгерн во время всего суда и следствия держал себя с большим достоинством и все время подчеркивал свое отрицательное отношение к большевизму и большевикам, в особенности к большевикам-евреям. На суде Унгерн своей вины не признал и не высказал ни малейшего раскаяния. …Считает себя призванным к борьбе за справедливость и нравственное начало, обоснованное на учении Евангелия. Свои жестокости и террор в отношении людей не считает противоречащими учению Евангелия. Барона приговорили к расстрелу и казнили уже на следующий день 16 сентября 1921 года. Богдо-гэгэн, после получения известия о казни Унгерна, повелел служить молебны о нём во всех дацанах и храмах Монголии. 25 сентября 1998 года Президиум Новосибирского областного суда отказал в реабилитации барона Унгерна Р.Ф. Барон Унгерн оставил в истории значительный след, пусть и не такой, какой надеялся: именно благодаря барону с его полным пренебрежением к опасности, смогшему увлечь в казавшийся современникам безумным поход на Ургу горстку солдат, сегодняшняя Монголия является независимым от Китая государством — если бы не было взятия Урги Азиатской дивизией, то и Внешняя, и Внутренняя Монголия так и оставались бы и сегодня всего лишь одними из многочисленных китайских провинций — так как не были бы изгнаны из Урги китайские войска и не состоялся бы повод для ввода на монгольскую территорию частей Красной армии в ответ на атаку Забайкалья Унгерном во время его Северного похода. Барон Унгерн не являлся характерной фигурой Белого движения, но для большевизма представлял действительную опасность тем, что чуть ли не единственный из руководителей белого движения открыто провозглашал своей целью не расплывчатую и неопределённую идею Учредительного собрания, а восстановление монархии! Награды: Орден Святого Георгия 4-й степени (27 декабря 1914 года: «за то, что во время боя 22 сентября 1914 года, находясь у фольварка Подборек в 400—500 шагах от окопов противника, под действительным ружейным и артеллерийским огнем, дал точные и верные сведения о местонахождении неприятеля и его передвижениях, вследствие чего были приняты меры, повлекшие за собой успех последующих действий»); Орден Святой Анны 4-й степени с надписью «За Храбрость» (1914 год); Орден Святого Владимира 4-й степени (1915 год); Орден Святого Станислава 3-й степени (1915 год); Орден Святой Анны 3-й степени (сентябрь 1916 год).
Читать далее...
