1739
Григорий Александрович Потёмкин
великий русский государственный деятель, граф, светлейший князь (Потёмкин-Таври́ческий), генерал-фельдмаршал (1784). Фаворит, а с 8 июня 1774, по некоторым данным, морганатический супруг Екатерины II. Член Российской академии (1783). Рано потерял отца, Александра Васильевича Потёмкина (1673—1746), (среднепоместного смоленского дворянина), вышедшего в отставку майором, воспитан матерью (Дарья Васильевна, урождённая Кафтырева), впоследствии статс-дамой, в Москве, где посещал учебное заведение Иоганна-Филиппа Литке (Luetke) в Немецкой слободе; с детства проявил любознательность и честолюбие; вступив в Московский университет (в 1755 г.), в июле 1757 в числе лучших 12 студентов представлен был императрице Елизавете, но в начале 1760 г. был исключён из университета формально за «ленность и нехождение в классы». Ещё в 1755 году, записанный в рейтары конной гвардии, поступил на службу в 1761 г., а при Петре III был вахмистром. При участии в государственном перевороте 29 июня 1762 года обратил на себя (Потёмкин) внимание императрицы Екатерины II. Был сделан камер-юнкером и получил в собственность 400 душ крестьян. Биографические факты последующих годов известны лишь в общих чертах. Относящиеся к этому времени анекдоты об отношениях Потёмкина к императрице и братьям Орловым, а также о желании его постричься в монахи недостоверны. В 1763 году Потёмкин стал помощником обер-прокурора синода, при этом не покидая военной службы. В 1768 году он пожалован в камергеры и отчислен от конной гвардии, как состоящий при дворе. В комиссии 1767 года он был опекуном депутатов от иноверцев, состоя в то же время и членом духовно-гражданской комиссии, но ничем себя здесь не заявил, и в 1769 году отправился добровольцем на турецкую войну. Он отличился под Хотином, успешно участвовал в битвах при Фокшанах, Ларге и Кагуле, разбил турок у Ольты, сжёг Цыбры, взяв в плен много турецких судов. В 1770—1771 годах он был в Санкт-Петербурге, где испросил позволение писать к императрице, но большого успеха не добился. В 1774 году стал генерал-поручиком. Императрица в это время уже переписывалась с ним и в собственноручном письме настаивала на том, чтобы он напрасно не рисковал жизнью. Через месяц после получении этого письма Потёмкин уже был в Санкт-Петербурге, где вскоре сделан генерал-адъютантом, подполковником Преображенского полка, членом государственного совета[источник не указан 643 дня] и, по отзывам иностранных послов, стал «самым влиятельным лицом в России». Екатерина родила от Потёмкина дочь — Елизавету Григорьевну Тёмкину. По некоторым данным, в 1775 году Потёмкин и Екатерина даже заключили тайный морганатический брак. Участие его в делах выразилось в это время в посылке подкреплений графу Румянцеву, в меньшем стеснении действий последнего, в мерах против Пугачева и в уничтожении Запорожской сечи. Несколько позже Потёмкин был назначен «главным командиром», генерал-губернатором Новороссийского края, возведён в графское достоинство и получил ряд отличий из-за границы, где влияние его очень скоро стало известно. Датский министр, например, просил его содействовать сохранению дружбы России с Данией. В 1776 году Иосиф II, по желанию императрицы, возвел Потёмкина в княжеское достоинство Священноримской империи. В декабре 1775 года императрице был представлен Завадовский самим же фаворитом, после чего отношения её к Потёмкину немного охладились, но продолжали быть дружественными. Мало влияния на положение Потёмкина оказало и возвышение Александра Ермолова в 1785 году. За все это время имеется масса фактов, свидетельствующих о той силе, которая находилась в руках Потёмкина. Переписка его с императрицей не прекращается, наиболее важные государственные бумаги проходят через его руки, путешествия его обставлены «необычайными почестями», императрица часто делает ему ценные подарки. Как видно из докладов Потёмкина, его особенно занимал вопрос о южных границах России и, в связи с этим, судьба Турции. В особой записке, поданной императрице, он начертал целый план, как овладеть Крымом. Программа эта, начиная с 1776 года, была выполнена в действительности. Событиями в Оттоманской империи Потёмкин сильно интересовался и имел во многих местах Балканского п-ова своих агентов. Ещё в 1770-х годах им, по сообщению Герриса, был выработан «греческий проект», предполагавший уничтожить Турцию и возложить корону нового византийского царства на одного из внуков императрицы Екатерины II. В военном деле Потёмкин провел некоторые рациональные реформы, особенно когда стал фельдмаршалом, в 1784 году. Он уничтожил пудру, косички и букли, ввёл легкие сапоги. Есть, однако, отзывы, что небрежность Потёмкина привела дела военного ведомства в хаотическое состояние. Чрезвычайно важным делом Потёмкина было сооружение флота на Чёрном море. Флот был построен очень спешно, частью из негодного материала, но в последовавшей войне с Турцией оказал значительные услуги. Что, впрочем, неудивительно, ведь в войне играет значительную роль не только состояние материальной части, но и наличие талантливых полководцев, таких как, например, Ф.Ф.Ушаков …Колонизаторская деятельность Потёмкина подвергалась многим нареканиям.
Г.А.Потёмкин на Памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде.
Несмотря на громадные затраты, она не достигла и отдалённого подобия того, что Потёмкин рисовал в своих письмах императрице. Тем не менее, беспристрастные свидетели вроде Кирилла Разумовского, в 1782 посетившего Новороссию, не могли не удивляться достигнутому. Херсон, заложенный в 1778, являлся в это время уже значительным городом, Екатеринослав был описан как «лепоустроенный». На месте прежней пустыни, служившей путём для набегов крымцев, через каждые 20 — 30 вёрст находились деревни. Мысль об университете, консерватории и десятках фабрик в Екатеринославе так и осталась неосуществлённой. Не удалось Потёмкину и сразу создать нечто значительное из Николаева. Из огромного числа деловых бумаг и писем канцелярии Потёмкину видно, как многостороння и неусыпна была его деятельность по управлении южной Россией. Но вместе с тем во всем чувствуется лихорадочная поспешность, самообольщение, хвастовство и стремление к чрезмерно трудным целям. Приглашение колонистов, закладка городов, разведение лесов и виноградников, поощрение шелководства, учреждение школ, фабрик, типографий, корабельных верфей — всё это предпринималось чрезвычайно размашисто, в больших размерах, причем Потёмкин не щадил ни денег, ни труда, ни людей, ни себя. Многое было начато и брошено, другое с самого начала оставалось на бумаге, осуществилась лишь самая ничтожная часть смелых проектов (однако же, мысли и чаяния светлейшего имели правильное направление — Севастополь на долгие века остался главной базой Черноморского флота, имея идеальные условия для стоянки военных судов, а в Николаеве до 1990-х годов находились основные верфи, где ковалась и строилась мощь Русского, а впоследствии и Советского Черноморского флота). В 1787 предпринято было знаменитое Путешествие Екатерины II в Крым, которое обратилось в торжество Потёмкина. Созданная по приказу князя Амазонская рота доставила немалое удовольствие императрице, Херсон, со своей крепостью, удивил даже иностранцев, а вид Севастопольского рейда с эскадрой в 15 больших и 20 мелких судов был самым эффектным зрелищем всего путешествия. При прощании с императрицей в Харькове Потёмкин получил название Таврического. Многие считают, что во время этого путешествия Потёмкин, не добившийся особых успехов на административном поприще, решил представить себя в лучшем свете и инсценировал результаты деятельности — т. н. «потёмкинские деревни». Ленинградский учёный А.М.Панченко доказал, что это — миф. Но миф особого рода. Дело в том, что тогда было принято пышно декорировать все придворные мероприятия. Но украшения были настолько роскошными, что породили сомнение даже реальности существующего. И это могло быть не только прихотью Потёмкина — ведь Екатерину сопровождал австрийский император Иосиф II. В 1787 началась война с Турцией, вызванная отчасти деятельностью Потёмкина. Устроителю Новороссии пришлось взять на себя роль полководца. Недостаточная готовность войск сказалась с самого начала. Потёмкин, на которого возлагались надежды, что он уничтожит Турцию, сильно пал духом и думал даже об уступках, в частности, предлагал вывести все русские войска из недавно завоеванного Крыма, что неизбежно привело бы к захвату Крыма турецкими войсками. Императрице, в письмах, приходилось неоднократно поддерживать его бодрость. Лишь после взятия Хотина графом Румянцевым-Задунайским, бывшим на то время в соперничестве с ним, Потёмкин стал действовать решительнее и осадил Очаков, который, однако, взят был лишь через год. Осада велась не энергично, много солдат погибло от болезней, стужи и нужды в необходимом. После взятия Очакова Потёмкин вернулся в Санкт-Петербург, всячески чествуемый по пути. В Санкт-Петербурге он получил щедрые награды и часто вёл с императрицей беседы о внешней политике. Он стоял в это время за уступчивость по отношению к Швеции и Пруссии. Вернувшись на театр войны, он позаботился о пополнении числа войск и медленно подвигался с главной массой войск к Днестру, не участвуя в операциях Репнина и Суворова. Осаждённые им Бендеры сдались ему без кровопролития. В 1790 Потёмкин получил титул гетмана казацких екатеринославских и черноморских войск. Он жил в Яссах, окружённый азиатской роскошью и толпой раболепных прислужников, но не переставал переписываться с Санкт-Петербургом и с многочисленными своими агентами за границей. О продовольствии и укомплектовании армии он заботился как нельзя лучше. После новых успехов Суворова, в январе 1791, Потёмкин снова испросил позволение явиться в Санкт-Петербург и в последний раз прибыл в столицу, где считал свое присутствие необходимым ввиду быстрого возвышения Зубова. Цели своей — удаления Зубова — ему не удалось достигнуть. Хотя императрица и уделяла ему всё ту же долю участия в государственных делах, но личные отношения её с Потёмкиным изменились к худшему. По её желанию Потёмкин должен был уехать из столицы, где он за четыре месяца истратил на пиршества 850 тысяч рублей, выплаченных потом из кабинета. По возвращении в Яссы Потёмкин деятельно вёл мирные переговоры, но болезнь помешала ему окончить их. 5 октября 1791 года в степи в 40 вёрстах от Ясс, Потёмкин, собиравшийся ехать в Николаев, умер от перемежающейся лихорадки. «Вот и всё, — сказал он, — некуда ехать, я умираю! Выньте меня из коляски: я хочу умереть на поле!» Горе Екатерины было очень велико: по свидетельству французского уполномоченного Женэ, «при этом известии она лишилась чувств, кровь бросилась ей в голову, и ей принуждены были открыть жилу». «Кем заменить такого человека? — повторяла она своему секретарю Храповицкому. — Я и все мы теперь как улитки, которые бояться высунуть голову из скорлупы». Она писала Гримму: «Вчера меня ударило, как обухом по голове… Мой ученик, мой друг, можно сказать, идол, князь Потемкин Таврический скончался… О, Боже мой! Вот теперь я истинно сама себе помощница. Снова мне надо дрессировать себе людей!..»
Похоронен он был в Херсоне. Его тело покоилось там, в красивом склепе, недолго: в 1798 г., при новом императоре Павле I, ненавидевшем фаворита матери, склеп был разрушен, и останки покойного исчезли. В 1836 г. в Херсоне был открыт памятник Потемкину (после 1917 г. не сохранился, но был восстановлен в 2003 году к 225-й годовщине основания Херсона по дореволюционным фотографиям). В 2007 году в Николаеве также установлен небольшой бюст Г.Потемкину. Императрица была сильно поражена смертью Потёмкина. Отзывы о нём, после смерти, как и при жизни, были весьма различны. Одни называли его злым гением императрицы Екатерины, «князем тьмы» (немецкий роман-памфлет 1794 «Pansalvin, Fürst der Finsternis und seine Geliebte»), другие — в том числе сама императрица Екатерина — великим и гениальным человеком. Во всяком случае, это был самый недюжинный из екатерининских современников, несомненно способный администратор, деятельный и энергичный человек, избалованный, однако, побочными обстоятельствами, доставившими ему высокое положение, и поэтому лишённый равновесия и способности соразмерять свои желания с действительностью. Начинания его на юге России составляют несомненную его заслугу перед потомством. Созданные им города, особенно Екатеринослав, и теперь принадлежат к наиболее важным населенным пунктам юга Украины. Потёмкин проявлял редкую для того времени прогрессивность взглядов на национальные вопросы. «Почти уникум среди русских военных и государственных деятелей, Потёмкин был больше, чем просто толерантным к евреям: он изучал их культуру, наслаждался обществом их раввинов и стал их покровителем». К такому выводу пришел современный кембриджский историк С.Монтефиоре (Sebag Montefiore. Prince of Princes. The Life of Potemkin), а также ряд других историков (Дм.Фельдман, Ф.Кандель, С.Дудаков). В 1790 году, во время обеда в ставке Потёмкина играл оркестр, составленный из малороссийских, еврейских и итальянских музыкантов. Потёмкин очень любил музыку, но понимал её по-своему. Музыкальные идеи у него были столь же своеобразные, как всё остальное. В оркестровку «Тебе Бога хвалим» введены были, например, пушки: при стихе «свят, свят, свят» по знаку дирижёра батарея из десяти орудий гремела беглым огнём. Солистов в Бендерах найти было, по-видимому, трудно, но русский посол в Вене обещал князю прислать ему отменнейшего клавесинщика. Клавесинщик был и в самом деле недурной: это был не кто иной, как Моцарт. Питался светлейший без воздержанности. Завтраков и обедов в день было — шесть. Ланжерон рассказывал, что в пору своей предсмертной болезни Потёмкин, трясясь от лихорадки, съел при нём за обедом огромный кусок ветчины, целого гуся, несколько цыплят и выпил неимоверное количество кваса, мёда и вин. Остаётся только делать предположения, как он питался, когда не был на смертном одре. А.С.Пушкин в «Исторических записках» рассказывал историю, передающую некоторые черты характера Потёмкина: «Один из адъютантов Потёмкина, живший в Москве и считавшийся в отпуску, получает приказ явиться; родственники засуетились, не знают, чему приписать требование светлейшего. Одни боятся внезапной немилости, другие видят неожиданное счастие. Молодого человека снаряжают наскоро в путь. Он отправляется из Москвы, скачет день и ночь и приезжает в лагерь светлейшего. Об нем тотчас докладывают. Потёмкин приказывает ему явиться. Адъютант с трепетом входит в его палатку и находит Потёмкина в постеле, со святцами в руках. Вот их разговор:
Потёмкин. Ты, братец мой, адъютант такой-то?
Адъютант. Точно так, Ваша Светлость.
Потёмкин. Правда ли, что святцы знаешь наизусть?
Адъютант. Точно так.
Потёмкин (смотря в святцы). Какого же святого празднуют 18 мая?
Адъютант. Мученика Феодота, Ваша Светлость.
Потёмкин. Так. А 29 сентября?
Адъютант. Преподобного Кириака.
Потёмкин. Точно. А 5 февраля?
Адъютант. Мученицы Агафии.
Потёмкин (закрывая святцы). Ну, поезжай же к себе домой.»
Существует предание, обладающее качествами достоверности, по которому Г.А.Потёмкин благословил М.Б.Барклая де Толли. В соответствии с излагаемым по рассказу А.Л.Майера, человека ближайшего круга генерал−фельдмаршала, однажды Г.А.Потёмкин, увидев через окошко своей кареты, что из проезжавшего экипажа выпал ребёнок, велел кучеру остановиться, спешно вышел и подбежав к младенцу взял его на руки, а когда обнаружилось, что всё обошлось без каких бы то ни было последствий для мальчика — он был совершенно невредим, Григорий Александрович, как и все присутствовавшие, немало тому удивившись, поднял его высоко, провозгласив: «Сие великий муж будет». В ту пору будущему полководцу было три года. В 1772 году Потёмкин был принят в состав Запорожской Сечи под именем Грицька Нечесы (прозвище Нечеса запорожцы дали ему за его парик). После окончания восстания Емельяна Пугачёва императрица Екатерина II переименовала станицу Зимовейская в станицу Потёмкинская . Как считается частью историков, тайное венчание Екатерины и Потёмкина состоялось в 1774 году в не сохранившейся церкви Вознесения (на этом месте стоит Церковь Вознесения Господня «Большое Вознесение») у Никитских Ворот в Москве. Дочь императрицы и князя Елизавета Григорьевна получила фамилию Тёмкина — с отброшенным первым слогом, как это было принято.
После охлаждения чувств между ним и Екатериной Потёмкин, как отмечали шокированные современники и иностранные дипломаты, устроил свою личную жизнь следующим образом: пригласив жить в свой дворец своих племянниц, дочерей своей сестры Елены Энгельгардт, он по мере их взросления «просвещал» их, а потом через некоторое время выдавал замуж. Племянницы боготворили Потёмкина всю жизнь. «Способ, каким князь Потёмкин покровительствует своим племянницам, — писал на родину французский посланник Корберон, — даст вам понятие о состоянии нравов в России». Из 6 его племянниц такую инициацию прошли 3: Браницкая, Александра Васильевна; Варвара, замужем за Сергеем Федоровичем Голицыным; Энгельгардт, Екатерина Васильевна; а также Самойлова, Екатерина Сергеевна, жена его племянника Александра Самойлова; а также Прасковья Андреевна Потёмкина, урождённая Закревская, жена его троюродного брата П.С.Потемкина. Лев Толстой передавал семейное предание о своём деде Н.С.Волконском, прототипе старого князя Болконского в «Войне и мире»: «Про деда я знаю то, что, достигнув высоких чинов генерал-аншефа при Екатерине, он вдруг потерял свое положение вследствие отказа жениться на племяннице и любовнице Потемкина Вареньке Энгельгардт. На предложение Потемкина он отвечал: „С чего он взял, чтобы я женился на его б…“»
Награды: Орден Святого апостола Андрея Первозванного (1774); Орден Святого Владимира I степени (1782); Орден Святого Александра Невского (1774); Орден Святого Георгия I степени (1788); Орден Святого Георгия II степени (1775); Орден Святого Георгия III степени (1770); Орден Святой Анны III степени (1770); Орден Белого орла (Польша); Орден Святого Станислава (Польша); Орден Чёрного орла (Пруссия); Орден Слона (Дания); Орден Серафимов (Швеция). Памятники Потемкину установлены: в Санкт-Петербурге — одна из статуй в композиции памятника Екатерине II; в Херсоне — памятник по проекту И.Мартоса (уничтожен большевиками, восстановлен в 2003 г.); на месте смерти Потемкина — обелиск и памятный камень возле села Радень Унгенского района Молдавии; в Одессе — одна из статуй памятника «Основателям Одессы», уничтожен большевиками, восстановлен в 2007 г.); в Симферополе — статуя Потемкина на постаменте памятника Екатерине II (уничтожен большевиками, обсуждается возможность восстановления); в Бендерах в Приднестровье — памятник светлейшему князю торжественно открыт и освящён 29 августа 2010 года. Также в его честь назван город Григориопол в Молдавии, к северо-востоку от Кишинева (основано и названо в 1792 г.), станица Григополисская на западе Ставрополья, юго-западнее от Новоалександровска (основано в 1784 г. как Григориполис).
Литература: Биография Потёмкина обильна анекдотическими рассказами сомнительной достоверности; большая часть их принадлежит памфлетисту Гельбигу, пометившему биографию Потемкина в журнале «Minerva» (1797—1800). Панегирик Потемкину напечатал племянник его, А.И.Самойлов («Русский Архив», 1867); Брикнер А.Г. Потёмкин — Санкт-Петербург: Издание К.Л.Риккера, 1891; А.Л. Екатерининский временщик // Исторический вестник, 1892. — Том 48. — № 4. — Страницы 160—184; Бантыш-Каменский, Д.Н. 28-й генерал-фельдмаршал князь Григорий Александрович Потёмкин-Таврический // Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов. В 4-х частях. Репринтное воспроизведение издания 1840 года. Часть 1–2 — Москва: Культура, 1991. — 620 страниц. — ISBN 5-7158-0002-1; Гельбиг Г. фон. Русские избранники / Перевод В.А.Бильбасова. — Москва: Военная книга, 1999. — 310 страниц; Из бумаг князя Потемкина-Таврического / Сообщ. А.И.Ставровский // Русский архив, 1865. — Издание 2-е. — Москва:, 1866. — Столбцы 745—766; Изображение и характеристика лиц, занимающих первые и главные места при Санкт-Петербургском дворе. (1783) / Публикация Н. Григоровича // Русский архив, 1875. — Книга 2. — Выпуск 6. — Страницы 113—125; Иона, митрополит (Гедеванишвили). Посещение Новороссийского края Ионою митрополитом рунеским (в Грузии). Отрывок из полного его Путешествия по Востоку и России, с 1790 по 1799 г., изданного на грузинском языыке, с нужными примечаниями, по приказанию его светлости наместника кавказского, князя Михаила Семеновича Воронцова, Платоном Иосселианом / Перевод Н.Берзенова. — Тифлис, типография Канцелярии наместника кавказского, 1852. — 26 страниц; Кирьяк Т.П. Потемкинский праздник 1791 года. В письме к И.М.Долгорукову 6-8 мая 1791 г. // Русский архив, 1867. — Издание 2-е. — Москва:, 1698. — Столбцы 673—694; Князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический. 1739—1791 // Русская старина, 1875. — Том 12. — № 3. — Страницы 481—522; № 4. — Страницы 681—700; Том 13. — № 5. — Страницы 20—40; № 6. — Страницы 159—176, Том 14. — № 10. — Страницы 217—267; О приватной жизни князя Потемкина, о некоторых чертах его характера и анекдотах. (Из современной рукописи) // Москвитянин, 1852. — Том 1. — .№ 2. — Январь — Книга 2. — Отдел 4. — Страницы 4-22. — № 3. — Февраль. — Книга 1. — Отдел 4. — Страницы 23-30; Потемкин Г.А. Доклад князя Потемкина о поступках сержанта Золотухина. 1788 т. / Сообщил Н.К.Шильдер // Русская старина, 1875. — Том 13. — № 5. — Страницы 148—149; Потемкин Г.А. Об одежде и вооружении сил. 1783 / Сообщил М.А.Бестужев // Русская старина, 1873. — Том 8. — № 11. — Страницы 724—727; Потемкин Г.А. Ордер коллежскому асессору Брзожовскому от 28-го января 1787 года за № 149 // Публикация Александрова // Русский архив, 1869. — Выпуск 5. — Столбцы 920—922; Смирнов А.Ю. Господин Потёмкин: кто Вы? (Елисеева О.И. Потёмкин. Москва, 2005) // Знание. Понимание. Умение. — 2005. — № 4. — Страницы 188-189; Собственноручные бумаги князя Потемкина-Таврического / Сообщено А.И.Ставровским // Русский архив, 1865. — Издание 2-е. — Москва:, 1866. — Столбцы 721—744.
Читать далее...
