Заставить людей полюбить рабское положение- вот главная задача, возлагаемая в нынешних тоталитарных государствах на министерства культуры, главных редакторов газет и школьных учителей.
Все проходит : любовь, искусство, планета Земля, вы, я. Смерть настолько неизбежна, что всех застает врасплох. Как узнать про этот день- не последний ли он? Вы думаете, что у вас уйма времени впереди. А потом вдруг- здрасьте пожалуйста!- вы тоните, вы утонули, ваше время истекло. Смерть единственная встреча, не записанная в вашем органайзере.
Все проходит и все продается. Человек- такой же товар, как и все остальное, и у каждого из нас свой срок годности.
Это я решаю сегодня, чего вы захотите завтра.
Не считайте людей дураками, но никогда не забывайте, что они и есть дураки.
Да я переутомлен с тех пор, как родился.
Люди все реже говорят друг с другом; и вообще, когда кто-то решается наконец сказать тебе правду в лицо, это значит, что уже ПОЧТИ слишком поздно.
Это не Франция обыграла Бразилию в финале Чемпионата мира, это «Adidas» победил «Nike»!
Ибо чем реже ты открываешь рот, тем гениальнее кажешься
Интересуясь чужим мнением, ты ВСЕГДА рискуешь его услышать. А услышав, ты, ВПОЛНЕ ВОЗМОЖНО, должен будешь с ним считаться.
Homo consommatus- человек потребляющий (смесь лат. и фр.)
Ты вылил па нее то, что все парни в мире мечтают вылить на своих забрюхатевших подруг:
— Нам нужно расстаться... Прости меня... Ну умоляю, не плачь! Я мечтаю только об од-ном — чтобы нам больше не видеться... Я сдох¬ну где-нибудь в одиночестве, как шелудивый пес... А ты оставь меня, уходи, наладь свою жизнь заново, пока ты еще красива... Уйди от меня подальше... Поверь, я старался, изо всех сил старался, но больше у меня нет сил... Я задыхаюсь, я не умею быть счастливым... Мне нужны случайные бабы и одино¬чество... Я хочу путешествовать холостяком по городам и весям. Я не способен воспитать ребенка—я сам ребенок... Я — свой собствен¬ный сын. Каждое утро я произвожу себя на свет... У меня не было отца — как же ты хо¬чешь, чтобы я стал отцом?! Мне не нужна твоя любовь... Я...
— Ты чудовище.
—Да, я чудовище, и ты меня любишь, а зна¬чит, ты такая же дуреха, как невеста Фран¬кенштейна.
Когда девушка сообщает своему парню, что ждет от него ребенка, у парня НЕМЕД-ЛЕННО возникает вопрос — но не тот, о ко¬тором вы подумали: "Хочу ли я этого ребенка?", а совсем другой: "Хочу ли я остаться с этой девушкой?"
В конечном счете свобода — всего лишь труд¬ный, но краткий миг. Сегодня вечером ты решил наведаться в "Хмель-бар", твой излюб¬ленный бордель. Дома терпимости во Франции как бы запрещены, но в одном только Париже их не меньше полусотни. Там тебя прямо с порога обожают все девки. Которые отличаются двумя фундаментальными досто¬инствами:
1) они хороши собой,
2) они тебе не принадлежат.
Ты заказываешь пузырь "шампуня", угощаешь дам, и вот они уже гладят тебя по головке, лижут шею, царапают ноготками грудь под рубашкой, теребят то, что набухает в ширинке, нашептывают в самое ухо нежные сальности…
И ты веришь этим шлюхам, веришь на сло¬во. Ты забываешь, что платишь им. В глуби¬не души ты догадываешься, что Иоанну зо¬вут попросту Жаниной, но пока ты с ней не переспал, тебе на это начхать. Ты — обожае¬мый петушок среди роскошных курочек. За¬бравшись в недра "Хмель-бара", ты впиваешь¬ся губами и зубами в насиликоненные груди девиц. Они по-матерински ласковы с тобой. По-кошачьи вылизывают твое лицо. А ты оправдываешься вслух — сам перед собой:
— Чтобы починить машину, нужно нанять опытного механика. Чтобы построить дом,
желательно иметь дело с опытным архитек¬тором. Заболев, необходимо обратиться к опытному врачу. Так почему же физическая любовь не нуждается в опытных специалис¬тах?! Мы все — проститутки. Девяносто пять процентов людей согласились бы переспать
с кем угодно за десять тысяч франков…
Ты хо¬дишь к проституткам не из цинизма, о нет, — ты идешь к ним из страха перед любовью. Они занимаются с тобой сексом, ровно ни¬чего не чувствуя, доставляют наслаждение, не причиняя душевной боли. "Истина — это момент лжи", — написал Ги Дебор вслед за Гегелем, а они оба были поумней тебя. Это изречение замечательно верно в отношении борделей. Рядом с проститутками ложное становится моментом истины. А ты наконец становишься самим собой. В обществе так называемой "приличной" женщины нужно непрерывно делать над собой усилия, пы¬житься, изображать героя, в общем, лгать: вот когда мужчина ведет себя как отъявлен¬ная шлюха. Зато в борделе он свободен, он может расслабиться, ему не нужно нравить¬ся, выглядеть лучше, чем он есть. Это един¬ственная обитель лжи, где он до конца прав¬див, то есть слаб, красив и хрупок.
Продажные девки обходятся тебе дорого, но ты платишь, чтобы сэкономить самого себя. Ты слишком изнежен, чтобы еще раз влюбиться, со всеми вытекающими отсюда последствиями, как то: учащенное сердцебиение, бурные эмоции, внезапные разочарования, трагические вопли-и-сопли. Теперь для тебя самое романтичное приключение — это визит к блядям. Лишь тонко организованные существа испытывают потребность платить за любовь, дабы избежать риска страдать от любви.
В понедельник утром ты тащишься в "Росс" на ватных ногах, размышляя по пути о неумолимом искусственном отборе Его Величества Маркетинга. Прежде у нас продавали до шестидесяти сортов яблок, ныне осталось только три — голден, зеленые и красные. Прежде кур выращивали три месяца, ныне яйцо и курицу на полке супермаркета разделяют всего 42 дня — и каких жутких 42 дня! 25 птиц на один квадратный метр, откорм антибиотиками и анксиолитиками. До семидесятых годов нормандские камамберы разделялись на 10 вкусовых категорий, ныне их максимум три из-за введения стандартов на стерилизованное молоко. Это, конечно, не твоих рук дело, но это твой мир. В кока-колу (10 миллиардов франков на рекламу в 1997г.) больше не кладут кокаин, зато подмешивают фосфорную и лимонную кислоты, чтобы создать иллюзию утоления жажды и привыкание к этому напитку.
Hier ist kein warum – никаких «почему» (нем.)
Ты суетишься вовсю на этом круглом булыжнике, летящем в черном пространстве Вселенной.
Но тебе не мешало бы и поумерить свои амбиции. Вспомни: ты всего лишь ничтожный микроб. Существует ли достаточно эффективный «Baygon» (марка инсектицида) против вредных насекомых вроде тебя?
Скоро вам и вовсе не понадобится ходить в магазин: маркетологи и так разведают ваши вкусы, подключив ваш холодильник к Интернету, и доставят все нужное прямо на дом.
Esta muy muy importante – это очень-очень важно (исп.)
Девушки говорят «да» либо слишком поздно, когда парень уже отступился, либо слишком рано, когда их еще ни о чем не просили.
—Любовь не имеет ничего общего с сердцем — этим мерзким органом, насосом, качающим кровь. Любовь первым делом сдавливает лег¬кие. Глупо говорить: "У меня разбито серд¬це", нужно выражаться точнее: "У меня сда¬вило легкие". Легкие — самый романтичный из человеческих органов
- ГОСПОДИ, РЕХНУЛИСЬ ОНИ, ЧТО ЛИ, НУ КТО ЭТО НАМАТЫВАЕТ ПУЛОВЕР НА ШЕЮ?! Одно из двух: либо ты мерзнешь и надеваешь его как положено, либо тебе жар¬ко — тогда оставь его дома. Пуловер на пле¬чах свидетельствует о трусости, о неспособ¬ности принять решение, боязни сквозняков, непредусмотрительности, слабохарактерно¬сти и, наконец, эксгибиционизме: эти госпо¬да выставляют напоказ шотландскую шерсть, жалея тратиться на кашемир. Они таскают на себе вялых шерстяных осьминогов, пото¬му что даже не способны одеться по погоде. Всякий, кто накидывает пуловер на плечи, труслив, неэлегантен, жалок и слаб. Девуш¬ки, поклянитесь, что будете остерегаться этих типов как чумы! ДОЛОЙ ДИКТАТУРУ ПУЛОВЕРА НА ПЛЕЧАХ!
Октав был настолько влюблен, что даже тело его бунтовало против разлук с Софи: фурункулы, аллергии, болячки на шее, боли в желудке, жестокие бессонницы сыпались на него градом. И тщетно мозг претендует на контроль за всем остальным: сердце восста¬ет против пустоты, легким не хватает возду¬ха. Каждый, кто подавляет в себе любовь, превращается в ничтожество и заболевает. Жизнь без Софи обезображивала Октава. И это продолжается до сих пор: ему нужны теперь не только наркотики.
Нам очень часто хочется, чтобы жизнь обернулась сном; чтобы мы, точно в плохом фильме, внезапно пробудились и обнаружи¬ли, что все наши проблемы чудесным обра¬зом решены. Сколько раз мы видели на экране: вот человека преследует мерзкое кровожадное чудовище, вот оно загоняет его в тупик, спасенья нет... но в тот самый момент, когда жуткая зверюга уже разинула пасть — хлоп! — и бедная жертва вскакивает, взмок¬нув от страха, на собственной постели. От¬чего такое никогда не происходит в жиз¬ни? А?
Как сделать, чтобы проснуться, если не спишь?!
Вот уже несколько дней, как мы ошиваемся на Саут-Бич, в Майами. Вокруг кишмя кишат памелыандерсон всех калибров, жанклодван-даммы всех мастей — выбирай кого хочешь. И все тут всем друзья. Нам пришлось поси¬деть под ультрафиолетовой лампой до того, как подставить лица жаркому американско¬му солнышку: чтобы вписаться в эту тусовку, женщинам нужно косить под "бимбо"1, а муж¬чинам под жеребцов из порнух. Мы накачи¬ваемся "дурью": нам уже мало алкоголя и му¬зыки, чтобы разговаривать друг с другом. Мы живем в мире, где единственное приключе¬ние состоит в траханье без резинки. Почему мы все гонимся за красотой? Потому что мир уродлив до тошноты. Нам хочется быть кра¬сивыми, ибо хочется стать лучше. Пласти¬ческая хирургия — вот последнее, что нам осталось. У всех обитателей здешнего рая одинаковые губы. Мир ужасается перспекти¬ве человеческого клонирования, а оно дав¬ным-давно существует и называется "plastic surgery". Во всех барах, куда ни зайди, Шер поет: "Веришь ли ты в жизнь после любви?" Невредно бы спросить себя, верим ли мы в жизнь после общения с человеком. Верим ли в существование изысканных постчеловечес¬ких существ, избавленных от горечи некра¬сивости, в этот волшебный мир с центром в Майами. Там у всех будут одинаково невин¬ные выпуклые лобики, атласная кожа, мин¬далевидные глаза и длинные пальцы с тем¬ным лаком на ногтях; там всем поровну раздадут пухлые губки, высокие скулы, не¬жные уши, задорные носы, душистые струя¬щиеся волосы, грациозные шеи, а главное, острые локти. Каждому — по паре локтей! Вперед, друзья, вперед — к демократизации локтя!
Весь мир продажен. Платить или брать плату – вот в чем вопрос. Грубо говоря, до твоего сороковника платят тебе, после ты платишь другим- увы, это факт.
Но для того, чтобы понять, что счастье не в деньгах, нужно сперва узнать и то и другое- счастье и деньги.
— Любовь моя, прекрасная моя берберочка, объясни ты мне, Христа ради, эту загад¬ку: почему, когда любишь женщину и все у вас с ней чудесно, она непременно хочет превра¬тить тебя и себя в воспитателей целой кучи сопливых младенцев, которые орут с утра до ночи и путаются у вас под ногами, мешая на¬слаждаться уединением? Господи спаси, не¬ужели это так страшно — быть только вдво¬ем? Мне так нравилось, что нас всего ДВОЕ (аббревиатура: Два Влюбленных Одиноких Единомышленника), так нет, ей понадоби¬лась СЕМЬЯ (расшифровка: Семь Я, мал мала меньше)! Разве тебе не противно глядеть на этих многодетных родителей, которых ин¬тересуют только пеленки? Ах, скажите, как романтично! Или, может, ты находишь сек¬суально привлекательными братцев Галла-херов1, когда они подтирают попки своим отпрыскам? Для этого нужно быть говнофилом, я же — ярко выраженный говнофоб. И вообще, моя "BMW Z3" слишком тесна для детского креслица!
--Вот уж на кого противно глядеть, так это на тебя! Если бы твоя мать не захотела ре¬бенка, ты бы сейчас не стоял здесь и не по¬рол всю эту чушь.
Уважаемая Мадам Каквастам
— Вот, значит, как у нас с тобой кончилось.
А я только-только начал тебя любить!
И вот она целует тебя — напоследок, — и ты выпускаешь ее хрупкое запястье. Ты даешь ей уйти, потому что ты всегда и всем даешь уйти. Ты даешь ей уйти по дороге, ведущей в кинозвезды, к карьере, о которой вам обоим все слишком хорошо известно. Ты чувству¬ешь себя все более и более чахоточным. И в тот миг, когда она затворяет дверь, ты уже остро тоскуешь по каждой проведенной с нею минуте.
Вы встречаете людей, которые преобража¬ют вашу жизнь, сами того не зная, а потом спокойненько предают вас, и вы видите, как они объединяются с вашими врагами, а по¬том смотрите, как они удаляются, точно ар¬мия победителей, разграбившая город, на фоне развалин и багрового заката.
ты держишь глаза широко открытыми до тех пор, пока твои щеки не становятся мокрыми от слез.
Бергсон определил смех как "наложение ме¬ханического на живое". Значит, слезы — об¬ратное явление: живое, наложенное на ме¬ханическое. Это сломавшийся робот, это денди, побежденный естественностью, это грубое вторжение правды в самое средото¬чие лицемерия.
ЧЕЛОВЕК СИДИТ, СОВЕРШЕННО ОДИН, НА ПОЛУ В ПУСТОЙ КВАРТИРЕ.
МОНТАЖНАЯ ПЕРЕБИВКА (РЕТРОСПЕКЦИЯ, ЗА¬МЕДЛЕННАЯ СЪЕМКА, ЧЕРНО-БЕЛОЕ ИЗОБРАЖЕ¬НИЕ): СУДЕБНЫЕ ИСПОЛНИТЕЛИ, ПРИШЕДШИЕ ОПИСЫВАТЬ ЕГО ИМУЩЕСТВО, СЕМЕЙНЫЙ СКАН¬ДАЛ, ПОСЛЕ КОТОРОГО ЖЕНА УХОДИТ, ХЛОПНУВ ДВЕРЬЮ, И ЗРИТЕЛЬ ПОНИМАЕТ, ЧТО У ГЕРОЯ БОЛЬ¬ШЕ НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ.
ВНЕЗАПНО КАМЕРА БЕРЕТ ЕГО КРУПНЫМ ПЛАНОМ; ОН УСТРЕМЛЯЕТ В ОБЪЕКТИВ БЕЗНАДЕЖНЫЙ ВЗГЛЯД.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ: "ВАС БРОСИЛА ЖЕНА? У ВАС НЕ ОСТАЛОСЬ НИ ОДНОГО ЕВРО? ВЫ НЕВЗРАЧНЫ? ВАМ НЕ ВЕЗЕТ? НЕ ОТЧАИВАЙТЕСЬ, ВСЕ МОЖЕТ УЛА¬ДИТЬСЯ В ОДИН МИГГ
ЧЕЛОВЕК С ИНТЕРЕСОМ ПРИСЛУШИВАЕТСЯ К ГОЛОСУ, ПОТОМ ГРУСТНО КАЧАЕТ ГОЛОВОЙ. ВНЕ-ЗАПНО ОН ВЫХВАТЫВАЕТ ИЗ КАРМАНА РЕВОЛЬВЕР И ПРИСТАВЛЯЕТ ЕГО К ВИСКУ.
ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС ПРОДОЛЖАЕТ: "УМЕРЕТЬ -ЗНАЧИТ СТАТЬ ТАКИМ ЖЕ СВОБОДНЫМ, КАК ДО РОЖДЕНИЯ".
ЧЕЛОВЕК ПУСКАЕТ ПУЛЮ В ГОЛОВУ, ЕГО ЧЕРЕП РАЗЛЕТАЕТСЯ ВДРЕБЕЗГИ, МОЗГИ ПРИЛИПАЮТ К Га ЛЫМ СТЕНАМ. НО ОН ЕЩЕ НЕ УМЕР ОКОНЧА ТЕЛЬ-НО. ЛЕЖА НА ПОЛУ, ОН КОНВУЛЬСИВНО ДЕРГАЕТСЯ, ЕГО ЛИЦО ЗАЛИТО КРОВЬЮ. КАМЕРА ПРИБЛИ¬ЖАЕТСЯ ВПЛОТНУЮ К ЕГО ГУБАМ, ОН ШЕПЧЕТ:
- СПАСИБО ТЕБЕ, СМЕРТЬ!
И НЕДВИЖНО ЗАСТЫВАЕТ, УСТРЕМИВ ШИРОКО ОТКРЫТЫЕ ГЛАЗА В ПОТОЛОК.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ СОЧУВСТВЕННО ПОДВОДИТ ИТОГ: "БУДЬТЕ СО СМЕРТЬЮ НА "ТЫ", ВЕДЬ СМЕРТЬ -ПРЕДЕЛ МЕЧТЫ. САМОУБИЙСТВО ПОЗВОЛИТ ВАМ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ЖИЗНИ И ЕЕ БЕСКОНЕЧНЫХ ТЯ¬ГОТ".
Финальный слоган с логотипом ФФДС:
"КОНЕЦ СУЕТЕ: СМЕРТЬ - ИТОГ ЖИЗНИ".
Следуют титры:
"ПО ЗАКАЗУ ФРАНЦУЗСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ САМО¬УБИЙЦ (ФФДС)".
Другие варианты финальных слоганов:
"СМЕРГЬ НЫНЧЕ В МОДЕ ПРИ ЛЮБОЙ ПОГОДЕ".
"ЖИЗНЬ НЕ НУЖНА, СМЕРТЬ - ВАЖНА".
•ЖИЗНЬ? ОСТАВЬ ЕЕ ДРУЗЬЯМ!"
Если людям без конца твердить, что их жизнь не имеет смысла, они в какой-то момент впада¬ют в полное безумие, начинают метаться и кри¬чать; им трудно представить себе, что их суще¬ствование абсолютно бесцельно: как же это, неужели мы рождаемся на свет и живем ни за чем; а потом умираем, и всё?! Неудивительно, что все обитатели земли свихнулись вчистую.
