Ветер и дождь стучались в стёкла, возвещая приход ноября.
Демиургу снился сон. И магистру Дайлу тоже снился сон.
Демиургу снилось, что он сидит в заброшенном домике на склоне горы. Ветер задувал между ставнями.
Внутри всё было просто и бедно. Отчего создавалось впечатление, идеальной чистоты. Стол, стулья.
На столе дымятся кружки с тёмным напитком. Демиург отхлебнул - похоже на кофе. Но аромат незнакомый.
Напротив сидел полный человек, ещё не старый, но начинающий седеть и лысеть. Хозяин домика? Человек смотрел на него
светлыми, немного рыбьими глазами, словно чего-то ждал. Кажется, всё это время они беседовали, но о чём?
Магистру Дайлу снилось, что он сидит в заброшенном домике на склоне горы. Отчего же он заброшенный? Вот, хозяин сидит
напротив. Но, отчего-то Дайлу казалось, что тот нечасто здесь бывает. Дайл огляделся, в комнате только деревянный стол и стулья.
Кружки с горячим напитком. Дайл отхлебнул - похоже на роуп, но аромат незнакомый. Он опять взглянул на сидящего напротив,
высокого худого человека . Тот смотрел на него сквозь большие очки на длинном носу - ждёт продолжения беседы?
А о чём был рзговор?
В какой-то момент демиургу подумалось, может он уже умер? Ему отчего-то показалось это справедливым,
чтобы умершие попадали в придуманные ими миры.
А магистр Дайл вдруг проникся сочувствием к этому нескладному человеку в длинном шарфе. Ведь, по всему видно, что мечтатель. А мечтателям всегда трудно живётся.
Демиург отхлебнул из кружки ещё раз, и, словно, поймал за хвост продолжение беседы.
- Отчего же Вы решили, что Вашему миру грозит конец? Ничто, вроде бы не предвещает...
- Да, только боги на Горе строят убежище. И пророчество было, опять же...
- Какое пророчество?
- О закате четырёх лун.
Магистр Дайл не любил разговаривать с мечтателями. Но, этот и вовсе казался порождением его собственной усталости. Словно все события последних дней разом навалились
на него и вместе с мыслями о дочери, которая живёт где-то с этим глупым и невежественным торговцем краденным и совсем не навещает отца, с интригами тьмы и света,
втянувших старого мага в свою игру, с тоской о виноградниках, за которыми некому ухаживать... словно, всё это вместе и породилло этого странного человека и этот домик
на горе и завывающий ветер за окном.
Демиургу думалось, что если это не магистр снится ему, а он магистру? Что, если это магистр Дайл придумал его, демиурга, а не наоборот? Что если магистр Дайл, придумал
демиурга, придумавшего мир четырёх лун? Тогда выходит, что Дайл является изначальным создателем, а отсюда и вовсе, что мир четырёх лун породил сам себя. Может
магистру не хватало фантазии, чтобы придумать свой мир и тогда он придумал демиурга, у которого как раз и нет ничего, кроме фантазий, чтобы он сделал это за него? Отчего-то,
демиургу эта мысль показалась забавной.
А великий маг, толи услышав его мысли, толи высказывая свои заявил:
- Я не думаю, что Вы придумали наш мир... полностью. Я, знаете ли скептически отношусь к теории о творцах. Мне, куда проще, представить себе, что наш мир появился из
сгустка пустоты, как твердят нам пустотники, чем в то, что он порождение вашей больной фантазии. Но, многое говорит и об обратном...
Демиург совсем не обиделся, хотя и подумал, что придуманный мир вполне может появится из пустоты. Должен же быть какой-то материальный компонент фантазии;
если конечно можно назвать пустоту материальной.
Но, вслух ответил:
- Мне не о чем с Вами спорить, магистр. Но тогда, что Вы хотите от меня?
- Видите ли, если этот мир действительно придумали Вы, то только Ваша гибель может спасти его.
"А куда же я попаду после смерти?", - пронеслось в голове демиурга перед тем, как проснуться.
Ветер стихал за окнами, ноябрьский дождь стучался в стёкла.
