Часто приходится слышать про людей с «хорошими границами» и с «плохими границами», они же люди с границами «сильными» или «слабыми».
Люди с хорошими и сильными границами представляются как очень уверенные в себе, собранные, адекватные, не теряющие ни капли своей энергии зря. Их поле подобно крепкой упаковке, которая препятствует любой утечке сил не туда, куда им самим надо.
Люди с плохими и слабыми границами, напротив, описываются как слабые, мятущиеся, постоянно уступающие свою территорию, быстро теряющие силы, тратящие их без пользы для себя. Их поле кажется дырявым, энергия утекает, а плохие границы не способны их защищать.
Это представление хотя и очень упрощено, но верно. Неверны большинство выводов, которые делаются из этих картин, и рекомендации по «укреплению границ».
Самый главный неверный вывод, как всегда, связан со «врожденной слабостью» границ, или, в облегченном варианте, с «детской травмой границ».
Якобы в детстве человека травмировали и у него развился патологический тип привязанности, поэтому он быстро «сливает» эти границы, не может их удерживать, а иногда и атакует чужие границы сам, по той же причине. Рекомендация, которая выносится в таком случае, — психотерапия.
Действительно, хороший психотерапевт при регулярных и продолжительных сеансах терапии способен образовать с пациентом здоровое поле и внутри этого поля научить его выстраиванию границ.
Научившись этому на сеансах, пациент может попытаться воплотить это в жизнь. К сожалению, чтобы воплотить в жизнь то, что было создано в кабинете терапевта, одних навыков мало.
Слабые границы человека связаны не с недостатком навыков их построения, а с недостатком ресурсов. Можно сказать, что слабые границы – это приспособление человека к условиям низких ресурсов.
Нищий попрошайничает и ворует, потому что нечего есть, и у него не появится еда, если он перестанет попрошайничать, он сначала должен что-то заработать.
И если в случае с попрошайкой, минимальную работу найти несложно (если есть паспорт и человеческий вид, то есть сохранились хоть какие-то ресурсы), то в случае человека со слабыми границами, он не всегда может обеспечить себя энергией.
Таким образом психотерапия помогает, если она сочетается с реальными действиями по приобретению собственных ресурсов, и только тогда.
Самой сомнительной рекомендацией по части укрепления границ является совет избавиться от «привычки быть жертвой», учиться «жестко границы выстраивать», то есть «не уступать свою территорию, не делиться не с кем ресурсами, не позволять себе ничего навязывать».
В самих по себе этих словах нет ничего особенно вредного, немного более жестко и эгоистично, чем следовало бы, но в принципе человек может себе позволить такую высокую самооценку.
Нюанс заключается в том, что человек со слабыми границами не только не может себе этого позволить, но это для него может стать фатальным, поскольку он слишком зависим. Это как совет попрошайке перестать просить, а начать требовать. Или стать гордым, замкнуться в себе и умереть с голоду.
По большому счету то, что называется плохими или слабыми границами, это нестабильная А (субъективные личные границы). Всякий, кто имел дело с человеком с очень нестабильной А, знает, насколько это неприятное общение.
Такой человек постоянно путает свою территорию и чужую, он то хамит, то восхищается, подползает с просьбой, а потом вдруг занимает верхнюю позицию, ведет себя требовательно, а потом вдруг начинает унижаться, просит очень много, а если ему вдруг отказывают, ведет себя так, как будто его унизили, и всем этим очень сильно расшатывает границы другого человека, особенно если они не тренированы.
Очень часто людей с нестабильной А принимают за агрессоров и даже мелких каннибалов, но их отличие от вторых заключается в том, что они действительно не чувствуют своих и чужих границ, всегда страдают от этого и очень редко могут воспользоваться тем, что им перепадает, если вдруг перепадет.
Их можно считать агрессорами, поскольку А шире В (шире объективных личных границ, то есть реальных прав человека) действительно вызывает посягательство на чужую территорию, однако это агрессоры непоследовательные и они очень быстро переходят в состояние А —, и начинают унижаться.
Все вкупе, однако, выглядит еще противней. Кажется, что унижаются такие люди лишь для того, чтобы разжалобить и снова начать доставать. Часто так и бывает.
Поведение таких людей имеет единственную причину – хронический разрыв между А и В. Человек, у которого А=В ведет себя очень адекватно, уверенно, не инициирует конфликтов и вообще крайне приятный в общении человек, при условии что общается с такими же (для людей с плохими границами он может показаться слишком жестким, поскольку быстро дает отпор).
Каннибал имеет А больше В, но очень хорошо контролирует этот процесс, осознает, никогда не превышает порог воздействия и умеет шифровать свою высокую А. Этим каннибал отличается от простого агрессора и тем более от человека с плохими границами, который просто не способен контролировать скачки А.
В чем причина неконтролируемых скачков А? С контролируемыми все понятно: человек хочет захватить больше территории, совершает наступление, и если ему дают отпор, отступает, потом опять делает шаг.
На сознательном уровне он отслеживает происходящее, поэтому с ним возможны конструктивные беседы и постановка ультиматумов «если ты будешь поступать со мной так, то я…» которые нередко работают, если партнер демонстрирует готовность реализовать угрозу (и может это сделать, то есть его В достаточна).
Неконтролируемый скачок А связан с так называемым полиморфным накопленным стрессом и аддиктивным состоянием. По большому счету это попытка увеличить свою В (расширить объективные границы, стать значительнее, выше) ради быстрого снятия слишком сильного, иногда почти смертельного, напряжения.
Так алкоголик наполняет рюмку, потому что не в силах преодолеть аддиктивную тягу или даже абстиненцию, то есть ломку.
Алкоголика бесполезно убеждать на рациональном уровне, что каждая рюмка лишь увеличивает аддикцию, для него существует более насущная проблема – сиюминутное страдание, которое ему необходимо как можно быстрее снять, и психического ресурса для преодоления своего состояния у него нет. Он не может терпеть!
Обвинять его в безволии то же самое, что обвинять в низком гемоглобине или высоком инсулине больного человека. Да, иногда они сами себя «довели» до такого состояния неправильным образом жизни, но теперь им нужно лечение, а не обвинение.
Очень часто людей со скачкообразной А считают скрытыми мазохистами. Они словно специально нарываются, стараются задеть, чтобы получить отпор и перейти в блаженно униженное состояние, иногда с такой охотой, что это выглядит их намерением.
Особенно часто жалуются на это мужчины. Жена начинает пилить, ворчать, задевать и унижать мужа, пока тот не бьет кулаком по столу или не хлопает дверью. Тогда она переходит в фазу А — начинает подлизываться, юлить, сюсюкать и выпрашивать прощения.
Иногда сами женщины рассказывают такое про себя. Десятки раз я слышала от жертв насилия слова о том, что они сами провоцируют насилие, что им «нужна сильная рука, а иначе они превращаются в стерв и не успокоятся, пока их не обуздают».
Из той же оперы обычай прекращать женскую истерику пощечинами и рассказы о живительном воздействии порки на супружеские отношения. Советы, которые психологи дают жертвам подобных ситуаций «следить за собой», что правильно, но так же бесполезно, как посоветовать алкоголику воздержаться от второй рюмки, когда он уже выпил первую.
Впрочем, те, кто считают, что помогает насилие, правы намного меньше. Это все равно, что лечить алкоголика огромными дозами спиртного, надеясь, что когда он наконец-то перепьет, он перестанет пить. Умереть может легко, а перестать — вряд ли.
Почему возникает такой разрыв между В и А, который человек не может преодолеть? Это происходит потому, что ресурсов человека не хватает на то, чтобы обеспечить себя энергией, достаточной для относительно автономного состояния, в котором можно поддерживать здоровую дистанцию.
Такие люди не могут поддерживать статус-кво, то есть держать свою А=В (довольствоваться тем, что у них есть), им очень плохо, им обязательно надо больше, и это не каприз, а тот самый полиморфный стресс, большая дыра в поле, которая не зарастает и все время требует компенсации.
Человек не может заниматься развитием, он вынужден постоянно латать свою дыру, которая опять зияет. Человеку постоянно нужна чья-то энергия, поддержка, близость, а для автономии нужен запас сил, которых у него нет.
Такой человек, будучи одиноким, потому и сливает границы быстро, с любым, кто вступил с ним даже в краткий контакт, что он как алкоголик тут же теряет контроль из-за очень слабого состояния ресурсов.
Это похоже на цепь кредитов. Человек берет кредит, чтобы прямо сейчас снять накопленный стресс и купить себе что-то, но не может выплатить кредит, потому что постоянно покупает что-то еще (поскольку стресс растет), берет новые кредиты, чтобы расплатиться с прежними и так по нарастающей.
Почему при агрессии со стороны того, с кем сливает границы такой вечный заемщик, он быстро переходит в «блаженное» состояние жертвы (охотно унижается, просит прощения)? Это происходит из-за того, что разделить границы такой человек не в состоянии, он пытается доминировать, но если не получается, готов подчиниться, лишь бы его не гнали и подчиниться искренне, отчего это выглядит «блаженством».
Этот момент надо очень хорошо понимать, чтобы не думать, что изначальное стремление такого человека – мазохизм. Нет, он с удовольствием остался бы в верхней позиции, но если нельзя, готов на все, лишь бы его не гнали. Как только его страх быть изгнанным немного пройдет, он опять постарается совершить переворот, оттянуть на себя В, и получив отпор, снова перейдет в нижнюю позицию. И так бесконечно.
Причина – нужда в близости с кем-то (конкретным или первым попавшемся), а противоречивое поведение – следствие.
Когда такого человека призывают «жестко выстроить границы», он не становится автономным. Он стал бы автономным раньше и не унижался бы ни одной минуты, если бы мог. Его границы не были бы слабыми, если бы он постоянно не нуждался в чужой энергии, а имел свою.
Рекомендацию стать «жестче» он либо не может выполнить и чувствует комплекс (дополнительный стресс, то есть отъем энергии), либо соглашается и впадает в перманентную агрессию, начинает не просить, а требовать, не унижаться, а повелевать. В результате его партнер просто дистанцируется, а то и отвечает защитной агрессией.
Очень много женщин, находящихся в зависимости, вместо того, чтобы подумать о выходе из зависимости (прежде всего материальной, потом эмоциональной) переходят в режим неожиданного доминирования, требуют, угрожают и демонстрируют «силу», а попросту ненависть к тем, от кого они зависят. Ничего кроме агрессии в ответ они не получают, а в дополнение еще и санкции, благодаря которым лишаются всего.
Иногда это становится первым шагом к самостоятельности, и тогда это неплохой исход, но намного чаще бывает наоборот: лишенные всего жертвы в стрессе прилипают к кому-то или чему-то, кто дает им видимость поддержки, и использует в своих целях.
Начать приобретать ресурсы с нуля, да еще в стрессе, очень сложно, хочется как можно быстрее примкнуть к чужому полю, если не в новой паре, то в новой группе. И к их «услугам», как правило, множество сект и организаций, которые с удовольствием пополнят свои ряды еще одним бесплатным активистом.
