***
Небес надгорных глубина
Хранит звезду. Она одна,
Лаская тонкие лучи
В холодных льдах среди кручин,
Молчит, в раздумии светя,
Тоскою землю осеня.
А рядом ангел, глядя в мир,
Держась крылами за эфир,
Как-будто плачет, свят и мил.
Ужель он счастие забыл?
Ужель покинул светлый рай,
Грехов снимая урожай.
Но этот грустный небожитель
Всего лишь ангел-охранитель.
Он ближе всех к страстям земным,
Не то, что гордый херувим.
Ему знаком и гнев и пыл -
Горячий и когда остыл.
Любовь он знает и слепое
Предначертанье роковое.
Все есть в нем, что в душе живой,
Которой он как щит стальной.
Но плачет он,- к чему тоска,
Ведь подопечная душа
Жива (огонь неугасим).
Что за печаль владеет им?-
Печаль одна на все века
Была и будет навсегда:
Что в нашем сердце разжигает
Пожары чувств и им внимает?
Что значат грусть, тоска, печаль?
За что ушедшее так жаль?
За что надежде как иконе
Приносят жертву на ладонях?
В которых ищут черт узор,
Знакомых линий перебор,
За что так веру ценят в свете,
Не веря преданности с этим?
На свете лишь любовь одна
Всю силу жизни вобрала.
И вот искра души живой,
Но в ней любовь не ждет покой.
Как сладострастною весной
Когда в права вступает зной,
Внезапно солнце тьма обнимет
И божья милость мир покинет.
И снег бескрайней простыней
Устелет землю с головой.
И молодой цветок, родившись,
Не насладясь, но распустившись,
Уснет холодным мертвым сном,
Не прожив жизнь, не став плодом.
Но все, что жаждал: свет, тепло,
Нектар, как сладкое вино,
Все живо и в корнях земли
Таятся временно они.
Бурлят, кипят и рвут поводья,
Как реки молят половодья,
Чтоб из цепей суровых льдов
Освободить свою любовь
К теплу, огню, к закатам вчерним,
К туману, к эху, к ночам летним,
И к деве с грустными очами,
Реку наполнившей слезами,
И к ангелу, что, глядя в мир,
Держась крылами за эфир,
Как-будто плачет,- свят и мил, -
Несчастный, счастье не забыл...
1996
