Запретный плод
Геко приоткрыл глаза и легко выдохнул в загорелую гладкую кожу, в точеную, будто из полированного сандалового дерева выведенную, щиколотку Анны. Он моргнул несколько раз, улыбаясь сонно и все еще не шевелясь.
Солнце падало на постель, на их тела, раскалывалось на изломанные фрагменты, превращая две раскинувшиеся на простынях золотистые фигуры в работу Пабло Пикассо.
http://blogs.mail.ru/mail/moisin/tag/%ef%ee%ec%ee%f9%fc%20%e1%eb%ee%e3%e3%e5%f0%f3...
Геко осторожно, почти невесомо, коснулся губами косточки на ее стопе и медленно лизнул, проводя языком вверх, насколько дотянулся, не сделав больше ни единого движения. Анна выдохнула, вздрогнула, просыпаясь, потянула ногу лениво, в тишине тонко зазвенела цепь...
Цепь, протянутая к черному собачьему ошейнику.
На шее Геко.
Геко приподнял лицо и посмотрел на женщину, в чьих ногах он спал и в чьих тонких пальцах позвякивала цепочка. Он посмотрел сквозь ресницы по-над поверхностью ее кожи, лениво, снизу вверх, словно скользя по этим плавным изгибам, облитым солнечным светом. Голень, колено, бедро, живот, грудь, изгиб шеи, абрис подбородка и контур скулы. Все эти плавные переходы, мягкие линии, будто силуэты барханов в освещенной предзакатным солнцем пустыне, он посмотрел туда, выше, где над барханами вдруг небесной синевой блеснул глаз, окруженный черными стрелами ресниц. Анна посмотрела на него, будто синее небо отразилось в зеленых ленивых водах глаз Геко.
Они расслабленно лежали, не шевелясь более, только смотрели друг на друга безмолвно, улыбаясь уголками губ. В этот момент они были особенно похожи, будто брат с сестрой - оба легкие, загорелые, черноволосые и изящные. Звери одной породы, нежащиеся на солнце. С той только разницей, что у одного на шее был ошейник, а у другой меж пальцев змеилась серебренная цепь.
Анна пошевелила рукой, сделала круговое движение и цепь звякнула и пошла наматываться на тонкое запястье, подобно изящному браслету. Геко выдохнул и подался вслед за усиливающимся натяжением, приподнялся на руках и скользнул вверх, шелком по шелку, касаясь кожи Анны, так чтобы оказаться сверху, касаясь ее груди своей грудью.
Его лицо склонилось над ее запрокинутым лицом, она улыбнулась, запустила руки в его волосы, чуть отодвинула его, разглядывая, цепь колебалась у его скулы. Они молчали и улыбались, разглядывая друг друга с тем же незамутненным интересом и восторженным, умиленным удовольствием, с каким люди смотрят на своих кошек, а кошки смотрят на своих людей. Анна перебирала его волосы, а он вдыхал ее запах, изредка пошевеливаясь, поводя плечом, припадая чуть, чтобы еще раз скользнуть своим телом по ее коже. Наконец она разлепила губы и произнесла едва слышно, показав взглядом на столик возле кровати:
- Дай персик...
Геко улыбнулся, сощурился и неторопливо потянулся, соскользнув с нее, точно большой кот, перевесился с постели и коснулся губами нежного бока персика, лежащего среди фруктов. Не торопясь, лениво, он разомкнул челюсти и впился в плод, пронзая зубами его нежную шкурку.
Он взял его в зубы, и вобрался обратно на постель, возвращаясь в прежнее положение. Он держал персик в зубах, прямо над Анной и сок струился по его подбородку, каплями бежал по шее и медленно капал на ее грудь, собираясь в ямочке у горла.
Она улыбнулась, помедлила секунду, в глазах ее сверкнули веселые искорки. Анна потянулась и коснулась губами плода, что он держал в зубах - у самого уголка его улыбающихся губ. И впилась в персик зубами, откусывая сочную плоть, сок заструился ручейком, Геко звучно втянул воздух сквозь зубы, вместе с соком глотая стон.
Она ела персик, смеялась глазами, откусывала, касаясь губами его губ, скользя скулой по его скуле, слизывая сок и глотая нежную ароматную плоть в странном подобии плотского поцелуя.
Их соединял этот плод.
Они застыли безмолвно, слушая лишь звуки, производимые ими, звуки, подобные звукам любви, улыбаясь и жмурясь, соединяясь в ощущении кожи, влажной мякоти, аромате и в общей мысли...
Что этот персик так похож на...
Каждого из них.