мы женщины - вольные птицы.
нам горы не станут стеной.
мы смелы, нам есть чем гордиться
когда чей-то взгляд за спиной.
мы кошки, порою волчицы.
мы мягки, опасны слегка.
нам выпало девой родиться
и женщиной слыть до конца.
мы ветрены, часто наивны
безумны ушедшей весной.
а если пора нам влюбиться,
мы любим мужчин всей душой.
мы женщины - просто рабыни,
на кухне, где свой кабинет.
мы женщины. чьи-то богини,
несем свое бремя побед.

Ты в дверях с бокалом грога

Ежишься плечами зябко,

С грогом около порога

И рукой сжимаешь шляпку.

Незаметно наблюдаю

Под этюды клавесина,

Как в глазах твоих играют

Язычки огня камина.

Вздрогнут крылышками свечи,

Хочется сойти с ума:

Я и ты, и этот вечер,

Полусвет и полутьма.

Хочется с проворством кошки

Пригласить тебя на танец,

Целовать твои ладошки

И стыдливых щек румянец.

Я плюс ты, огонь камина,

Ты с бокалом, я с усами,

Мы и звуки клавесина,

И сжигающее пламя.

Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.

Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.

Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины
Горькую кисть.

Я не женщина на ночь . Я ночь. Навсегда.
Я не праздник  – я жизнь, и я сложная штука.
Да, мне больно и грустно . Но лишь иногда.
А вообще я умею отлично быть сукой.
Я сокровище. Только сумей разглядеть.
Не сумел – не судьба. Не судьба – не разлука.
Я вселенная . Я рождена умереть -
Как и каждый из нас. Круговая порука.
Моя слабость давно растворилась в вине ,
Моя ночь – ураган. Мое утро цинично.
Я уже победила в холодной войне.
Ну а кто проиграл – мне уже безразлично .

Вы лежали в гамаке

С сигаретою в руке

И невольно искривляли

Тело где-то в позвонке.

Вы лежали у реки

Ни близки, ни далеки,

И губами выдували

Слюни, словно пузырьки,

Я хотел быть ветерком,

Я хотел быть гамаком,

Грудь Вам лапками царапать

Легкокрылым мотыльком.

Я хотел бы быть рекой,

Гладить Вас своей рукой,

Гладить волосы и тело -

Вот я ласковый какой:

Я хотел быть ветерком,

Я хотел быть мотыльком,

Только на хрен Вы мне сдались

С искривленным позвонком.

Для счастья нужно ведь так мало -

Приборы: ножик, рюмка, вилка,

Скатерть, хрустящая крахмалом,

И запотевшая бутылка.

Стол, стул и в вазочке цветочки,

Два бутербродика с икрою,

И малосольные грибочки,

И ассорти еще мясное:

Потом селедочка в маслинках

Или свинячие биточки,

И симпатичная блондинка,

И чтобы ямочки на щечках.

И чтоб не девушка, а пончик,

Локтем локтя ее коснусь я:

Но стоп! Мечтать закончим,

А то слюною захлебнусь я:

Мы только женщины - и , так сказать,"увы"
А почему "увы" ? Пора задеть причины.
"Вино и женщины"-так говорите вы,
Но мы не говорим: "конфеты и мужчины".

Мы отличаем вас от груши , от халвы ,
Мы как-то чувствуем,что люди-не ветчины,
Хотя , послушать вас,лишь тем и отличимы,
Что сразу на плечах не носим головы.

"Вино и женщины" ? -Последуем отсель.
О женщина ,возьми поваренную книжку,
Скажи:"Люблю тебя"как ягодный кисель,
Как рыбью голову! Как зайчью лодыжку!

По сердцу ли тебе привязанность моя?
Ах, да! Ты не еда! Ты человек! А я?

найдено в инете.

Бывают женщины разные,

Бывают, как вина, искристые,

Белые или красные,

Бродящие и игристые.

Десертные вина, крепленые,

Или ликеры сладкие,

Бывают они округленные,

И наоборот - гладкие.

Бывают, как лед,

И бывают, как мед,

Грог или коктейля

Холодная взвесь:

Коньяк ли? Шампанское?

Кто их поймет?

Хотя, говорят,

Даже умные есть.

Представь себе: он лампочка в уборной -
Общественной, не знавшей белизны.
Лишь мухи бьются тупо и упорно
В стекло его загаженной спины.

Над ним - неровным небом потолок.
Под ним - исподов сокровенный выгул.
И беспокойный провод, как вьюнок,
Ведёт к рубильнику с дилеммой ВКЛ и ВЫКЛ.

Мир перевёрнут, переломан цоколь,
И прошлое - невнятный полумрак,
И нету силы думать о высоком,
Но не светить ему нельзя никак.

Внутри него - каких-то сотня ватт,
За ним - сопротивленье ом так в двести.
Но ведь никто - заметь - не виноват
В так странно высвеченных времени и месте.

И где бы дух твой безмятежный не носило,
И кем бы ни был ты на том и этом свете,
Сейчас ты - лампочка, что светит в четверть силы
В забытом Богом привокзальном туалете.


Она была улыбкой на обложке
Красивого рекламного журнала.
Её всегда встречали по одёжке,
А большего она и не желала.

Но был лишен красивости финал,
И закатилось яркое светило:
Её до дыр засмотренный журнал
Осел в кабинке привокзального сортира.

Теперь гляди, как нестерпимо туго
Случайность натянула тетиву,
Когда они увидели друг друга -
Без всяких предисловий, наяву.

И искры пронеслись по проводам,
Детектор зафиксировал ошибку.
А он подумал: что же я отдам,
Чтоб осветить её погасшую улыбку?

И кем бы ни были мы в настоящей жизни,
И что бы в будущей себе не заказали,
Но в этот миг мы перестанем быть чужими
На переполненном разлуками вокзале.


А ты? Ты коротаешь ночь в вагоне,
Поёшь во сне неписаные песни,
И что тебе до двух чужих агоний,
Замешанных в рифмованные смеси!

Но гулкий взрыв уснувших оглушил:
Горит сарай на станции промозглой.
И видишь - две слепившихся души
Сигнальным пламенем летят к далёким звёздам...

Какие б токи сквозь тебя не проходили,
И по каким бы ты не мыкался дорогам,
Будь ты хоть оттиском, хоть лампочкой в сортире, -
Ты не забыт ни электричеством, ни Богом.

Я бы на коленках

К Вам приполз,

Только бы остались

Мы одни.

Ваше тело

Просится на холст,

А не на банальность

Простыни.

Краски бы развел,

Не торопясь,

Лишь затем,

Чтоб Вас увековечить,

Локонов волос

Густую вязь,

Магию округлостей

И плечи.

Краски вас

Да одухотворят.

И глаза,

И волшебство фигуры.

Пусть потом

Потомки говорят:

Создал ангела

Из этакой вот

Дуры:

Ветер осенний в лесах подымается,
Шумно по чащам идет,
Мертвые листья срывает и весело
В бешеной пляске несет.

Только замрет, припадет и послушает, -
Снова взмахнет, а за ним
Лес загудит, затрепещет, - и сыплются
Листья дождем золотым.

Веет зимою, морозными вьюгами,
Тучи плывут в небесах...
Пусть же погибнет все мертвое, слабое
И возвратится во прах!

Зимние вьюги - предтечи весенние,
Зимние вьюги должны
Похоронить под снегами холодными
Мертвых к приходу весны.

В темную осень земля укрывается
Желтой листвой, а под ней
Дремлет побегов и трав прозябание,
Сок животворных корней.

Жизнь зарождается в мраке таинственном.
Радость и гибель ея
Служат нетленному и неизменному -
Вечной красе Бытия!

Тихо плещется полночь

В лёгкой лодочке с вёслами.

Снов корзину наполню

Ягод алыми звёздами.

Их манящая сладость

Расстояньем усилена,

Ароматами сада

Высь пропитана синяя.

Меж губами распутно

Поцелуем полощутся,

Брызжут соком, как будто

Что-то крикнуть им хочется.

По весне расцветает

Небо звёздными вишнями.

Мне тебя не хватает -

В крике ягод услышь меня!

Арома Лайм

О Боже,
Научи меня прощать,
И одари уменьем этим свыше,
Как трудно просто, словом не сказать,
Внутри противоречья стоном дышат.

О Боже,
Объясни мне, в чём тут суть
Кому же больше нужно то прощенье
Ему - удар направленный мой в грудь,
Иль мне самой блуждающей в сомненьях.

О Боже,
Где же истину найти,
Понять, и оградится панацеей,
И как к ответу верному придти,
А не играть на сцене в лицедеев.

О Боже,
Так подскажешь или нет?
По-видимому - нет раз ты в молчанье,
Самой искать придётся тот ответ
Что душу приведёт в успокоенье.

О Боже, Боже,
Как всегда ты прав,
И я сама найду пути к решенью!

Ирина Эфр

Я обожаю вечер
В кругу своих родных,
Люблю детишек лепет
О подвигах своих.

Люблю семейный ужин,
Где много говорим,
Люблю, когда мы с мужем
В обнимочку сидим.

Но также почему-то
И утро я люблю,
Когда детишек шустро
Учителю спихну.

А мужа ? на работу
Усиленно пахать,
А мне самой охота
"Свобода!" ? закричать.

...И каждая ждет от судьбы чего-то:
Принца, цветов, стабильного цикла,
Предложенья, ребенка, мужа с работы,
Сериала, к которому так привыкла.

Много подарков хороших и разных,
Подтверждений прогнозов погоды и сонника,
Просто - и многократных оргазмов,
Командировки мужа, звонка любовника.

Начала, потом - окончанья ремонта,
Отпуска в Сочи, передачи "Аншлаг",
Результатов анализов, второго ребенка,
И еще - пока высохнет лак.

Изобретения невидимого на теле лифчика,
Урожая на даче, соседа пополигамней,
Мамонта покрупнее, поволосатей - его добытчика,
Времени собирать, потом - доставать из-за пазухи камни.

Собственную зарплату, гостей на ужин,
Ухода гостей как небесной манны,
Электронную почту, зарплату мужа
(Хмм, он не уехал в командировку? Странно...)

Кофе в постель, огоньку, пожарных,
Сантехника, "скорую", реформирования ЖКХ,
Хорошего мужика, несуществующего как жанр,
И, как правило - от козла молока.

Ждут индивидуально и группами, ждут, прикрываясь
Как щитом утешающей тезой "Нас рать".
А я не такая. Вот только дождусь своего трамвая -
И отправлюсь все это брать.

Мария ДУБИКОВСКАЯ

Беседовать о странностях любви,
ажур словес плетя неторопливо,
потягивая кофе или пиво,
наедине, под вечер, vis-a-vis.

Беседовать о странностях судьбы,
как правило, по-детски нелогичной
в устройстве жизни
(в скобках - жизни личной).
Ах, как бы все сложилось, если бы!..

Беседовать о странностях потерь
грядущих и былых приобретений,
нанизывая кольца откровений
на стержень приглушенного "поверь..."

И вздрагивать от мелочи любой,
беседуя о странностях...
С тобой...

Ирина ГОРЯЧЕВА