Ты забыл обо мне,
Телефон беспричинно простужен.
На высокой волне дождь спешит
Отстучаться по лужам.

Дождь законник и праведник,
Вечный безвременный странник
Он беспечно неправильно
Гонит ласкает и манит.

В каплях света на окнах
Искрится, играет слезами
И смывается слёзы,
Что еще остаются за нами.

Темнее ночи, яснее дня
Светлее самых светлых мыслей
В день Пасхи светится Земля
Веков вовеки, ныне присне.

Взгляни на мир сквозь пелену волос,
Глаза привыкнут видеть свет сквозь тени.
А на губах – задумчивый вопрос:
Кто создал душу - дьявол или гений ?

Она болит – и нет микстур лечить,
Она поет – и микрофон не нужен.
А замолчит – и силы нет взбодрить,
Согреть ее среди житейской стужи.

Но лишь ДУША способна осознать,
Где недруг, друг, где счастье и неволя,
Любить, взлетать, страдать и расцветать
И - рваться в небо, бедствуя в неволе.

Слова исчезнут, прахом растворятся
В невысказанной боли тишины,
Упасть в инферно – и с колен подняться,
Простить весь мир, простив себя. А ты?

Способен ли, махнув на все рукою,
Забыть о боли позапрошлых дней
Пощечины судьбы заслужены ли?
Стоя!
Воспринимать, быть благодарным ей.

Воспрянет жизнь – и в этом нет сомненья:
Весна, дожди, теплом окутан день,
Обида, боль и радость – это звенья
Одной цепи. А у борьера свет и тень.

Мы разрывали счастье на мгновенья,
Мешали правду с ложью наугад.
И забывая таинство рожденья,
Гасили в лоне похотливый взгляд.

Что есть любовь? Желанье плыть и верить,
Что там, вдали, за смуглою звездой
Нам распахнется настежь теплый берег
И ясный голос позовет с собой.

Мы в полный рост стоим у края бездны,
Лучам и ветру подставляя грудь.
И не боимся, что больная бездарь
Нас может в пропасть нехотя столкнуть.

Надгробий сотни. Тишина.
Устало время. Дождь.
Желто-кофейная листва
Шуршит, когда идешь.

Шершавый мох обвил стволы.
Здесь целый мир уснул.
И лишь бессменные грибы
Восстали в караул

То плакать хочется, то петь
От слов простых и непонятных.
И души грешные согреть
И нищих, и безумно знатных.
В огне свечей, в мерцанье тьмы,
В лучах, сквозь стекла оброненных,
Крестом очищенные лбы
В церквушке среди гор бессонных.

Туманом был окутан вечер
И запахом цветов лиловых.
Глициния пророчит встречи
В ветвях беседки, как в оковах.

И светлою слезой омыты,
Нашедшие свой путь в пустыне.
Их помыслы от тех сокрыты,
Кто им завидует поныне.

И кто придумал слабою назвать,
Ту, кто способна быть у очага и власти,
Любить, творить, рожать и созидать,
И оставаться женственно-прекрасной!

Любимой быть и самой дорогой,
Надежным другом, верною опорой,
Бабусей, мамой, дочерью, сестрой
И – просто ЖЕНЩИНОЙ, что провожают взором.

Надежды, страданье,
Спросонок – звонки
И лунная оттепель
Праведных мыслей,
И беглые знаки
Беззвучной строки,
А чувства, как сливки,
Немного прокисли.

И вздыбились пеной,
Бродя, через край,
Спеша затопить беспросветные дали.
Ты – сливки испей,
Мыслям скиснуть не дай,
Ведь все до тебя,
Как на торгах продали.

Вскарабкайся, выплесни
Все, что забыл
И – снова на дно просветительной чуши.
А если лишь этим
Дышал ты и жил,
То чаще свой голос, что
Шепчет, послушай.

А деревянные столбы,
Как неказистый беспризорник,
И в одиночестве светлы.
Сметает листья ранний дворник.
Круг света меркнет в тишине.
И фонарем покой заслужен.
Он жил, как мог. Горел в огне.
А днем светло. Фонарь не нужен.

Глаза с глазами говорят
Без поцелуев, рук и ласки,
И твой бездонный серый взгляд
Опять рассказывает сказки.

Про хмурый лес и сизый дым,
Как тучи по морю носились,
И как тоскливо быть чужим,
И почему соседи спились

И почему в хаосе дней
Одни глаза горят желаньем.
Ты расскажи сегодня ей
О своих чувствах. С опозданьем.

Я открещусь ото всего, что было
И позабуду взгляд чужих квартир,
Чтобы в ладонях сердце не застыло
И в пропасть рухнул беспокойный мир.

Я не смогу простить, но боль спасает
И отвлекает от коротких встреч,
И пусть лицо, как осень, увядает,
И пусть не смог тепло ты уберечь.

Я не уйду и не спешу расстаться,
Ведь одиночество - не мой желанный сон.
Но как же попросить - и не сдаваться?
А в тишине - воспоминаний звон.

Друзья, враги, все те же лица.
Но как не хочется делиться
На лагеря: мы - здесь, вы - там
На ринге жизни по углам.

И улыбаемся учтиво,
Не сладострастно, не спесиво,
Благополучия полны,
На поле битвы: МЫ и ВЫ.

Но цель одна: прожить и выжить,
А средства: кто за кем стоит.
Побольше из партнера выжать.
И даже совесть не болит.

Ты можешь просто развернуться и уйти,
Я не коснусь дыханьем губ твоих горячих.
И в одиночестве на праведном пути
Бреду бессонницей голодной и незрячей.

Играть в любовь приятно и грешно,
Но коррективы жизнь без спроса вносит.
В глазах - усмешка, а в душе - темно,
В ладонях - холод, а на сердце - осень.

С днем сердец,
Неизменно открытых,
Рук, протянутых вовремя другу,
Слов естественных и неизбитых…
Год проходит известно по кругу
И опять этот день за окошком
Меж сердец беспокойно витает,
И мурлыкая, трется, как кошка,
И в февральском безоблачье тает.

В колонках играет - Mylene Farmer - Fuck Them all

В одно мгновенье рухнул мир,
А все вокруг – светло и чисто.
Окончен власти блиц-турнир.
Ну, вот и всё… И что ж так быстро?!

Тепло, уют, привычный быт,
Проголодался – бутерброды.
Все – в прошлом, а душа чадит,
И плачет. Рвется на свободу.

О, Господи! Спаси того,
Кто оступился ненароком.
Коль жить с сумою суждено,
Не будь в Отечестве пророком!

Зимой остывают все чувства,
И с губ, пересохших в мороз,
Срывается стон: «Как же пусто!
Как холодно, даже от слез!»

И рук, что озябли от ветра,
И слов, что взахлеб сорвались,
Не греют надежды на лето,
На счастье и яркую жизнь.

Так холодно и одиноко,
Кристаллами хрупкого льда,
Мороз украшает не окна,
А жизнь, что еще не пришла.

Ты покупала мебель с молотка
В полуразрушенном, судьбой забытом зале.
Столы носили, стулья, а пока
Играла музыка в углу сидящей паре.

Склонив, друг к другу головы, они
Мешали ложечками в мутно звонкой чаше.
Лились аккорды про былые дни
И про любовь прекрасную, не вашу.

Последний стол, два стула у стены.
Немой укор. Но деньги все решили.
В пустынном зале кружатся они –
Те двое, что еще не говорили.