В колонках играет - Вивальди - "Времена года" (зима)Настроение сейчас - БезразличиеМонолог.
С того момента, как куранты пробили полночь прошло уже больше 15 часов… Наступил новый год, и через закрытое окно слышались жалкие отголоски праздника, воплотившегося в робкий звук запоздалых китайских петард… Самая длинная ночь в году закончилась, и моя спутница вернулась домой. Она устало смахнула с кровати обломки новогодней мишуры и тяжело опустилась на скомканное одеяло. Её темные волосы обнимали тонкие плечи, волнами падали на лицо и путались в браслетах на запястьях, становясь, словно бы, фантастическими оковами. И если бы не тяжелый взгляд, она была бы похожа на девушек с обложек глянцевых журналов, если бы не этот тяжелый взгляд… Она прикоснулась рукой к виску и, болезненно закрыв глаза, неженственно низким голосом прошептала "всё"… Она сидела так пару мгновений, после чего, медленно облокотившись спиной и затылком на стену, посмотрела в висящее напротив зеркало. Там сидела болезненно худая девушка с сухими, на вид, некогда черными волосами, одетая в черный спортивный костюм, из-за которого волосы её, казалось, отливали потускневшей медью, девушка с фарфоровым лицом и взглядом смертельно раненого волка. Она провела рукой вверх по голове, пытаясь откинуть волосы назад с лица, но те непокорно упали обратно. Мне почему-то показалось, что когда-то давно, она и сама была столь же непокорной и свободной, как ветер, что кружил снег за окном комнаты, заставляя его ложиться причудливыми узорами на крыши домов, стволы деревьев, припаркованные машины и, казалось навсегда, замерзшую землю. Как тихо… И только её тяжёлое дыхание нарушало почти кладбищенскую тишину комнаты. Мы были знакомы очень давно, но я никогда не видел её столь уставшей, измотанной… В ней, словно, выключили свет, и она, больше похожая на призрака, казалось даже излучает темноту.
"Ты боишься смерти?" – и я сам испугался своих слов. Не знаю, почему вдруг они сорвались с губ… Так глупо и неуместно, что я не нашел ничего лучшего, чем отвернуться в сторону.
Спустя вечность она произнесла мое имя, и я, поёжившись от холода её голоса, был вынужден вновь повернуться. Не двинулась. Даже не изменила позу. По-прежнему глядя куда-то сквозь зеркало, словно ждала подобного вопроса. Так хочется верить, что я не первый, кто спросил об этом.
Она повернулась в мою сторону и, плавно убрав с лица волосы за ухо, посмотрела мне прямо в глаза, а может быть и в самую душу, и я, поспешно отведя взгляд, скомкано произнёс что-то похожее на слово "прости".
"Посмотри мне в глаза и скажи, что ты там видишь…" – я вздрогнул от этих слов, как от удара током, и зачем-то поднеся руку к губам, осторожно встретил обращённый ко мне взгляд. Она смотрела не моргая, а я всё глубже утопал в её глазах, не имея возможности вырваться.
"Там пустота…" – собственный голос показался мне испуганным до безумия. Она закрыла глаза, и меня почти физически отбросило назад. Она опустила голову вниз, и упавшие волосы полностью закрыли её лицо.
"Именно…" – такой низкий, четкий, усталый голос.
"Там пустота…" – она вновь повернулась к зеркалу, приложив руку к груди, туда, где принято считать, находится душа, прошептала: "и там тоже пустота…", махнув рукой в сторону окна, ещё тише добавила: "…и там тоже…"
"Нет. Я не боюсь смерти…" – и она вновь сковала меня своим жутким взглядом – "Смерть неизбежна. Её глупо бояться…" – она накрутила на палец один локон и задумчиво продолжила – "А того, что будет после смерти, я, пожалуй, боюсь…".
Такого ответа я не ожидал. Видимо шок, вызванный её словами, заставил меня заметно побледнеть, потому что она чуть улыбнулась, отпустила волосы и вновь обратилась к зеркалу – "…хотя, я думаю, что там будет всё та же безудержная пустота…" – она шумно вздохнула.
Опершись локтем о низкую спинку дивана одной рукой, она тяжело опустила на неё голову, а другой рукой стала медленно распутывать длинные волосы – "Знаешь…" – она помолчала секунду – "Порой мне страшно думать, что я умру, так и не узнав – для чего жила… Не хочется верить, что смысл всей жизни действительно заключен в этой банальной истине… Не хочется верить, что нет конечной цели, а смысл жизни – в самой жизни…" – за окном далеким рокотом разорвалась петарда, наверно, последняя за сегодняшний день.
"Я хочу всё забыть…" – фатальный смысл этой простой, казалось бы, фразы больно ударил меня в самое сердце, заставив сделать шаг назад и закрыть лицо руками, чтобы, не дай Бог, она не увидела моих слез, так не вовремя вырвавшихся из глубины души.
"Я хочу всё забыть…" – она перестала шептать, но говорила по-прежнему тихо, низким, сломанным, металлическим голосом – "Уж, казалось бы – кокаин и алкоголь должны стереть всё…" – она закрыла лицо рукой – "Но боль и страх, как и прежде со мной…".
Она попыталась сесть прямо, но бурная ночь второй раз напомнила о себе и, приподнявшись на пару сантиметров, она оставила эти неудачные попытки и сжала руками виски. Жаль, что волосы не позволяли мне видеть её лицо, ей единственной из всех моих знакомых "шла" боль – она как-то заостряла черты лица и, казалось даже, слегка меняла оттенок фарфоровой кожи.
"Мне иногда кажется, что та девушка в зеркале…" – она посмотрела вперед и, столкнувшись с собственным взглядом, потянула к зеркалу руку, но, видимо осознав всю бессмысленность этого жеста, с грохотом уронила её на диван, ударившись обо что-то. Девушка, что сидела в пыльном зеркале, болезненно улыбалась и щурила глаза от последних лучей заходящего солнца, её тонкие руки слегка дрожали, а кожа была ещё бледнее, чем у живой хозяйки образа, у той, что сидела в зеркале, были заметно сухие губы, волосы тусклые и, какие-то, линяло-коричневые… Они были настолько разные, насколько были и похожие, как две сущности одной души.
"Мне кажется, что она знает ответы…" – я посмотрел в зеркало – "…но она не скажет мне. Не скажет потому что хочет, чтобы я сама догадалась… Да и потому что знает, что мне они всё равно не понравятся…" – она улыбнулась девушке, сидящей в зеркале, но улыбка изуродовала лица обеих и они, словно по команде, отвернулись друг от друга.
"Наша жизнь тает по минутам прямо на наших глазах…" – я даже не заметил, как она перевела взгляд на хромированные часы, висящие на стене – "Так неизбежно…" – она опустила тяжелую голову на скомканное одеяло, как на подушку, она лежала совсем как девушка с разворота мужского глянцевого журнала, но мертвый взгляд и болезненная худоба пугали и отталкивали. Она проследила глазами за парой кругов, что пробежала секундная стрелка, мне показалось, что её взгляд смягчился, видимо, тоже почувствовав это, она улыбнулась своему отражению и на этот раз улыбка не испортила ни одну из них.
"Так неизбежно…" – её холодный низкий голос прошивал насквозь, словно последний осенний дождь – "Обратный отсчет давно запущен… И, пожалуй, не стоит знать с какой цифры он запущен…" – она смотрела сквозь часы.
"В конце концов, я считаю, что жизнь измеряется не количеством шагов, сделанных по дорогам жизни, а тем, что ты видел в пути, теми пейзажами, что раскинулись по обе стороны дорог, на которых остались твои следы…" – она тяжело вздохнула и убрала с лица несколько прядей, мешавших следить за секундной стрелкой.
"Я не боюсь смерти. Я боюсь умереть после смерти… Умереть дважды…" – безумие. Она совсем свихнулась? Как это возможно вообще? – "Просто…" – я, что сказал это вслух? Кажется нет… И кто же из нас двоих безумен? – "Это очень просто… Человек умирает тогда, когда про него никто не помнит… Этого я и боюсь… Навсегда исчезнуть… Как эти слова… Они с каждой секундой становятся всё более и более далёким прошлым и уходят в историю, о которой никто никогда не вспомнит… Также и обо мне забудут, когда я умру…" – её голос окончательно сел, он был хриплым и жестким, она почти засыпала, поэтому говорила всё тише и тише и фраза "…вот этого я и боюсь – смерть после смерти…" почти растворилась в тишине. Девушка, что сидела в пыльном зеркале, с трудом поднялась на кровати и, чуть посидев с закрытыми глазами, забралась под одеяло и закрыла глаза. Я подошел к окну. Вечер почти погас и вся новогодняя сказка растворилась, словно и не наступал следующий год, боясь вновь заплакать, я убеждал себя, что этого дня и этого разговора не было… Она об этом и говорила мне…
"Не бойся…" – от неожиданности я вздрогнул, её голос заполнил собой всю комнату и, казалось, разрезал даже время – "Не бойся. Если я права, то за чертой будет абсолютная пустота, а она не такая и страшная… К ней даже можно привыкнуть…" – я чувствовал, что она смотрит мне в спину, но не мог повернуться.
"А ты?" – её голос почти не был слышен и уже не пугал.
"Что?" – я постарался сказать это как можно тверже.
"А ты боишься смерти?" – ожидаемый вопрос, но я не могу сказать ей правду.
"Нет" – голос дрожит…
"Ложь" – громкий, холодный, четкий, чуть ли не выкрик, я повернулся, и мы встретились глазами – "Ложь…" – снисходительно так, почти безразлично – "…ложь… Но это сейчас не важно… Я хочу спать, давай завтра договорим…" – я молча кивнул, и она, слегка улыбнувшись закрыла глаза.
В комнате было так тихо, что я слышал, как бьётся моё сердце, слышал её тяжёлое дыхание, слышал шорох часов, неумолимо отсчитывающих секунды до конца нашей жизни. Секундная стрелка совершала оборот за оборотом, гипнотизируя, не позволяя отвести взгляд от циферблата часов. Вдруг, на мгновенье всё погасло, по комнате холодным вихрем пронеслась пустота, от её прикосновения на миг замерло сердце, и по телу прокатилась холодная дрожь. Пустота высосала весь свет из комнаты и, скользнув в щель приоткрытого окна, навсегда растворилась…
С её лица спала улыбка, а под глазами залегли глубокие тени. Лицо похудело, стало похожим на манекен, кожа побелела и стала мутно-прозрачной, как воск. Мне показалось, что сердце в груди бьётся "шепотом", пытаясь не разрушить тишину, и только безжалостный шорох часов так и считал неумолимые секунды. Её дыхания больше не было слышно… Смерть обезобразила её лицо, и я невольно закрыл глаза, чтобы не запомнить её такой… За окном опустилась ночь и замер ветер. Сказка так и не вернулась.
В этой истории нет глубокого философского смысла. Может, она и не понравится вам, а может, навсегда изменит взгляды на жизнь, может, вы пожалеете эту девушку, а может, решите: "собаке – собачья смерть", но одно я знаю, точно – вы запомните её. А это значит, что девушка со взглядом смертельно раненого волка будет жить вечно. В вашей памяти. В моей памяти…
