|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Штейнберг, Исаак Захарович |
| Исаак Захарович Штейнберг | |||
 |
|||
|
|||
|---|---|---|---|
| 26 ноября (9 декабря) 1917 — 18 марта 1918 | |||
| Предшественник: | П. И. Стучка | ||
| Преемник: | П. И. Стучка | ||
| Рождение: | 13 июля 1888(1888-07-13) Динабург, Российская империя |
||
| Смерть: | 2 января 1957(1957-01-02) (68 лет) Нью-Йорк, США |
||
Исаа́к Заха́рович Ште́йнберг (в еврейских публикациях — И́цхок-На́хмен Ште́йнберг; 13 июля 1888, Динабург — 2 января 1957, Нью-Йорк) — народный комиссар юстиции РСФСР с декабря 1917 г. по март 1918 г., член партии левых эсеров, литератор на идише.
Содержание[убрать] |
Родился в семье купца Зераха Штейнберга и его жены Хьены Эльяшевой (дочь ковенского раввина, сестра еврейского литературного критика Исроэла Бал-Махшовеса). Учился в хедере, Перновской гимназии.
Обучался в Московском университете, где присоединился к эсерам. Был арестован и выслан в Тобольскую губернию на 2 года в 1907 году. После ссылки уехал в Германию и защитил магистерскую диссертацию. После возвращения в Россию занимался адвокатской деятельностью и журналистикой. Во время первой мировой войны вёл антивоенную и революционную работу, многократно арестовывался. В 1917 г. работал адвокатом в Уфе, где руководил клубом левых эсеров Уфимской губернии.
Избирался гласным городской думы, был членом исполкома Уфимского Совета рабочих и солдат.
26 октября 1917 года осудил восстание в Петрограде. Вошёл в состав губревкома комиссаром земледелия. Был избран депутатом Учредительного собора по списку эсеров от Уфимской губернии. Был членом ЦК партии левых эсеров.
С 10 декабря 1917 года по март 1918 года был наркомом юстиции в СНК РСФСР. Помимо общего руководства Наркомюстом заведовал отделом личного состава и управлением тюрем, являлся редактором отделения уголовного судопроизводства. 18 декабря 1917 г. по ордеру Дзержинского были арестованы некоторые члены Учредительного собрания (как участники «Союза защиты Учредительного собрания»), но И. З. Штейнберг освободил их[1]. 19 декабря 1917 подписал «Инструкцию» ревтрибуналу о прекращении систематических репрессий против лиц, учреждений и печати и направил соответствующую телеграмму Советам всех уровней. В декабре 1917 — январе 1918 гг. Совнарком несколько раз рассматривал претензии Штейнберга в адрес ВЧК. 31 декабря 1917 г. СНК по его инициативе принял решение разграничивать функции ВЧК и Следственной комиссии при Петросовете.
После скандала вызванного убийством в ночь с 6 на 7 января 1918 г. А. И. Шингарева и Ф. Ф. Кокошкина, 7 января Совнарком, заслушав доклад Штейнберга, поручил НКЮ «в кратчайший срок проверить основательность содержания в тюрьмах политических заключенных... всех же, кому в течение 48 часов не может быть предъявлено обвинений, освободить»[1].
11 января по его предложению СНК постановил расследовать деятельность членов коллегии Наркомюста, большевиков М. Ю. Козловского и П. А. Красикова, обвиненных Штейнбергом в противозаконной деятельности. 18 февраля 1918 г. освободил из заключения В. Бурцева. В марте-апреле 1918 г. происходит конфронтация Штейнберга с Ф. Э. Дзержинским. 15 марта 1918 он вышел из состава СНК в знак протеста против заключения Брестского мира и 19 марта в составе Южной делегации ЦК ПЛСР(и) выехал в Курск для организации партизанских отрядов. Оттуда отправился на юг страны, посетил Харьков, Ростов-на-Дону и принял участие во Всеукраинском съезде Советов в Екатеринославле. Избран в Президиум Всеукраинского ЦК ПЛСР(и) от российских левых эсеров. Стал вместе с Б. Д. Камковым и В. А. Карелиным организатором Главного военного штаба левых эсеров в Таганроге. Весной 1918 г. активно участвовал в работе II съезда ПЛСР(и). Выступил с речью, одобрив выход левых эсеров из СНК, и предупредил об опасности возникновения советской бюрократии.
Был арестован ВЧК 10 февраля 1919 г. Провел в заключении 4,5 месяца.
В 1923 г. выехал за границу для работы в Венском Интернационале, после чего ВЦИК лишил его советского гражданства. Жил в Берлине. Вместе с А. Шрейдером основал издательство «Скифы».[2]
Штейнберг упоминается в воспоминаниях писателя Романа Гуля:
Теперь, из прекрасного далека времени, глядя на этих «скифов», надо сказать, что это были по-человечески хорошие, симпатичные люди (те, кого я знал — Шрейдер, Бакал, Лундберг), но политически, по своему «революционному романтизму» — какие-то несерьезные. Странно, что эта группа «скифов» состояла почти вся из евреев, которые по своему национальному характеру, я думаю, ни к какому «скифству» не расположены. Больше того, бывший наркомюст И. Штейнберг был ортодоксальный, религиозный еврей, соблюдавший все обряды иудаизма[3].
Представлял партию левых эсеров и Союз эсеров-максималистов в Международном бюро революционно-социалистических партий (Венском интернационале).
Штейнберг занимался литературной и журналистской деятельностью на идише под именем Ицхок-Нахмен Штейнберг. Был теоретиком территориализма и редактором журнала «Афн швэл» (На пороге).
В 1933 году, после прихода нацистов к власти в Германии переехал в Лондон. В 1939—1943 жил в Австралии, где безуспешно пытался организовать еврейское поселение.
Умер в 1957 г. в Нью-Йорке.
Сын — известный американский искусствовед Лео Стайнберг (Залман-Лейб Штейнберг, 1920—2011).
,_1918.jpg?uselang=ru)
,_1918.jpg){kind=small}
Штейнберг выступал за создание общества, основанного на самоуправлении трудовых коллективов, его взгляды были близки к анархизму. Однако, Штейнберг полагал, что даже в безгосударственном обществе сохранятся "кристаллы власти", обусловленные психологическими и организационными причинами. Это отношения врача и пациента, учителя и ученика, опытного специалиста и новичка. Указанные иерархии не обязательно будут формальными.
Вполне возможно, что они, или многие из них, будут иметь харакер неформального господства, личного доминирования. Даже если эти иерерхии строятся на полностью добровольных началах, они чреваты превращением в новые пирамиды власти. Штейнберг сравнивает свободное общество с раствором, в которой плавают маленькие кристаллы твердого вещества. Чтобы жидкость не кристаллизовалась целиком, ее необходимо постоянно перемешивать и удалять очаги кристаллизации. Каждый такой случай следует рассматривать отдельно, и следить за тем, что он не сделался причиной появления новых, устойчивых иерархий. Если не следить за этим процессом, то общество, объявившее окончательную победу "анархии", может, само того не заметив, превратиться в диктатуру. Поэтому Штейнберг говорил о создании безгосударственной федерации, постоянно борющейся с подобной "кристаллизацией".
Пример возможной борьбы - рассредоточение функций управления. Штейнберг писал о возможных негативных последствиях сосредоточении власти в руках избранных органов народного самоуправления - советов, сторонником которых он являлся. Советы находятся в постоянной связи с собраниями избирателей, компактные коллективы которых определяют ключевые направления работы советов и следят за исполнением своих наказов. А в случае неисполнения наказов собраний, последние немедленно отзывают или заменяют делегатов. Но Штейнберг понимал, что низовые собрания, хотя и осуществляют верховную "власть" - все же не могут контролировать все до одного действия выборных органов, решающих конкретные вопросы повседневной жизни. Поэтому, полагал Штейнберг, важно разбить единый кулак власти советов, разделив управление обществом между политическими и экономическими советами. Первые, избранные от трудящихся определенных территорий и\или предприятий, сосредоточат в своих руках функции обороны и обеспечения порядка. Вторые, созданные выборными представителями производственных и потребительских ассоциций трудящихся (синдикатов - союзов самоуправляемых предприятий и кооперативных союзов), станут управлять хозяйственной жизнью, решая, что, как и для кого производить. Различные ветви власти советов уравновесят друг друга, препятствуя злоупотреблениям.
Концепция Штейнберга стала ядром левоэсеровской доктрины.
|
Метки: Штейнберг Исаак Захарович |
в очередной раз объяснили возникновение жизни |
После ряда исследований ученые в очередной раз объяснили возникновение жизни на нашей планете.
Команда специалистов из США под руководством нобелевского лауреата Джека Шостака пришла к выводу, что сначала для клеточного деления не был нужен генетический код, а его механизм был основан на физических особенностях органических молекул.
В центре внимания команды Шостака оказались жирные кислоты. Во время растворения в воде они могут объединяться, образуя пузырьки, которые сформировались в клетках позже.
При росте концентрации жирных кислот пузырьки сливаются, образуя вытянутые тонкие трубочки, которые в свою очередь могут создавать "дочерние" пузыри.
Читайте: Ученые уверены, что мы во Вселенной не одни и ищут альтернативу Земле
В статье, опубликованной в издании Journal of the American Chemical Society, ученые пишут, что активировать такой процесс распределения можно путем испарения раствора.
Понятно, что данное исследование пока не является универсальным, хотя бы потому что распространяется только на жирные кислоты. Однако многие ученые, не задействованные в эксперименте, считают его результаты приемлемыми.
Примечательно, что этот вывод согласуется с недавно разработанной моделью, согласно которой жизнь зародилась не в глубинах Мирового океана, концентрируясь вокруг черных курильщиков, а на поверхности планеты вблизи геотермальных источников.
Читайте: В космосе появится земная реклама
Результаты исследования согласуются с недавно опубликованной в журнале Open Biology статьей профессора Джеффа Эррингтона из университета Ньюкасла, которая рассказывает об удивительной способности некоторых бактерий размножаться похожим необычным образом.
Речь идет об одноклеточных организмах, устойчивых к антибиотикам. Известно, что эти вещества влияют на жесткую клеточную стенку, однако часть бактерий научилась самостоятельно избавляться от этой стенки, становясь аморфными каплями.
"Сходство между работой Эррингтона и нашим наблюдением разделения нитевидных пузырьков бросается в глаза", - комментирует исследование Шостак.
Получается, что предшественникам клеток нужен был лишь маленький теплый ручей, который прогреваясь днем под солнечными лучами быстрее испарялся и позволял предшественникам органики "размножаться".
|
Метки: возникновение жизни |
Шиллер во время погружения с «темно-серой тушей» не встретился |
Руководитель подводного исследовательского отряда Русского географического общества Дмитрий Шиллер выполнил рекордное погружение на дно озера Лабынкыр на полюсе холода в Якутии, говорится в сообщении РГО. Лабынкыр является одним из самых холодных озер в мире; температура его воды составляет всего два градуса Цельсия. По оценке Русского географического общества, это погружение может быть внесено в Книгу рекордов Гинесса после проверки данных и регистрации рекорда в доказательной базе.
Озеро Лабынкыр расположено на высоте 1020 метров над уровнем моря. Его длина составляет 14,3 километра, ширина ─ около четырех километров, а средняя глубина - 52,6 метра. На дне озера расположена аномальная трещина, увеличивающая глубину Лабынкыра до 80 метров. Именно в эту трещину Шиллер и выполнил погружение. При этом температура окружающего воздуха составила -42 градуса Цельсия. Погружение в озеро выполнялось в исследовательских целях. Прежде в якутское озеро никто не погружался.
В пресс-релизе РГО говорится, что озеро Лабынкыр известно как второй Лох-Несс. В частности, в своем дневнике начальник геологической партии Восточно-Сибирского филиала Академии наук СССР Виктор Твердохлебов писал, что в озере было замечено «какое-то животное», которое напоминало «темно-серую овальную тушу» с двумя симметричными белыми пятнами, похожими на глаза, из которой «торчало что-то вроде палки». Позднее на дне озера с помощью телезонда были обнаружены остатки челюстей и скелета какого-то животного.
Шиллер во время погружения с «темно-серой тушей» не встретился, но произвел видеосъемку дна и собрал образцы растительности. Ожидается, что кадры и подробности рекордного погружения будут получены РГО после 20:00 по московскому времени, когда экспедиция на озере Лабынкыр войдет в зону устойчивой спутниковой связи.
|
Метки: Шиллер |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Ни хасидов, ни легенд. |
Ни хасидов, ни легенд. Спецкорр «Новой» побывал в деревне Любавичи, на родине конфликта вокруг библиотеки Шнеерсона
Наш спецкор Павел КАНЫГИН передает из деревни Любавичи, исторической родины громкого международного конфликта
 |
|
Дом ребе Шнеерсона. Новодел
|
Место в деревне Любавичи, где до Первой мировой ребе Йосеф Шнеерсон хранил свою библиотеку, уже никому из живых не известно. «Да в доме таки хранил, где же еще, — скажут вам, как мне, старые евреи Самуил Маркович и Семен Давидович в гостиной здания Смоленской общины. И затем добавят: — А где был тот дом, никто уже не знает. Мы тогда вообще не родились».
Библиотека, которая когда-то хранилась в том доме, уже давно разделена на две части. Одну ребе Шнеерсон с начала войны передал на хранение своему приятелю, московскому еврею Персису. И после Октябрьского переворота она была национализирована большевиками, оказавшись в конце концов в Библиотеке им. Ленина. Вторую часть он вывез в Ригу, а затем в Польшу. Там в 1939 году ее конфисковали уже нацистские оккупационные власти. В 1945-м книги и рукописи переехали в качестве трофеев в Госархив Красной армии.
— А сам хасидский ребе помер в 1950 году в Нью-Йорке, даже не представляя, какая за все эти его книги через 60 лет начнется возня, — говорил Самуил Маркович.
— Возня? — недовольно перебивал Семен Давидович. — Старый ты жид. Хочешь сказать, пятьдесят тысяч в день* — это возня?
И я поехал искать тот дом.
Едут сегодня в Любавичи туристы, которых здесь не видели лет десять. И областные чиновники, которых не видели лет двадцать.
И в селе, из-за чьего наследия в холодной злобе опять сцепятся Штаты и Россия, снова стали включать уличные фонари на ночь. А мэр его, Виктор Куземченков, лично ездил на единственном тракторе, разметая с дорог неубранные сугробы.
Россия еще не платит штраф и вряд ли вообще станет. Но на родине библиотеки и самого ребе Шнеерсона всю эту историю воспринимают совсем болезненно и как свою. «Если бы только нам давали пятьдесят тысяч! — говорил мне мэр Куземченков. — О! Даже не в день, а хотя бы в месяц!»
— Подождите, но вам-то за что?
— Как за что?! — удивляется Куземченков. — Сколько мы жили с евреями, сколько вместе пережили! И где, я спрашиваю, справедливость? Пусть платят или вернут библиотеку!
Ответить было нечего. Но в голове у меня почему-то нарисовалась картина: как этот небольшой подвижный Куземченков жадно рулит трактором, сгребая в одну большую кучу не снег, а купюры. Кстати, годовой бюджет Любавичей равен двум дням неустойки за местное, между прочим, имущество.
Нужно сказать, здесь, в Любавичах, почти не осталось напоминаний о прошлом. Здесь не осталось даже ни одного живого еврея.Но у полутысячных Любавчией все равно есть свое мнение — на недавнем сходе большинство жителей высказалось за то, чтобы библиотека вернулась на свое место, сюда, в село. И чтобы в придачу к ней из Нью-Йорка переехали и духовные наследники ребе Шнеерсона. И село бы снова вернулось к истокам.
Еще сто лет назад Любавичи были процветающим местечком** с трехтысячным населением. Здесь располагалось пять синагог, 30 торговых лавок и 40 ремесленных мастерских. Любавичи торговали с крупнейшими городами Белоруссии и Польши. А Йосеф Шнеерсон тогда работал личным секретарем у своего отца, пятого любавического ребе Шолома-Дов-Бера. В местечке было девять улиц — Смоленская, Могилевская, Варшавская и т.д. А само поселение считалось религиозным центром хасидов. Со всего мира паломники приезжали к ребе, принося дары. А на случай ночевки гостей имелся огромный постоялый двор. Время от времени местечко громили мужики из русских деревень по соседству. Но после погромов в упадок приходила вся округа, и мужики шли в Любавичи помогать с восстановлением.
Местечко пережило Первую мировую и даже Гражданскую войну, умудряясь сохранять самобытность. Но с началом коллективизации еврейское население подверглось репрессиям. В расстрельных списках оказались более 30 человек. Самый жуткий период, как и везде, приходится на 1937–1938 гг. А в 1941-м Любавичи добивают подразделения СС. В один день, 4 ноября, немцы расстреливают 483 еврея. Хасидов перед казнью заставляют плясать на священных книгах. Им поджигают бороды. Танки разносят все деревянные дома…
После войны Любавичи восстанавливают как обычное колхозное село. Исчезают названия улиц, сносят даже устоявшие в войну каменные постройки. А на уроках истории в местной школе под запретом оказываются всякие краеведческие вкрапления.
В двухтысячных правительство Германии сооружает на месте братской могилы памятную плиту. А хасиды решают восстановить в Любавичах религиозный центр. Возникают идеи грандиозного строительства и переезда сюда библиотеки Шнеерсона из Москвы. Организация «Хабад-Любавич» обсуждает планы с властями. Но достичь соглашения не удалось. Поговаривают, что чиновники затребовали приличный откат.
Паломники все равно приезжают в Любавичи. Правда, вместо многоэтажного центра — в небольшой домик-новодел. Его называют «Домом ребе Шнеерсона». Но где был тот, настоящий дом, никому неизвестно.
Не знала этого даже последняя еврейка Любавичей — Галина Моисеевна Липкина, умерла она в 2003 году. А единственным носителем хоть какой-то памяти принято считать смотрителя «Дома» Анатолия Гнатюка. Наверное, сегодня он самый известный житель этого села, упоминается даже в нескольких путеводителях по святым местам.
Туристов и хасидов Гнатюк встречает у новодела. Со ступенек он кричит им «Шалом!», а еще открывает и закрывает помещение. Управляющий «Домом Шнеерсона» киевский раввин Габриель Гордон платит Гнатюку 2,5 тысячи рублей в месяц.
— Зимой хорошо, — говорит мне Гнатюк. — Ни еврея, ни собаки. А летом, бывает, приедут на двух автобусах: матрасы им расстели, воду нагрей…
— А вы знаете какие-нибудь легенды? Память предков… Как все было в прошлом?
— А ни х…я не было. Ни хасидов, ни легенд. Вот трактор у меня колхозный — был, машина-зверюга! Я с ним в поле…
Приезжающие на автобусах хасиды — это, пожалуй, единственная частная инвестиция в Любавичах. Начиная с 90-х за их скромные деньги идет настоящая борьба. Мэр Куземченков настаивает, чтобы за обслуживание «Дома Шнеерсона» Гордон платил администрации.
— Вот у них недавно упал забор, — говорит Куземченков. — Зимой снег не убирается. Летом трава не косится. Это же непорядок: люди со всего мира приезжают, и такое видят! Надо что-то делать, а он, этот Гордон, тянет, жадничает.
Но делиться зарплатой решительно не намерен смотритель Гнатюк. У Гнатюка кроме этих 2,5 тыс. еще жена и кредит на телефон. Да и вообще есть что терять. «Пусть только рыпнется!» — говорит смотритель про мэра.
Зарабатывал на хасидах даже учитель труда Любавической школы Евгений Иванов. В кузове школьного пикапа трудовик возил паломников с ж/д станции и обратно. Хасиды оставляли трудовику на чай, а чаще просто — сигареты.
Директор школы Валентина Цыбульская показывает вырезки из газет начала 90-х, где описываются планы по возрождению Любавичей. Клуб, еврейский центр, отель, историческая библиотека…
— Без них Любавичи и все мы — обречены, — говорит Валентина Ивановна. — Сейчас в школе учатся 57 детей и если нас закроют, как планируется, то местечка не станет уже лет через 10.
И правда, вся жизнь Любавичей, не считая «Дома Шнеерсона», происходит в школе. Сюда из разрушенной санчасти переехала фельдшер Лариса. Работает почтовый узел и Краеведческий музей. А в кабинете музыки располагается Дом культуры. На мотив тюремного шансона худрук Нина Евгеньевна поет авторскую песню о депрессивном состоянии Любавичей: «Все разъехались из этих мест куда-то,/Плачут осиротевшие дворы./Мы рады будем встретить новоселов,/Чтоб здесь они прожили целый век…».
После исполнения актив Любавичей собирается у телевизора в библиотеке. В новостях передают заявление МИДа о том, что Москва готовит «жесткий ответ на 50-тысячные штрафы».
— Вот где настоящие жиды, — срывается у трудовика Евгения.
Московский библиограф, исследователь иудаизма Константин Бурмистров, плотно работавший с «библиотекой Шнеерсона», говорит, что ценность ее определить очень трудно. Она может составлять и несколько сотен тысяч долларов, и даже миллионы.
—В коллекции собраны редчайшие издания и рукописи XV–XVIвеков. Что касается культурной ценности, то некоторые экземпляры поистине уникальны. Условно библиотека эта делится на две части. Первая — общая литература, включающая издание Библии, Торы, Талмуда, еврейские кодексы и каббалистическая литература. Есть один из трех существующих в мире экземпляров Зогора. Вторая половина — еще более уникальна, это редчайшие книги по хасидизму. Думаю, процентов 15 от собрания не имеют вообще дубликатов и копий. На многих имеются рукописные пометки хасидских раввинов, что увеличивает ценность в разы. В этом ключе крайне удивительны заявления руководства Ленинской библиотеки о том, что ценность коллекции невелика. Слышать такое невообразимо.
Смоленская обл.
* Американский суд постановил взимать с России 50 тыс. долларов в сутки до тех пор, пока та не вернет библиотеку духовным наследникам ребе Шнеерсона, нью-йоркским хасидам из общества «Хабад-Любавич».
** Торгово-ремесленные поселения на западе Российской империи, расположенные в черте оседлости с преимущественно еврейским населением
|
Метки: Ни хасидов ни легенд |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Дельфины известны сложностью своей социальной организации |
Немецким биологам удалось заснять у Азорских островов необычное поведение группы кашалотов, которая приняла в свою компанию афалину с дефектом развития позвоночника. Подробности изложены в статье в журнале Aquatic Mammals, а ее краткое содержание приводит Science Now.
Группа кашалотов Physeter macrocephalus была обнаружена учеными в
Подобное межвидовое общение встречается достаточно редко, а между кашалотами и афалинами зафиксировано впервые. Оно весьма необычно ввиду того, что стаи дельфинов могут нападать на кашалотов и преследовать их молодняк.
Ученые считают маловероятным, чтобы в группу кашалотов дельфина привели поиски защиты от хищников (они в этих водах редки). Скорее, из-за вызванной физическим дефектом невозможности быстро плавать, животное он не смогло стать частью стаи своих родственников и нашло альтернативное «общество».
Дельфины известны сложностью своей социальной организации. Недавно другой группе ученых удалось обнаружить среди афалин группы взаимной поддержки, названные исследователями «дельфиньей мафией». Столкновения таких групп иногда приводят к массовым дракам.
|
Метки: Дельфины |
|
|
|
|
