В колонках играет - Celtic balladsНастроение сейчас - люблю всехРешила все-таки опубликовать свою поэму, написанную в 10 классе! Посвящается моим старым друзьям, а также всем, кто прямо или косвенно связан с событиями, происходящими здесь(в поэме)...
-1-
Давай начнем же наш рассказ,
Все это будет просто класс,
Так слушайте теперь наш сказ
Про нас, про вас, про клевый класс.
И этот класс – десятый А,
Давай начнем про Соловья.
Он о своей зеленой жизни,
Соловка, тихонько тужил,
Он в том углу в каморке жил,
Где таракан его душил,
И где откинул он копыта
Из-за любви ко Стрикопыту.
Ведь он был гей, а может гений.
Из-за своих он заблуждений
В Трыста влюбился наконец.
Но поздно.Т ам Фролова села,
И Трыст подумал неумело,
Что Соловьев уже не дело,
И что Фролова преуспела
И окрутила Трыстуна.
Потом он ей родил сына,
И он назвал его Гандилий,
Или по-русскому Василий.
Но он скончался .В тот же миг
Сынишка Трыстуна поник.
Потом Фролова вышла замуж,
Но Трыстуна в душе любя,
Она зарезала себя…
Какое жалкое начало!
И начинается вот здесь
Вся наша новая повесть.
Теперь расскажем мы о Стрики.
Из дома их раздались крики,
Друзья во мненьях не сошлись,
Их точки зренья разошлись.
Скин-хедом Стрики стать хотел,
Но объяснить он не умел
Свои желанья и порывы.
А Паша все твердил свое,
Что типа,RAP,и типа YO,
Но Стрики слушать не желал,
И Пашу на хрен он послал.
И на двадцатое апреля,
В кончину Гитлера не веря,
Избил он Пашу-наглеца,
И пытке не было конца.
И Паша, кровью истекая,
Пожить еще чуть-чуть желая,
Скин-хедом тоже стал теперь,
В преступный мир открылась дверь,
И приключенья двух друзей
Опишем мы теперь длинней.
Однажды шли они по двору.
Увидев там же, под забором,
Полуживого Соловья
Подняли на руки друзья
И приютили у себя.
Он бесконечно благодарен
Друзьям. Скин-хедом стать решил
В угоду банде, полной сил.
Однажды шли они по парку,
Увидели машины марку,
Крутую супериномарку.
А Игорь был ее хозяин,
(Друзья не ведали о том),
И с Крыской Игорь шел пешком
К своей машине прямиком.
Не зная, что же будет дальше,
Наш Игорек без всякой фальши
К своей машине подошел.
Хотел он Крыске похвалиться
Преобретением своим. Но не успел…
Какая жалость! Ведь к ним бригада приближалась.
Пусть даже не было Белова,
Или хотя бы просто Пчелы.
Зато там был и Стрик, и Паша,
И Соловей. Тут начилась такая драка
Посредь ночного в парке мрака.
Друзья друг друга молотили
И Игорька там замочили.
А в это время Крыса наша
Бежала к своему папаше,
Чтоб он в милицию звонил,
И город весь предупредил,
Что надвигается бригада,
Вооружиться всем им надо.
Услышав все на утро это
На радио FM-волне,
Вдруг Стрик подумал о Коне,
И как же там ему в тюрьме.
Мотал он срок четыре года,
Преодолев там все невзгоды,
Был должен выйти под залог,
Но денег он найти не мог.
И потому пришлось сидеть,
Еще немножко потерпеть
Тюремный плен и несвободу
Всего-то лишь четыре года.
И Стрик сказал: ”Я не позволю,
Чтоб Конь пробыл еще в неволю
Хоть один день. Коня спасем,
В тюрьму сейчас же мы пойдем!”
И сев в машину всей кампашей,
Поехала бригада наша к тюрьме,
Где Конь мотал свой срок,
Откуда он сбежать не мог.
И вот подъехали к Бутырке,
Где в камере сидел с бутылкой
Коняшка, дерзкий хулиган,
Но тут приехал атаман
С своей бригадой. Это - Стрики,
И он к каморке подошел
И вякнул: “Конь, ведь коп ушел,
Пора бежать скорей отсюда,
И, может быть, случится чудо,
Что мы не встретим никого,
Давай бежать, пока темно.”
Но Конь ответил: “Нет, ребята,
Я не хочу бежать куда-то,
Хочу в Бутырку, там друзья,
Мы вместе дружная семья.
Ведь лучше срок свой отсидеть,
Чем на десятку загреметь.”
Они ушли, и Конь взгрустнул,
И с горя быстро он уснул.
А Стрик гнал тачку очень быстро,
Что из-под шин летели искры.
За это мент их задержал,
А Стрики ему в морду ржал,
И мент со страху убежал.
Но Стрик нагнал его в пути,
И менту некуда идти.
Нагнал он падлу, сволочь, гниду,
И заказал он панихиду
По копу, коего он сшиб,
И после за углом пришиб.
А в это время Леша с Пашей
Неслись к Олегу, чтоб спасти
И от бухачки отвести.
И вот подъехали к квартире,
Где жил Олег. Он промотал
Все деньги, всю одежду в тире,
Не разу в цель он не попал.
Они вошли. И что же видят:
Олежка там бухает сидя,
Забыв про все на свете сразу
Олег сидел, и он не разу
Не оглянулся на друзей,
И крикнул громко Соловей:
“Олежка, ты скорей забей
На эту пьянку, все O.K”
Олег очнулся, повернулся,
И стаканом он запульнулся.
Попал он рядом с Пашей в стену,
И Паша вылетел на сцену,
Где лох - Нагиев извращался,
И матом громко он ругался.
Программа ” Окна”! Вот дела!
Героев новых уж нашла.
А Паша тут вмешался скоро
И участнул в решенье спора,
Но тут его заметил Дима.
И вдруг понял. Необходимо
Сейчас же Пашу в” Окна” звать
“Ты будешь много получать,-
Сказал он Паше,- если будешь
Героем” Окон” и забудешь
И Стриконутого, и Лешу,
И всю зависимость от них,
Ты будешь лучше их двоих,
И бригадиром, может, станешь,
Скин-хедом быть ты перестанешь.
Ну как те эта перспектива?! ”
“Все это круто! Это диво,
Что если буду бригадиром,-
Воскликнул Паша и сказал,-
Я буду веселить ваш зал
И всех уродов, что пришли
К вам в” Окна”, что они нашли
Здесь интересного такого,
По-моему, ничего смешного
Здесь нет. Ну ладно, я согласен”
“Отлично! Мне ответ ваш ясен,-
Сказал Нагиев и воскликнул,-
Друзья, войдите, не стесняйтесь!”
И Паша посмотрел на дверь.
О, ужас! Кто же там теперь
Стоит?! Друзья его, его бригада.
-И это вся моя награда?!
А Стрик заржал и вдруг сказал:
-Ты хочешь стать здесь самым главным?
-А ты находишь это странным?!
-Да нет же, просто мне смешно,
Тебе ведь это не дано!
-Прости мне, Стрик, эту горячку!
-Да ладно, я ведь не сержусь,
Я очень за тебя держусь.
Давайте сядем быстро в тачку,
И свалим мы скорей отсюда!
А ты, тупое Чудо-Юдо,
Давно уж должен за решеткой
Сидеть, не вякать, не ругаться,
Для смеха просто так не драться.
Сказал он Димке
-Все домой! И люди шумною толпой
В миг разбежались по домам,
И” Окна” уж не светят нам!
-2-
Минул уж год. И всем казалось,
Что от бригады не осталось
Уж никого. Но разве так?
Могли ль они попасть в просак?
На них ведь это не похоже.
Они по-прежнему бьют рожи,
Бухают и плюют в прохожих,
И стормознуть никто не может
Все их деянья там и здесь,
(Тут продолжается повесть),
И мы расскажем вам о них,
О бандюках супер-крутых.
Они разбогатеть успели,
И доказали всем на деле,
Что круче них нет никого,
Ни бандюка ни одного.
И мафия их уважала,
В свои слои их принимала,
Но делали они все сами
И были верными друзьями.
“Сижу за решеткой в темнице сырой,
А рядом валяется Конь наш хромой,
И что-то бурчит себе под нос Нагиев,
А он за решеткой уж 30 недель,
“Окошки” свои не ведет он теперь.
А эту программу закрыли давно,
Нагиеву больше вести не дано.
А я сижу за хулиганство,
И за наркотики, за пьянство,
Мне дали ровно восемь лет,
Мечтаю преступить запрет,
А случая все нет и нет.
И я составил план побега,
Но оставаться здесь такая нега,
На улице ведь нет ночлега.
Но тараканы, (такие этакие хамы ,
Покоя мне здесь не дают,
Всегда обеда они ждут.
А Конь меня уж заканал,
Недавно закатил скандал
О том, что хочет он в бригаду,
На волю, на свободу надо!”
Наш Леня то писал письмо,
И Стрику послано оно.
Как Стрик письмо то прочитал,
Он вдруг подумал и сказал:
“Друзья, поехали к тюряге,
И денег мы дадим бродяге,
Чтоб он ментов отвлек от нас,
Поехали туда прям щас!”
Бригада села в тарантас,
И Стрики вякнул: ”Жми на газ!”
Машина тронулась. Бригада
Поехала, куда им надо.
То бишь к Бутырке, где Конь с Леней
Сидели в камере зеленой.
Вдруг Стрики поглядел налево
И понял: “Это же ведь Neo!
Какая радость! Вот те раз!
Он здесь охранник! Он для нас
Спасение сейчас одно,
Спасет Коня и Леню! Но
Он нас забыл уже давно! “
Так думал Стрики и смекнул,
Олежка тут же подмигнул,
И Стрики вякнул:”Neo, друг!
Спаси друзей ты наших двух!
Бабла не пожалеем мы,
Освободи их из тюрьмы!
Ведь нам без них щас очень плохо!
Ну правда же! Скажи-ка Леха”
Соловка тут же встрепенулся
И на Илюху оглянулся,
Но вымолвить ниче не смог,
Заткнулся и у стенки лег.
Стрик объяснений ждать не стал,
Пинка ему с размаху дал.
“Опять ты обкурился, птица!
Ты надоел. Уж наши лица
Не различишь, наверняка,
Ты заслужил того пинка.
Ах, ладно! Все! Вставай! Хорош!
Ну на кого ты стал похож?!
Весь грязный, неумытый ты,
За утро выпил литра три;
Ну как не стыдно?! Е мое!
А был хорошим, Соловьев…
Зачем поднял с земли ты череп?
Положь, где взял! Ну и нахал!”-
Так Стрик на всю тюрьму орал,
Соловке он мораль читал,
Забыв, где он сейчас стоял.
А Neo тряс его за руку.
“Как вынес Леха эту муку?”-
Подумал он, но ничего
Сказать он вслух пока не мог
От радости такой огромной,
Да плюс к тому он слишком скромный,
Чтоб всем хоть что-то сказать.
Умел он лишь тактично ждать,
Когда вокруг все замолчат.
И вот тогда можно начать,
Нотацию прочесть свою.
На всякий случай Соловью
Пинка он тоже чуть вломил
И, наконец, заговорил:
“Ах, милые мои друзья!
Соединилась вся семья!
Освободим Коня и Леню!
Не знаю, хватит ли силенок…
Но постараюсь от души…
Харэ там Соловья душить!
К тебе я, Стрик, щас обращаюсь!
Ну ладненько, я постараюсь.
Так где ж сейчас лежат ключи?
О, блин! Я свет забыл включить.
Не видно ж ничего вокруг!”
Он свет зажег, и что же вдруг?!
Идет охранник к ним другой!
О-о, что щас будет?! Боже мой!
“Ребята, прячтесь!”- крикнул Стрик.
И эхом отозвался крик.
Олежка выпрыгнул в окно,
А Паша наступил в гавно,
Которое насрал Соловка,
И Паше стало так неловко!
И он промямлил: ”Стрик, постой!”
Но было поздно…Удалой
Наш Стрик давно уж убежал.
Над ними Neo громко ржал,
Истерику он не сдержал.
А Соловей там все лежал,
Так Стрик его и не поднял.
“Эй, доберман! Фас! Взять его!
Не Соловья! Я про Вые…!”
И доберман напал на Пашу,
На гордость баскетбола нашу.
(Мы не про Viper’a сейчас,
Ты слушай дальше наш рассказ.)
И к Паше Альфик подбежал,
И лапу тот ему пожал.
А Соловьев вдруг развернулся,
И от гавна он отшугнулся
Ведь мы ошиблись: то гавно
Не Соловьевым насрано.
Тут Neo, ключики достав,
И наплевав он на устав,
Пошел прям к камере девятой,
Где Конь и Леня были свято
Убеждены в своем спасеньи,
И в убежденье в этом тени
Не капли не было у них.
Ключ повернулся, дверь открылась,
Лицо Коня в ней появилось,
И Леня выполз вслед за ним.
Нагиев тут же показался,
Сбежать он с ними собирался.
И тут Коняшка возразил:
“Ты сядь на место! Ты, дебил!
Мы не возьмем тебя к себе!”
“Подумай о моей судьбе!”-
Взмолился Дима, но в ответ
Коняшка все твердил:”Ну, нет!”
Нагиев молча сел обратно
И молвил:“Как же необъятно
Мне хочется попасть на волю,
Но как несносна эта доля-
Мне здесь остаться навсегда!
Возьмите же меня! Тогда
Я сделаю чо-хошь для вас.
Вы помогите мне сейчас!”
Но нет ответа. Все ушли.
И Neo вдруг сказал: “Пошли!
Пойдем же щас, иди за мной.
Ой, что за горе мне с тобой?!
Ведь Стрик тебя сюда засунул,
И в рожу он тебе же плюнул.
Ну ладно, уходи скорей!
Ну что ты медлишь?! Побыстрей!”
Нагиев выскочил, ушел,
А Neo внутрь вновь зашел.
С тех пор Нагиева судьба
Для всех закрыта навсегда.
А вся бригада пировала,
И всем вокруг тон задавала.
И, вроде бы, все хорошо,
Но Конь куда-то вдруг ушел.
Все принялись его искать,
И стали громко его звать.
Но нет ответа, ничего.
Не замочили ли его?!
Мысль эта всем терзала душу,
И не хотел никто послушать
Трыста, который говорил,
Как он физичке морду бил,
Как жалобно она кричала,
Всем “пять” поставить обещала.
Но зря – наш Трыстик ведь жесток!
И молча он спустил курок…
“Наш Конь пропал, а ты плетешь,
Как застрелил ты эту вошь!
Сейчас Коня найти нам надо!
Быть рядом с ним моя отрада!
А не физички жалкий крик,-
Так на Трыста орал наш Стрик. –
Но если не найдешь Коня,
Не жди пощады от меня!”
Трыст не хотел гневить Илью.
И подкатил он к Соловью,
И вместе с ним, с Олежкой, Пашкой
Отправился искать Коняшку.
На школьный двор пришли. И вот
Нашли друзья Коняшку. Тот
Сидел с Концовкой и курил,
И водку с пивом также пил.
Увидев другов, он привстал,
Но тут же навзничь он упал.
Ведь водки выпил он немало,
И курит даже больше Сала.
Семь пачек в день! Как это много!
В “Рекорды Мира” есть дорога!
Друзьям хотел пожать он руки.
Но как привстать? Ведь это муки!
И он сказал:”Друзья мои!
Ведь мне не встать сейчас с земли.
Ступайте к Стрику и скажите,
Что я приду. Вы подождите,
Когда опять я трезвым стану,
С земли холодной сам я встану.
Ну что стоите, что глядите
Вы на меня?! Ну вы идите.
А я потом к вам подтянусь,
В бригаду снова я вернусь.”
Друзья пришли опять домой,
И праздник продолжали свой.
Но не прошло дести минут,
Вдруг наш Коняшка тут как тут:
“Я не могу без вас! Мне пресно
Жить на земле. Скажу я честно,
Вас лучше в целом мире нету,
Хоть скоко не ищи по свету.”
“Я рад, Коняшка, что ты с нами.
Ну что, друзья, теперь я с вами
Хотел бы жизнь свою прожить,
Бухать, курить и не тужить.
Ну что, друзья, пойдем бухнем!”
И взявшись за руку с Конем,
Стрик поспешил скорей к Трысту,
К нему домой, в квартиру ту,
Где вся бригада тусовалась,
Когда-то год назад смеялась.
Они вошли…Об их судьбе
Мы не расскажем здесь тебе.
Но если хочется узнать
О них. То стоит лишь сказать.
И мы напишем часть вторую,
Но это, может, в другой раз,
Нет настроения сейчас…
Эпилог
Но вам ,конечно, интересно,
Как Трыст воскрес. Расскажем честно.
На годовщину смерти друга
Бригада въехала в округу,
Где кладбище градское было,
И где Трыстунечки могила.
И над надгробною плитой
Наш Стрик стоял слегка бухой
И вякнул: ”Вспомним – ка, ребята,
Каким хорошим был когда – то
Наш Трыст. Но он покинул нас…
Давай его помянем щас.
И утопим все горе в пиве,
И станет жизнь тогда красивей.
Ведь без Трыста мы не жильцы.
Подымем стаканы, мальцы!”
И Стрик поднял свою бутылку,
Но с пьяну вылил на могилку
Немного пива. Литра два.
Зашевелилася трава,
Разверзнулась земная твердь,
Из гроба показалась дверь.
А там спокойно Трыст лежал,
Он потянулся и сказал:
“Привет, друзья! Конь, дай-ка водки!
Иди скорей, налей мне стопку!”
Друзья все замерли, но вдруг
Стрик засмеялся: “Милый друг!
Ты наш единственный, любимый,
Я знал, что ты непобедимый,
Я знал, что ты вернешься к нам!
Налей ему еще сто грамм!”
К Коню наш Стрик так обратился,
Коняшка тихо извинился.
Из-под плиты достал бутылку,
Подал пластмассовую вилку.
“Спасибо, Конь, те за услугу!”
И дружески они друг другу
Пожали руки, обнялись,
Короче, вместе собрались.
Наш Трыст воскрес. Какое диво!
“Очаково” – живительное пиво!
